Освободи меня

День встретил его какой-то мерцающей тишиной, теплотой комнаты и приглушённым светом. Он лежал, ощущая себя пригвождённым к месту, в этой неподвижности чувствовалось странное спокойствие, хотя где-то внутри ещё таилась смутная тревога. Глаза его медленно приоткрылись, и первое, что он увидел, была его собственная рука, стянутая чистыми бинтами, и бессильно лежащая поверх мягкого покрывала. Блуждающий взгляд прошёл по комнате, пока не наткнулся на что-то маленькое, притаившееся на полу у самого дивана, где-то в районе его ног. То была девочка, она поджала под себя ноги и смотрела прямо на него. Ей было, наверное, лет десять, не больше. Тёмные волны её волос падали на круглые плечи, обрамляли светлое лицо с огромными насторожённо блестящими глазами. Когда он посмотрел на неё, она вдруг вся вздрогнула, оживившись движением, и звонкий голос, которым по обыкновению кричат только дети, ярко и неожиданно взорвался в комнате. – Кейт! Кейт, он проснулся! Звук ударил по ушам, отозвавшись где-то в голове глухой пульсацией, и парень поморщился, непроизвольно пытаясь отодвинуться от источника шума. За дверью было тихо. Девочка выждала с пару секунд, а затем, не дождавшись ответа, вскочила на ноги и вылетела в двери другой комнаты. Он приподнялся, глядя вслед за ней, но тут же опустился обратно, когда почувствовал, как в висках неожиданно прострелило. Общая слабость и усиливающая её тяжесть в животе вызывали ощущение разбитости. Он прижал руку ко лбу, будто это могло помочь снять головную боль, провёл по волосам и с глубоким вздохом открыл глаза. Помещение, в котором он находился, было просторным, сделанным в какой-то уютной старомодной манере, которая обычно бывает в домах с историей. Стены, выкрашенные в приглушённый, почти сливочный оттенок, поднимались к высокому потолку с пересекавшимися массивными балками, выдавая в доме нечто основательное, сложенное на века. Повсюду была мебель и много декора из тёмного дерева, какого именно сложно было оценить по первому взгляду, но, вероятно, это было что-то дорогое. Взор его снова устремился на стены и теперь застыл. Несколько полотен в деревянных рамах были развешаны с какой-то небрежной симметрией, и он подался вперёд, медленно садясь, чтобы лучше рассмотреть картины. На одной из них можно было различить женский портрет: дама в платье с подогнутым высоким воротником, отстранённая и строгая, смотрела мимо зрителя. На другой – пейзаж с незнакомыми окрестностями, густо и полновесно написанный маслом. Эти застывшие в рамах истории приковали его внимание к себе. Он чувствовал что-то смешанное между восторгом и раздражением, разглядывая их, оценивая мастерскую руку. Мысли медленно потекли, и внезапно нахлынули воспоминания. Отрывистые и смазанные, они переключались перед его глазами, воссоздавая в сознании образ помещения с клубным залом, громкой музыкой и алкогольными коктейлями. В ушах будто до сих пор гудело. Чей-то приветливый голос вчера что-то ему рассказывал, предлагал угостить, и он был так очарован атмосферой и новым знакомством, что не смог отказать. Он не помнил, сколько выпил, но, похоже, пока он не видел, ему подсыпали что-то в бокал, ибо за этим событием следует провал. И следующие обрывки в памяти остались хаотичными вспышками, смешивая между собой воспоминания о душной комнате, о двух мужчинах в ней, о прохладной ночи и о лесе, в котором мелькал чей-то дымчатый, не сложившийся в памяти, образ. Плечи его ссутулились под тяжестью размышлений. Он чувствовал себя полным неудачником, идиотом, отчаянно зацепившимся за мысли о том, чтобы сделать свою жизнь несколько лучше, но жестоко прокололся даже здесь. Он вдруг подумал о том, что ничего не мешало тем двоим убить его, а потом просто бросить его бездыханное тело где-то в лесу, по пути из мотеля. Какая унизительная смерть! Этот незнакомый дом, где он очнулся, доверия тоже мало внушал, хотя находившийся здесь ребёнок, надо признаться, несколько