Что для тебя счастье?

      Утреннее солнце озарило темно-зеленого цвета комнату на мансарде, которая была украшена свисающими лианами, что добавляли свежести комнате. Сквозь лианы, свисающие с потолка, пробивались мягкие золотистые лучи, расчерчивая комнату теплыми полосами. Воздух был наполнен ароматом свежести и едва уловимым запахом близости, который еще не успел выветриться. На скомканных простынях лежала пара в обнимку, наслаждаясь их уединением. Том приоткрыл глаза и приподнял голову на груди мужчины, чтобы посмотреть спит ли Альбус. Том чувствовал тепло кожи Альбуса под своей щекой, и это ощущение было непривычно спокойным для него. Альбус едва заметно шевельнулся. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза, в которых всё еще плескалась сонная дымка. Увидев Тома так близко, Дамблдор не улыбнулся широко, но в его взгляде промелькнуло бесконечное, нежное тепло. — Доброе утро, мальчик мой, — прохрипел Альбус, его голос был низким и еще более глубоким после сна. Он не стал отстраняться, а наоборот, притянул юношу обратно к себе, утыкаясь носом в его макушку. — Ты рано проснулся. Неужели тебе не снятся прекрасные сны? — Зачем мне сон, когда самое прекрасное происходит прямо сейчас? — задал вопрос Том и чмокнул мужчину в грудь, смотря на Альбуса полными любви глазами. Альбус почувствовал, как от этого простого, искреннего жеста его сердце пропустило удар. Этот поцелуй, коснувшийся его кожи, был куда более сильным заклинанием, чем любая магия, которую он когда-либо изучал. Он смотрел в эти глаза, полные любви и какой-то пугающей, почти абсолютной преданности, и на мгновение ему показалось, что весь мир за пределами этой мансарды перестал существовать. — Ох, Том… Ты умеешь подбирать слова, которые заставляют меня чувствовать себя самым счастливым человеком во всей Британии, — прошептал Дамблдор, он улыбнулся от переполнявших его чувств. Он запустил пальцы в волосы юноши, нежно массируя его кожу, и притянул его лицо к своему, чтобы накрыть его губы своими в долгом, глубоком и невероятно нежном поцелуе. В этом поцелуе не было вчерашней жажды и напора — только бесконечная нежность и негласное обещание защиты. Альбус чувствовал, как внутри него разливается тепло, согревающее до самых костей. — Если это действительно так, то я не хочу, чтобы это утро когда-либо заканчивалось, — пробормотал Дамблдор в самые губы Риддла. — Не уходи сегодня. Останься в моем доме, — попросил Том, прижимаясь к мужчине ближе. Он положил ногу на Альбуса, задев своим бедро член мужчины. — я не хочу, чтобы ты уходил. Альбус почувствовал, как по телу пробежала электрическая искра, когда бедро Тома намеренно задело его член. Это была не просто просьба — это была мольба, смешанная с немым требованием, и она отозвалась в нем волной желания. Он почувствовал, как его собственное естество откликнулось на этот жест, становясь твердым и горячим. — Не могу тебе отказать, — выдохнул Дамблдор, и его голос стал опасно низким. Он обхватил талию юноши, прижимая его к себе так плотно, словно хотел срастись с ним кожей. На мгновение Дамблдор замер, борясь с желанием немедленно продолжить то, что они начали ночью, но взгляд Тома, такой уязвимый в своей привязанности, заставил его сердце смягчиться. — Я никуда не уйду. Обещаю. Весь этот день, и, возможно, все следующие дни. Я буду принадлежать только тебе, — прошептал Дамблдор, целуя его в висок. Он чувствовал, как его самообладание тает, уступая место этой тихой, обволакивающей нежности, которая была для него слаще любой победы в дуэли. — Мне ночью было так хорошо. Надеюсь, мои крики удовольствия не мешали моей маме спать, — произнес Том, чувствуя себя таким удовлетворенным после этой ночи. Ему было очень хорошо сейчас, как никогда раньше. Альбус не сдержал короткого, бархатистого смешка, осознавая что смог доставить Тому незабываемое наслаждение. Он притянул Тома еще ближе, наслаждаясь тем, как их тела идеально подогнаны друг к другу, а кожа кажется единым целым под утренним солнцем. — Твои крики были самой прекрасной музыкой, которую мне доводилось слышать, Том. И если твоя мама была достаточно мудра, она поняла, что это звуки истинного счастья, — Дамблдор нежно прикусил мочку уха Тома, вызывая у того легкую дрожь. Дамблдор почувствовал, как внутри него снова закипает то самое темное, густое желание, которое он так старательно пытался сдерживать, чтобы просто насладиться моментом спокойствия. Его рука скользнула ниже, по бедру Тома, накрывая его пах и заставляя юношу непроизвольно выгнуться навстречу. — Но, честно говоря, я бы предпочел, чтобы мы не беспокоились о соседях. У нас есть еще как минимум несколько часов, чтобы повторить, и, возможно, сделать это еще громче, чем ночью, — прошептал Дамблдор, вглядываясь в лицо Тома с лукавым, но полным страсти взглядом. — Надо наложить хотя бы заглушающие чары, Альбус, — промурлыкал Том, краснея от смущения, когда Альбус говорил таким тоном. Глаза Альбуса задорно блеснули, а в уголках губ заиграла та самая лукавая улыбка, которая обычно предвещала либо гениальную идею, либо нечто совершенно непозволительное. — Заглушающие чары? Как прагматично с твоей стороны, Том, — оценил Альбус, придвигаясь к самому уху юноши и обжигая его кожу горячим дыханием. — Хотя, признаюсь, мне чертовски нравится мысль о том, что твои стоны принадлежат только мне, и никто в этом мире не смеет их подслушивать. Мужчина лениво взмахнул рукой, и в воздухе промелькнуло едва заметное серебристое сияние — несложное, но надежное заклинание, создающее вокруг их кровати непроницаемый кокон тишины. Альбус тут же вернулся к Тому, нависая над ним и заставляя того почувствовать всю тяжесть своего желания. — Ну вот. Теперь мир может рушиться, а мы даже не услышим, как он делает это. Так на чем мы остановились, мой милый мальчик? Том закусил губу, смотря как Альбус нависал над ним, тяжело дыша от возбуждения, что настигло его сейчас. Парень раздвинул ноги в пригласительном жесте и постарался расслабиться. Взгляд Дамблдора невольно скользнул по раздвинутым бедрам Тома, и дыхание стало совсем рваным. Его губы накрыли шею парня, оставляя влажные, обжигающие следы. — Я хочу тебя, — прошептал Том, промычав от поцелуев на своей шее. — Ох, я тоже чертовски хочу тебя, Том, — прорычал Альбус прямо в губы парня, прежде чем вовлечь его в яростный, глубокий поцелуй. Рука Дамблдора пробралась между разведенных бедер юноши и его пальцы осторожно погладили анус, проверяя нужно ли подготавливать Тома или нет. Он навис над ним всем своим весом, чувствуя, как их тела соприкасаются в предвкушении самого сокровенного. Том смотрел на Альбуса с таким обожанием и доверием, что совершенно забылся, растворяясь в их моменте близости. Взгляд Дамблдора был диким и восторженным, мужчине нравилось что он видел. Том запрокинул голову назад, чувствуя как член мужчины начал медленно проникать в его и без того обработанный и растянутый анус. Альбус издал приглушенный, гортанный стон, когда почувствовал, как податливые мышцы Тома обхватывают его. Это ощущение было почти невыносимым — сочетание невероятного тепла, тесноты и этой безграничной преданности, сиявшей из глаз юноши. Он двигался медленно, дюйм за дюймом, наслаждаясь каждым мгновением этого проникновения, боясь спугнуть хрупкое равновесие между удовольствием и болью. — Черт, Том, ты такой невероятный, такой узкий, — прохрипел Дамблдор, теряя остатки самообладания. Его пальцы впились в бедра парня, оставляя красные следы, а дыхание стало обжигающим. Мужчина замер на мгновение, давая телу Тома привыкнуть к его обьему члена, а затем начал совершать первые, всё более уверенные и глубокие толчки. С каждым движением Альбус чувствовал, как реальность ускользает, оставляя лишь этот ритм, этот жар и этого мальчика, который стал для него центром вселенной. Он склонился ниже, жадно целуя Тома, стараясь заглушить его стоны своими собственными, превращая их в единый, неразрывный поток страсти. Том