успокаивал. Да и сейчас, как ему возвращаться к себе, что ему говорить? Мама и Джонатан, вероятно, обыскались его, может даже обзвонили уже все морги. В этот момент обнажённой спиной он почти ощутил, как дёрнулась дверная ручка и в комнату вошли. Он обернулся, внутренне невольно напрягаясь, и внимание его застыло на появившемся в проходе парне. Тот прошёл вперёд неторопливой походкой, пытаясь выглядеть расслабленно, но взгляд, отрывистый и скользящий, его выдавал. Чёрные кудрявые волосы лёгкими витками касались шеи, обрамляя приятное, почти нетронутое возрастом лицо, с чертами, которые нельзя было назвать резкими, но и мягкими они не были тоже. Он стоял с чуть приоткрытыми губами, словно собирался что-то сказать, но пока не нашёл что. Глаза его приковались к незнакомцу, неотрывно следуя за ним. В голове промчалось что-то далёкое, ещё не успевшее обрести чёткую форму. – Я Майлз, – парень подошёл ближе и решительно протянул ладонь, сгоняя этим жестом его мысли. Он задержал на этом движении взгляд, всего лишь на мгновение, просто от того, что замешкался, не ожидая столь скорого знакомства. – Уи... – из пересохшего горла вырвался сжатый звук, заставивший его прокашляться в кулак и повторить приветствие, – Уилл, – он робко сжал тёплую руку в ответ, ощутив на ней небольшие ссадины, уже покрывшиеся заживающей тонкой коркой, и Майлз почти сразу разжал пальцы, сделав шаг в сторону. Он едва заметно, будто даже неловко потёр руками об плотную, грубоватую ткань брюк, нашёл близстоящее кресло, опустился в него, приняв неподвижную позу и уложив ладони на колени, и теперь с каким-то спокойным выражением прямо смотрел в лицо напротив. Уилл немного растерялся под этим взглядом. Майлз показался сначала немного скромным, когда только вошёл в комнату, а теперь просто не отводил от него глаза, даже не рассматривая, просто неотрывно пялясь. Уилл нервно прикрыл шею, отчаянно пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы сгладить эту жутко неловкую паузу. – Воды может? – Майлз оживился первым, взметнув брови вверх в вопросе. Во рту и правда было очень сухо, пить хотелось чертовски сильно, и ему казалось, что он готов сейчас осушить целое озеро, стоит только его губам коснуться прохладной жидкости. – Спасибо, – с усилием выдавил он, охотно кивая, замечая после понимающую улыбку в свой адрес и качающуюся голову в ответ. Он поднялся, твёрдо направляясь к дверям, и Уилл, повинуясь странному, не до конца осознанному порыву, выпрямился на диване. Покрывало поползло вниз, и он откинул его в сторону, чтобы затем опустить на пол ноги. Глаза приклеились к спине Майлза. На том был слегка растянутый красный свитер крупной вязки, потёртый на локтях и у ворота, но не выглядящий от этого небрежно, скорее просто по-домашнему, словно его носили годами, потому что был любимым. Он почти оказался у дверного проёма, как за ним послышался торопливый детский голос, настойчивый и требующий. Дверь распахнулась и следом вбежала та девочка. Вся она сейчас выражала смесь восторга и обеспокоенности, и часто оборачивалась назад, как будто проверяя, следует ли за ней тот, кого она звала. За ней вошла девушка и образ её на фоне этих двоих выделялся как-то особенно светло. Она держалась ровно, но глаза её показались Уиллу уставшими, немного даже печальными, что, впрочем, спрятано было за вежливой полуулыбкой. Она посмотрела сначала на Майлза с тем странным выражением, которое нельзя было назвать тёплым, скорее оценивающим его присутствие здесь, в этой комнате, и, видимо, находила его не вполне уместным. А затем она обратила внимание на Уилла. Майлз же продолжал следить за ней долго и холодно, и в этом таилось что-то нечитаемое, особенно, когда он заметил в её руках наполненный стеклянный графин, тяжёлый на вид, и стакан. Девочка отбежала к окну, продолжая оттуда наблюдать за происходящим. – Я Кейт, – представилась девушка, на ходу наливая воды и отставляя посуду на низкий стол ближе к дивану, – Это Флора и Майлз. Следуя за тем, как она поочерёдно указала на них, Уилл сначала приветливо глянул на Флору, когда на её лице расплылась щербатая улыбка, а потом на Майлза, на нём же и задержался, пока тот не вышел в открытую дверь. Он взялся за стакан и, борясь с желанием опрокинуть в себя всё разом, принялся отпивать крупными глотками, словно это была не обычная вода, а живительный напиток, способный полностью излечить его. – Как ты себя чувствуешь? Слова дались Уиллу не сразу, потому он сперва просто покачал головой, вытирая губы тыльной стороной руки, и затем, наконец, ответил: – Спасибо. Мне лучше. На самом деле, хотелось просто лечь обратно, зарыться в тёплое одеяло, не вставать и не разговаривать, но воспитанная в нём вежливость ему этого не позволяла. В голове мелькали бесплодные размышления, и он просто задумчиво наблюдал внутри себя этот непрекращающийся поток тоски. – Хорошо, – ладони нервно прошлись по коленям, – Майлз вчера привёл тебя... – Кейт повернулась, пытаясь найти парня глазами, но в комнате его больше не было. Она почти облегчённо выдохнула, возвращая взгляд к Уиллу, но вдруг дёрнулась от неожиданности, когда где-то сверху громко раздался какой-то барабанный аккорд. Рука взметнулась к груди и зависла, так и не приложившись в испуганном жесте, и Кейт едва заметно, как-то даже обречённо, закрыла глаза. – Это невозможно… – вырвалось у неё шёпотом быстрее, чем она успела подумать. Уилл невольно перевёл взгляд на потолок. Сверху доносился беспорядочный, ни разу не попадающий в такт грохот. Кто-то яростно и совершенно бессмысленно колотил по барабанной установке, и в этом шуме не было ни ритма, ни мелодии, только напрягающее слух насилие над инструментом. Флора у окна хихикнула и тут же прикрыла рот ладошкой, покосившись на Кейт. – Майлз занимается, – сказала она более серьёзно, но глаза её всё ещё смеялись. Кейт явно ощущала себя не на своём месте, неловкость перед гостем весьма отчётливо читалась на её лице. – В общем, – она указала рукой на аккуратно сложенную одежду на диване, – Тут вещи. Можешь переодеться. На втором этаже ванная и… Может тебе нужно кому-то позвонить? – О, нет-нет, спасибо, – Уилл подумал о том, что если сейчас позвонит домой неизвестно откуда, то вопросов посыпется в его адрес ещё больше. А он не намерен был рассказывать о случившемся, – Спасибо за одежду. Она подчёркнуто вежливо улыбнулась ему, поднялась с места и, увлекая за собой Флору, двинулась к выходу под глухие барабанные удары. Уилл подождал, когда шаги стихнут где-то в глубине дома, и лишь после этого встал. Чужие вещи оказались приятными на ощупь, пахли чем-то нейтральным, и он натянул их с той лёгкой неловкостью, которая всегда сопутствует примерке одежды, принадлежащей кому-то другому. Он вышел без особой решимости, просто следуя неясному желанию не оставаться в одиночестве в этом незнакомом месте. Где-то в конце полумрачного коридора открывался проём в просторный холл, высокий, залитый рассеянным светом, с тёмными панелями на стенах и потёртым от множества шагов паркетом. Здесь было прохладнее, дом казался живым и дышащим. Мысленный взор старался оставить в памяти этот живописный староватый стиль, вероятно для того, чтобы после изложить задумку на холсте. Он задержался, так и не пройдя в зал, глядя на массивную лестницу, уводящую вверх. Оттуда громко донёсся требовательный голос Кейт, перекрывающий барабанный грохот. – Хватит! Майлз, потише! На мгновение всё затихло и повисла почти осязаемая тишина. Уилл остановился, прислушиваясь, будто ждал, что будет дальше, и вдруг ударная дробь возобновилась с новой, вызывающей силой, ещё более грубая и злая, чем до этого. Он поднял голову, прослеживая выше изгиб лестничных перил. Поблёскивающее на свету дерево плавно уводило вверх, туда, откуда доносился этот шум. Ноги сами потащили по ступеням, поскрипывающим под тяжестью каждого шага, и вот, он оказался на втором этаже, где Кейт