обвил руками шею мужчины, тихо постанывая в поцелуй. Он ощущал как член движется внутри, и это чертовски нравилось ему. Сам Альбус чувствовал, как его сознание затуманивается от этого ритма. С каждым новым толчком он ощущал, как Том сжимается вокруг него, словно пытаясь впитать в себя каждую каплю его присутствия. Глухие звуки, которые Том издавал прямо в его губы только подстегивали первобытное желание, заставляя Дамблдора двигаться всё быстрее и жестче. Он чувствовал, как его собственное тело достигает предела. Напряжение внизу живота стало почти невыносимым, пульсирующим. Альбус сильнее прижал парня к простыням, вжимаясь в него всем весом, и, закинув голову назад с нескрываемым экстазом, излился внутрь Тома, чувствуя, как его собственное сердце, кажется, сейчас просто разорвется от этой неистовой, ослепляющей близости. Том закатил глаза от удовольствия и обмяк, ощущая себя целостным и таким удовлетворенным после утреннего секса. Мужчина над ним тяжело дышал. Тело Тома всё ещё подрагивало от отголосков недавней страсти, а в ушах шумело. Дамблдор осторожно, стараясь не причинить дискомфорта, отстранился лишь на пару сантиметров, чтобы поцеловать Тома в висок. Его ладонь всё ещё нежно поглаживала бок юноши, словно он проверял, не исчезнет ли этот момент. — Как же я счастлив, что встретил тебя, — выдохнул Дамблдор в ушко Тома, в голосе Дамблдора, несмотря на усталость, сквозила безграничная нежность. Он усмехнулся, глядя на раскрасневшееся лицо парня под ним. — Кажется, я официально признаю поражение. Ты победил меня в этой битве за самообладание. Сдается, я твой пленник на сегодня. — Да, ты мой пленник, — рассмеялся Том и провел ладонью по щеке мужчины, касаясь щетины на подбородке Дамблдора. — мне стоит надеть на тебя ошейник? Альбус негромко рассмеялся, и этот смех, глубокий и искренний, заполнил пространство под крышей мансарды. Он перехватил руку Тома, поднося его ладонь к своим губам и оставляя на коже долгий, почти благоговейный поцелуй. — Ошейник? Хм, звучит как весьма интересное предложение, Том, — произнес Дамблдор с лукавой искоркой в глазах, прищурившись. Его голос всё еще сохранял ту хрипотцу, которая выдавала его недавнее возбуждение. — Но боюсь, я буду очень непослушным пленником. Тебе придется приложить немало усилий, чтобы удержать меня на поводке. Я довольно строптивый. Дамблдор притянул юношу к себе, заставляя того лечь на его грудь, и начал перебирать его волосы, наслаждаясь этим моментом абсолютной власти и одновременно абсолютной капитуляции. — Хотя, если ты пообещаешь, что этот ошейник будет из чистого золота, то я, пожалуй, готов рассмотреть твое предложение, — добавил Дамблдор, целуя Тома в макушку и чувствуя, как в груди разливается редкое, почти забытое чувство покоя. — Ты так легко продаешься оказывается? — расплылся в улыбке Том. — Может мне действительно стоит тебя запереть в подвале и насиловать? Свяжу тебя на кровати и буду скакать на твоем крепком члене. Альбус замер на мгновение, пораженный дерзостью этих слов. Его брови взлетели вверх, а в глазах вспыхнул опасный огонек. Он не ожидал такой резкой смены тона от Тома, но эта внезапная агрессия, смешанная с откровенным сексуальным вызовом, отозвалась в его чреслах новой, еще более мощной волной жара. — Ты становишься пугающе изобретательным, — прошептал Альбус. Он перевернулся, нависая над юношей и фиксируя его запястья над головой, прижимая их к подушке. Его взгляд стал тяжелым от вспыхнувшего возбуждения, что накрыло его с головой от слов Тома. — кажется, изнасиловать сейчас готов я тебя, а не наоборот. Дамблдор прижался своим пахом к бедру Тома, заставляя того почувствовать, что его угроза была принята с пугающим энтузиазмом. — Ууу, кажется кто-то возбудился от моих мечтаний? — неловко рассмеялся Том. Альбус не смог сдержать короткого, хриплого смешка, который больше походил на рычание. Он не ослабил хватку на запястьях Тома, но его взгляд смягчился, хотя в нем всё еще полыхал опасный огонь. Он медленно опустился ниже, обжигая дыханием ухо юноши. — А как иначе? Ты только что описал сценарий, от которого у любого приличного волшебника подкосятся ноги, Том, — прошептал Дамблдор, чувствуя, как пульсирует кровь в его висках. Он слегка ослабил давление, позволяя Тома чуть-чуть шевельнуться, но не отпуская его полностью. — Твои фантазии чертовски заразительны. И, признаться, мне чертовски нравится эта твоя новая сторона. Маленький манипулятор с очень специфическими вкусами. Дамблдор приподнялся на локтях, глядя на покрасневшего Тома с нескрываемым восторгом и легкой насмешкой. — Так что, будем продолжать обсуждать твои планы по моему порабощению, или ты перейдешь от слов к делу и покажешь, на что способен этот твой «скачущий» потенциал? — Ммм, я и покажу, — усмехнувшись произнёс Том и толкнул ногой мужчину, заставляя Дамблдора лечь на спину. Когда Дамблдор послушно улегся, то Том оседлал его и начал связывать руки мужчины к спинке кровати. — Теперь ты мой пленник. Альбус с любопытством и едва скрываемым возбуждением наблюдал за тем, как юноша ловко орудует веревками. Ощущение грубой ткани, стягивающей его запястья у изголовья кровати, вызывало в нем странный трепет — смесь азарта и предвкушения полной потери контроля. — Ого, какой решительный, — прошептал Дамблдор, рассматривая Тома. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к движениям парня. Дамблдор не сопротивлялся, лишь чуть сильнее выгнул спину, подставляясь под будущую ласку. — И что же ты будешь делать со своим пленником теперь, когда я полностью в твоей власти? Альбус чувствовал, как Том оседлал его бедра, и эта тяжесть была самым желанным ощущением на свете. Альбус закусил губу, глядя в глаза юноши, в которых сейчас плескалось столько власти и первобытной страсти, что у него перехватило дыхание. — Покажи мне, Том. Покажи мне всё о чем ты мечтал, — выдохнул Дамблдор, позволяя себе окончательно раствориться в их игре. — что ты хочешь со мной сделать? Том провел пальцем по груди Альбуса, ощущая волосатый покров, и спустился вниз по животу, чтобы прикоснуться к члену мужчины. — А ты догадайся. Альбус шумно выдохнул, когда прохладные пальцы Тома коснулись его живота, а затем накрыли пульсирующую, горячую плоть. Это прикосновение было таким желанным. Он дернулся в путах, ощущая, как веревки впиваются в запястья, но это лишь усилило остроту момента. Его взгляд, подернутый дымкой похоти, неотрывно следовал за каждым движением юноши. Дамблдор слегка подался тазом навстречу руке парня, ища еще большего контакта. Том обхватил рукой член мужчины и наклонился к нему, чтобы облизать головку члена, отчего Альбус резко выдохнул, когда почувствовал влажный, обжигающий язык парня на своей головке. Это было настолько неожиданно и интенсивно, что он непроизвольно дернулся, натянув веревки на запястьях. Мужчина закинул голову назад, впиваясь взглядом в потолок, пока перед глазами плясали белые искры. Ритмичные, влажные движения языка юноши действовали на него как афродизиак. Парень чуть сильнее сжал член ладонью, одновременно продолжая ласкать головку. Дамблдор чувствовал, как удовольствие нарастает с каждой секундой, становясь почти болезненным. — Продолжай… Не останавливайся, прошу тебя. Я хочу чувствовать тебя каждой клеточкой…— голос Дамблдора сорвался, становясь едва узнаваемым от нахлынувшего экстаза. Дамблдор был полностью во власти этого мальчика, и это было лучшее, что он испытывал в своей жизни. Альбус практически сорвался с петель, когда Том перешел от нежных ласк к более жадным, глубоким движениям. Ритм стал быстрее, и каждый раз, когда язык скользил по чувствительной плоти, Дамблдор выгибался дугой, едва не вырываясь из пут. Его бедра непроизвольно дергались вверх, навстречу руке юноши, ища этого невыносимого, сводящего с ума контакта. — Боже… Том… да… именно так! — вскрикнул Дамблдор. Его глаза закатились, а челюсть сжалась от напряжения. Он смотрел на Тома, и в его взгляде была смесь обожания