уже скрылась из виду, видимо, решив, что нет смысла пытаться что-то сейчас сделать. Неверной походкой Уилл двинулся вперёд, преодолев оставшееся расстояние до комнаты, секунду колеблясь, прежде чем занести кулак. Он тактично постучал в приоткрытую дверь, но среди общего грохота стук был почти не слышен, и Уилл, подождав ещё некоторое время, толкнул её. Оказавшись внутри, он сразу же натолкнулся на цепкий взгляд Майлза, заставивший его едва ли не врасти в пол у порога. Уилл не решался сдвинуться с места, поскольку по хозяину комнаты было не понятно, можно ли ему войти, а нарушать чужие границы, как минимум было некрасиво, как максимум очень грубо. Ему бы самому такое не понравилось, а потому он продолжал неловко стоять в дверях и слушать, как постепенно замедляются и затихают удары. На лице Майлза замерло какое-то одухотворённое, и вместе с тем, ожидающее выражение, которому сложно было дать эмоциональную окраску, он будто просто завис где-то в своих мыслях, при этом глядя на Уилла неприкрыто и прямо. Палочки в его руках в последний раз упали на стянутую поверхность барабана и шум, наконец, прекратился. – Круто звучит, да? Вопрос был неожиданным, хотя бы даже потому, что у Майлза был такой вид, будто он отыграл сейчас сложный концерт и с нетерпением ждал реакции публики. – Ну… Я не думаю, что это похоже на ритм? – как-то вопросительно и сбито произнёс Уилл, стеснённо пожав плечами. Прямой взгляд сквозь тёмные кудри волос, казалось, тяжёлым грузом упал на него и остановился. Волна смятения пробежала по телу, сбив ровный сердечный стук. Вот блин, может стоило всё-таки похвалить? Он ведь наверняка только недавно начал играть, а Уилл своим комментарием его задел. Он собирался уже оправдаться, взять слова назад, но лицо Майлза внезапно разрезалось улыбкой, и он издал короткий смешок. – Да, и правда, – произнёс он и Уилла запоздало отпустило. Видимое облегчение легло на его плечи, и он перевёл взгляд на ширму сзади Майлза, улавливая на ней какой-то сюжет примерно семнадцатого века, но точно определить временные рамки не смог, поскольку поверхность была изрядно потрёпана. – Вообще, я только начал учиться, – продолжил Майлз, возвращая внимание Уилла к себе, – На гитаре у меня получается лучше. – О, ты играешь? Он издал согласное мычание, чуть крутанувшись на стуле сначала в одну сторону, потом в другую. Майлз продолжал сидеть за барабанной установкой, но теперь с обычным любопытством оглядывая нового собеседника, словно оценивая, насколько тот стоил его внимания. – Круто, – улыбнулся ему Уилл в ответ, пройдясь глазами по комнате и, действительно, наткнулся на гитару, – Можно пройти? – Да, конечно. Взгляд скользнул по лёгким красным шторам, свисающим до самого пола, скрывая большое окно за спиной Майлза и смягчая уличный свет, освещающий крашеные бледно-голубые стены, на которых местами виднелись потёртости и облупившаяся краска. Мебель здесь расставлена с какой-то своей внутренней логикой. В центре, почти у самой стены на полу лежал высокий матрац без каркаса с небрежно разобранной постелью на нём. Уилл отвёл глаза в сторону, посчитав неприличным рассматривать чужое спальное место, но наткнулся на что-то, кажется, ещё более личное. То была доска с фотографиями из жизни Майлза, и на большинстве из них он был вместе с Флорой. – Флора твоя сестра? – Да, – просто ответил он, вставая из-за стойки. – Кажется, вы с ней хорошо дружите. Уилл вновь бегло обвёл взглядом комнату. В этом беспорядке чувствовалась особенная свобода, которая бывает у молодых людей, живущих без пристального контроля, где главное, чтобы все вещи были под рукой. – Я... – запнулся Уилл, не зная как начать, – В общем, я хотел поблагодарить. Я плохо помню, но ты мне, вроде как, вчера помог... Спасибо. Мысленно возвращаться во вчерашний день не было никакого желания, но выразить человеку благодарность за спасение точно стоило. Майлз в ответ неопределённо пожал плечами, словно в его поступке не было ничего необычного. – Хорошо, – его взгляд скользнул по белой панели двери комнаты, и вернулся к гостю, – Хочешь познакомлю тебя со своей сестрой? Майлз довольно резко перевёл тему, наверное, следуя каким-то собственным ощущениям, но, признаться честно, Уилл только был благодарен ему за это, ведь впервые за долгое время навязчивые, душные мысли меньше лезут в голову. – Да... Да, давай, конечно. И Майлз расплылся в широкой улыбке, по-особенному преобразившей его лицо. Он в нетерпеливом желании быстро шагнул к двери и распахнул её, уводя Уилла за собой в коридор. Они почти сбежали по ступеням вниз, в сторону того холла, который Уилл ранее проходил мимо, и Майлз, не сбавляя шага, звал Флору, оглядываясь по пути по сторонам, будто та могла выскочить из любого угла. Его голос разнёсся по пустому залу, но остался без ответа. Тогда он толкнул дверь в соседнюю комнату, и в тот же миг из-за косяка вынырнула тёмная фигурка. Флора возникла перед ним, едва не уткнувшись носом в его грудь, и всплеснула руками с торжествующим воплем. Майлз даже не дрогнул, он просто остановился, глядя на неё сверху вниз с непроницаемым выражением, и девочка, чуть надув губы, с укором произнесла: – Ну вот, ты даже не дёрнулся! – Нет, я очень испугался, – серьёзно ответил Майлз, и голос его звучал настолько убедительно, что Уилл на мгновение поверил, но на лице парня уже проявилась тёплая усмешка. Флора недоверчиво сощурилась, и тут же улыбнувшись, крепко обхватила его за пояс, щекой прижимаясь к груди. – Не правда, – тихо и уверенно сказала она, запрокинув голову. Майлз обернулся через плечо. Уилл стоял достаточно близко к нему, чтобы заметить теперь насколько тёмными были у того глаза, особенно ярко выделяющиеся на бледноватом лице. В этот момент он невольно сравнил его со своим другом, который выглядел похоже, разве что немного повыше и с более угловатым лицом. Уилл тут же отогнал эти мысли, отрезая им путь к дальнейшему развитию. – Флора, это Уилл, – Майлз отступил в сторону, отстраняясь, жестом указывая на нового знакомого. Голова её склонилась набок, она принялась разглядывать его с тем внимательным, изучающим любопытством, которое было уж очень ей присуще. Взгляд прошёл по лицу, рукам и одежде, и вдруг она расплылась в улыбку, ткнув пальцем в сторону Уилла, указав на свитер на нём, и посмотрела на Майлза. – Это же твой! – воскликнула она, узнавая вещи брата. – Ну, конечно. Вряд ли Уиллу подошла бы чья-либо ещё одежда. Она снова перевела внимание на Уилла, но теперь на её лице читалась не просто детская пытливость, а хитрая заинтересованность, внезапно возникшая идея, требующая немедленного исполнения. – Идём, я тебе кое-что покажу! – тонко крикнула она. Уилл замер на мгновение, но Флора уже схватила его за руку и потащила дальше в комнату. Они остановились у деревянного стола, стоящего рядом с окном. На нём лежали несколько листов бумаги с рисунками, разбросанные в живописном беспорядке, Флора принялась суетливо перебирать их, пока не нашла тот, который искала. – Вот! Я нарисовала вчера. Она с явной гордостью протянула ему лист с собственным портретом, выполненным цветными карандашами. Он был немного неуклюжим, с неправильными пропорциями, но в нём чувствовалась искренняя старательность над образом, который ребёнок пытался передать. С листа на зрителя смотрела девочка с большими глазами, стоящая на фоне зелёного луга, а над ней, как нимб, сияло жёлтое солнце, нарисованное слишком крупно. Уилл принял рисунок в руки, разглядывая детали с особым вниманием. – Ярко, – не торопился он с оценкой, – Ты использовала много цвета. Очень выразительное солнце, – он посмотрел на неё, не опуская лист, – Хорошо передано настроение. Это ведь ты нарисовала себя? Флора утвердительно кивнула, сияя от удовольствия. Майлз, стоявший всё это время поодаль, придирчиво глянул на портрет из-за плеча Уилла. – Не похоже, – заключил он, и девочка закатила глаза, скрестив руки на