и дикого, первобытного восторга. Вид этого прекрасного, властного юноши, который так уверенно распоряжался его удовольствием, заставлял Альбуса чувствовать себя по-настоящему живым. Он был готов на всё, лишь бы этот момент не заканчивался. — Не смей останавливаться… Том, почувствовав, что Альбус на грани, то не стал дожидаться финала, а резко сменил положение: спустившись с его бедер, он развернулся спиной к мужчине и, тяжело дыша, опустился на колени, прижимаясь задом к паху Дамблдора. Том взял его член в кулак, задавая бешеный, почти яростный темп, а другой рукой потянулся назад, пытаясь нащупать собственный анус, чтобы направить Альбуса на себя. Когда Том, наконец, прижался к члену плотнее, то трением требовал, чтобы Дамблдор помог ему войти, на что мужчина сделал резкий, отчаянный толчок тазом вверх. Сам Альбус чувствовал, как реальность рассыпается на тысячи искрящихся осколков. Когда Том, наконец, насадился полностью на член, то Дамблдор не мог не издать вздох наслаждения от проникновения в молодое тело. Он не мог двигаться из-за веревок, поэтому каждое движение было вынужденным, резким толчком тазом, который заставлял Тома постанывать от удовольствия. Он видел, как напряжены мышцы спины Тома, как он выгибается под его ударами, и это зрелище доводило Альбуса до исступления. Темп стал неистовым. В комнате слышались только глухие удары тел, тяжелое дыхание и прерывистые стоны. Альбус чувствовал, что финал уже близко — он ощущал эту пульсирующую жару внизу живота, которая вот-вот вырвется наружу ослепительным взрывом. Он зажмурился, отдаваясь во власть этого безумного ритма, чувствуя, как его собственная сила и воля окончательно растворяются в теле Тома. Веревки на запястьях впивались в кожу, причиняя тупую боль, но эта боль лишь подпитывала его экстаз, делая его более острым, более настоящим. Он чувствовал, как мышцы Тома судорожно сжимаются вокруг него, и это стало последней каплей. — Том! Сейчас… О, Мерлин, сейчас! — вскрикнул Дамблдор, и его тело выгнулось в последнем, сокрушительном конвульсивном толчке. Вспышка удовольствия и он кончил внутрь. Альбус чувствовал, как Том содрагался, отдаваясь своему собственному пику, тоже кончая, но на простыни. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, хриплым дыханием и стуком двух сердец, бьющихся в один унисон. Дамблдор тяжело опустил голову на подушку, чувствуя, как пот стекает по вискам. Он лежал неподвижно, глядя в потолок затуманенным взором. Тело всё еще била мелкая дрожь, а внизу живота разливалось приятное, тягучее тепло. Он чувствовал тяжесть Тома на своих бедрах и то, как путы на запястьях слегка саднят кожу — приятное напоминание о том, что он действительно был в плену. — Черт возьми, Том, — прохрипел Альбус, и в его голосе не было ни капли усталости, только бесконечное восхищение этим парнем, что удивлял его почти каждый день. Он попытался пошевелить руками, проверяя натяжение веревок, отчего усмехнулся, поняв, что находится в ловушке своего любовника. — Кажется, ты превзошел сам себя. Я и не знал, что в тебе столько решимости. Следующий этап у нас что? Может быть БДСМ, учитывая твои наклонности? Дамблдор перевел взгляд на спину юноши, покрытую мелкими капельками пота, и его сердце снова пропустило удар. — Может быть. Очень заманивающее предложение, — Том осторожно слез с члена Альбуса, кусая свои губы и расположился рядышком с мужчиной, дабы развязать верёвки на руках Дамблдора. Альбус наблюдал за каждым движением Тома с каким-то почти благоговейным интересом. Он чувствовал, как по телу разливается приятная слабость, а кожа в местах, где веревки сжимали запястья, начинала пульсировать от притока крови. Как только руки освободились, Альбус тут же потянулся к Тому, притягивая его к себе и заключая в крепкие, собственнические объятия. — Не спеши уходить, Том. Твой пленник еще не до конца реабилитирован, — Альбус тихо рассмеялся, утыкаясь носом в шею юноши и вдыхая его запах. — Полежи со мной просто.