груди. – Ты не разбираешься. – А ты разбираешься? – спросил Майлз с некоторым любопытством, обращаясь к Уиллу. Тот поднял глаза и на секунду задумался, стоит ли говорить. – Немного, – улыбнулся он, откладывая рисунок на стол. Уилл хотел добавить что-то ещё, но в дверях появилась Кейт, бесшумная и собранная, переодетая в лёгкую куртку, она теперь стояла, опираясь рукой о дверной косяк. Все трое обернулись на неё, когда она вошла, непринуждённая атмосфера рассеялась мгновенно. Кейт посмотрела на Уилла с извиняющимся видом, точно собираясь высказать неудобное предложение. – Наверное, тебя ждут дома. Он почувствовал, как что-то сжалось внутри, ещё не готовый возвращаться домой и в унылость своих будней. Стоит переступить порог, как ему тут же устроят допрос, на который совершенно нет ни сил, ни настроения, но не мог же он оставаться здесь вечность. – Я отвезу тебя. – Да что вы, не стоит! Я доберусь, – Уилл тут же начал сопротивляться, ведь считал, что они и так сделали для него слишком много. – Не переживай, мне всё равно нужно в город. По пути подброшу тебя, – мягко настояла Кейт, не оставляя пространства для споров. Он открыл было рот, чтобы возразить, но обратив взор куда-то внутрь себя почему-то передумал, так что просто кивнул, соглашаясь. – Хорошо. – Я тоже поеду, – неожиданно прозвучал голос Майлза. Кейт повернулась к нему, как-то долго и устало, будто знала, что сейчас будет разговор, который ей не хотелось вести. – Нужно остаться с Флорой, Майлз. В этих словах Уилл уловил нечто большее, невидимое беспокойство, невысказанную причину, недоступную ему, но ощутимую по тому, как напряглись плечи Майлза. Он сперва не двинулся с места, ничего не сказал, но затем развернулся и резко опустился на диван, с такой силой, что пружины под ним жалобно скрипнули. – Ты придёшь ещё? – Флора подбежала к Уиллу и с искренней надеждой обняла его за руку, отчего уголки его губ натянуто приподнялись. – Я попробую. И он направился к двери, но прежде, чем выйти, бросил короткий прощающийся взгляд из-за спины, тут же ощутив как по ней пробежал холодок. Майлз сидел на диване вполоборота, повернув голову назад и как-то зачарованно смотря на Уилла, с чуть раскрытым, словно в немом изумлении ртом, и затаённым дыханием. Этот молчаливый взгляд окунул его в самый настоящий ступор, заставив едва не споткнуться на месте. Уилл растерялся, замешкавшись у порога, но отвернулся первым и вышел, чувствуя, как чужие глаза продолжают сверлить его затылок, даже когда Кейт уже бесшумно прикрыла за ним дверь… Дневной осенний воздух свежо коснулся лица. Под ногами зашумели сухие листья, подгоняемые ветерком по каменной дорожке, разнося вместе с собой мелкий песок. Тёплая одежда укрывала от прохлады, и почему-то от этого стало так досадливо больно, что Уилл закусил изнутри губу, сдерживая рвущиеся наружу чувства. Не здесь, не сейчас. Он постарался отвлечь себя, осмотревшись вокруг, уже осознанным взглядом улавливая всеобъемлющую прочность дома, твёрдо стоящего среди окружающего его благоустройства. Всё ухватить не удалось, пространство было слишком большим, но Уилл поймал себя на мысли, что с удовольствием бы более внимательно и вдумчиво здесь прогулялся. Может, когда-нибудь? ... Хлопок дверцы автомобиля вырвал его из задумчивости. Кейт молча села за руль, завела двигатель, и машина двинулась с места, плавно вписываясь в изгиб подъездной дороги. Когда они выехали за ворота, она заговорила: – Извини, я не запомнила твоё имя. – Уилл, – сказал он, повернув голову к окну. – Уилл… – повторила Кейт, словно соглашаясь с ним, – Куда тебя отвезти? Она кивнула, когда он назвал адрес, сосредоточенно теперь глядя на дорогу, и в салоне повисло молчание. Перед глазами проплывала линия леса, сквозь туман напоминая разуму о прошлой ночи, где он брёл в неизвестном направлении, в надежде неясно на что. Всё это казалось таким нереальным. Может он всё ещё спит? Но мысль эта тут же рассеялась, когда они обогнули поворот, и за окном внезапно мелькнули пугающе знакомые очертания тусклых в дневном свете букв, горящих над зданием. Уилл узнал его сразу, ощутив, как внутри гадко скрутило. Тело помнило всё, даже если разум пытался забыть, и он осознал, насколько ему сейчас мерзко от произошедшего, от того, что в этом отвратительном состоянии его обнаружили совершенно не знакомые ему люди. Мерзко было и от самого себя. – Ты им понравился, – оборвала Кейт его тяжёлые мысли, грузно обвалившиеся под сказанным. – Что? – Уилл не сразу понял, что она сказала, стараясь сдержать слёзы и сохранить ровный голос. – Ты им понравился. Она спокойно повторила, смотря перед собой, понимающе давая ему пространство. Кейт не знала деталей, но они были и не нужны, чтобы понять, что произошло кое-что тяжёлое, что непросто пережить, тем более в столь юном возрасте. Но ей также отчего-то хотелось как-то отвлечь Уилла, не дать ему утонуть в этом кошмарном омуте. – У нас давно не было гостей, – продолжила она нейтрально. – Извините… – Нет-нет, Уилл, что ты! Пожалуйста, тебе не за что извиняться, – она бегло повернулась к нему несколько раз, удерживая внимание на дороге. Кейт принялась мысленно перебирать слова, которые не пошатнут сейчас и так чересчур неустойчивое состояние человека, и почему-то перевести фокус на Майлза показалось ей лучшей идеей. – Знаешь, Майлз сегодня был особенно гостеприимным. На удивление, это и правда сработало. Почему-то образ этого странного парня как-то по-особенному освобождал голову Уилла от мрачных размышлений, заполняя её другими вопросами. – Да? Почему? – Не знаю. Майлз… непростой мальчик. Просто, за тот год, что я там работаю, он впервые обратил столько внимания к новому знакомству. – Работаете? – Да. Вообще-то, я няня. Для Флоры. Но, поскольку есть ещё Майлз, приглядывать приходится и за ним, – Кейт сознательно поделилась этим фактом о себе, дабы показать Уиллу, что она доверяет ему такую информацию, что диалог с ней безопасен. У него возник логичный вопрос о том, а где же родители Флоры и Майлза? Но он так и не решился его задать, не хотя лезть с навязчивым интересом не в своё дело. – Они крепко дружат, – поделился Уилл своими наблюдениями, – У меня тоже есть брат. Раньше мы много времени проводили вместе. Кейт ощутила, как атмосфера снова сменилась и она не стала ни о чём расспрашивать, решив, что достаточно повлияла на направление потока его размышлений. Какое-то время они ехали, если не в уютной, то точно в спокойной тишине. Оживлённые улицы города отвлекали на себя обилием информации отовсюду – где-то постер с названием нового фильма, где-то газетный стенд со свежими новостями. В какой-то момент Уилл уже узнавал окрестности, подсказывая Кейт, где нужно свернуть. – Ты… будешь говорить кому-то о том, что случилось? – осторожно спросила она, когда машина остановилась на светофоре. Уилл помедлил, собираясь с мыслями. Зачем кому-то лишние переживания? – Нет… Она ожидала такого ответа. Машина повернула на нужную улицу и сбавила скорость, притормаживая у тротуара. – Я понимаю, – сказала она, останавливаясь и поворачиваясь к нему, – Иногда такие вещи тяжело рассказывать. Но если… если ты захочешь поговорить с кем-то, – она огляделась в поисках чего-то, а затем потянулась к сумке, выуживая оттуда какой-то чек и затупившийся карандаш. Рука начеркала что-то на оборотной стороне, и Кейт протянула записку Уиллу, – Ты можешь позвонить. Это наш домашний. Она невесомо улыбнулась, словно давая понять, что он ничем ей не обязан. В груди болезненно сдавило, слова не шли, ведь Уилл боялся, что произнеси он сейчас хоть звук, сдержаться больше уже не сможет. Душа вновь разлеталась на куски, но он стиснул зубы, ответил Кейт благодарной, немного кривой улыбкой, и взял чуть смятую бумажку, непроизвольно вглядываясь в цифры на ней. Поддержка пришла на помощь разодранному сердцу оттуда, откуда он её совершенно не ждал, и, похоже, принесла небольшую надежду.