Что для тебя счастье?

      Том коснулся холодного металла, и по его пальцам пробежал разряд магии что исходил от маховика. Он почти физически ощущал мощь, исходящую от прибора. Это было что-то первородное. — Ты дурак, Нотт, — прошептал Том, и на его губах заиграла пугающая улыбка. — Если это сработает, ты станешь самым важным человеком в этом мире. Или… ты просто сотрешь себя из существования. Нотт замялся, его восторженность на миг сменилась тенью сомнения, но жажда приключений победила. — Да ладно тебе, Том! Мы же… мы же просто посмотрим. Буквально на пару минут назад. Или на неделю. Мы проверим, и всё! Том не слушал. В его голове уже строились схемы. Что, если вернуться в те моменты, когда он чувствовал себя одиноким? Что, если увидеть то, что скрыто от глаз обычных магов? Он потянулся к кольцу маховика, его движения были почти благоговейными. Том обхватил маховик пальцами. Металл был ледяным, но внутри него бушевал всплеск неразборчивых эмоций. Он чувствовал, как магия прибора вгрызается в его собственную ауру, пытаясь синхронизироваться с его пульсом. Тома одолело желание попробовать, и его любопытство победило. Он резко, с какой-то яростной решимостью, крутанул кольцо. Раздался резкий, скрежещущий звук, похожий на треск разрываемого шелка. Пространство вокруг них начало искажаться, Выручай-комната поплыла, стены превратились в размытые полосы света и тени. Воздух стал густым, как патока, и Том почувствовал, что его сознание вот-вот вырвет из тела. — Черт… Нотт, что происходит?! — выкрикнул Том, но собственный голос показался ему далеким, словно доносился из колодца. Свет стал ослепительным, переходя в невыносимую белизну. Мир взорвался калейдоскопом красок и звуков, которые невозможно было описать. Тома подбросило, словно в центре смерча, и на мгновение ему показалось, что его кости превратились в жидкое золото. Он хотел закричать, но легкие словно заполнило ледяным вакуумом. Внезапный удар и Том рухнул на что-то твердое и холодное. Зрение возвращалось рывками, как будто кто-то медленно включал свет в темной комнате. Голова раскалывалась, а во рту стоял привкус меди. — Нотт… — прохрипел Риддл, пытаясь пошевелиться, но тело казалось чужим и непослушным. — Твою мать, Нотт, ты жив? Ты где? Нотта нигде не было. Том приподнялся на локтях и замер. Неужели получилось? Том ошалело озирался по сторонам. Это был не замок, который он знал. Вдруг из-за поворота коридора послышались шаги — он узнал по шагам Дамблдора. За годы обучения он привык, что Дамблдор часто ходит за ним, и он запомнил шум его шагов. Том инстинктивно вжался в нишу, прижимая к себе кулон маховика. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Кто здесь?! — раздался резкий, властный голос. К нему приближался человек в длинной, архаичной мантии. Лицо незнакомца было скрыто тенью, но от него исходила такая мощь, что у Тома перехватило дыхание. Том понял, что совершил не просто ошибку. Он провалился во время, в то самое время, когда Альбус Дамблдор был еще студентом. — Черт… — выдохнул Риддл, пытаясь подняться. Его взгляд упал на землю. Нотта рядом действительно нигде не было. Только обрывки черной ткани, похожие на те, что обертывали маховик, и странный, едва заметный след от вспышки. Том поднял голову и замер. В конце коридора, залитого мягким светом заходящего солнца, стояла фигура. Человек в длинных, тяжелых одеждах, которые явно не принадлежали эпохе 1940-х. Том инстинктивно потянулся к палочке, но рука дрожала. Он не знал, где он, и, что еще хуже, не знал, сколько лет назад он оказался. Том подошел к фигуре, которая мелькала у зеркала и всмотрелся в лицо ученика. Он бы и предположить не смог, что это молодой Альбус Дамблдор. А он был красивым в свои шестнадцать лет. На него смотрело лицо, которое Том знал до боли, но сейчас оно было иным: чистым, лишенным груза прожитых лет, с живыми, лихорадочно блестящими глазами. Это был Альбус. Но не тот мудрый старик, а молодой, дерзкий студент. — Эй, ты! Кто ты такой и что тут делаешь в такое время? — выпалил Альбус, подходя почти вплотную. Его голос дрожал от смеси ярости, что его кто-то потревожил в Выручай-комнате. Альбус слегка приподнял бровь, изучая незнакомца с нескрываемым любопытством, и в этом взгляде Том уловил ту самую проницательность, которая спустя десятилетия станет его проклятием. — Добрый вечер, я староста Гриффиндора, и эта комната была занята мной, как ты попал сюда? — спросил Дамблдор, приближаясь к студенту Слизерина. От Тома не ускользнула эта напряженная нотка, которую он видел у взрослой версии Дамблдора — не любовь к Слизерину. Том замер, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Он такой самодовольный гриффиндорец — и смотрел на него так, словно перед ним мусор; такое чувство, будто он был сейчас нарушителем порядка, а не тем, кто только что совершил невозможное. В голосе Альбуса Том мог уловить пренебрежение. Та самая скрытая неприязнь к слизеринцам, которую он видел у взрослого Дамблдора. — Староста Гриффиндора? — Том усмехнулся, Дамблдор в свое время был старостой, он даже не удивлен этому факту из жизни профессора. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе привычный вид превосходства, хотя в голове всё еще пульсировала боль. — Твоя самоуверенность так же велика, как и твои амбиции, Дамблдор. Полагаю, ты привык считать этот замок своей личной собственностью? Том сделал шаг вперед, намеренно вторгаясь в личное пространство молодого Альбуса, проверяя его реакцию. Ему хотелось увидеть, как эта гриффиндорская спесь даст трещину под его взглядом. — Выручай-комнату так легко не открыть, пока в ней есть уже человек внутри, — буднично произнес Дамблдор, сцепив руки за спиной и рассматривая слизеринца перед собой, и почему-то он не узнавал его. Альбус не видел этого парня в стенах школы, он бы точно запомнил его, ибо парень был красавчиком, каких надо поискать. Том почувствовал, как внутри всё сжалось. Этот Дамблдор был чертовски проницателен даже в этом возрасте, но самое раздражающее было не в его логике, а в том, как он смотрел. Альбус изучал его — не как врага, а с тем странным, почти невольным интересом, который испытывают к чему-то эстетически безупречному, но непонятному. Этот взгляд грел самолюбие Тома сильнее, чем любое обвинение. Лучше пусть будет такой взгляд, чем вечно пренебрежительный взгляд, который искал в нем любые изъяны. Том чуть склонил голову набок, позволяя свету факелов подчеркнуть острые скулы и ледяной блеск его глаз. Он внимательно рассматривал Альбуса, словно изучая. — И раз уж ты так настаиваешь на своей роли хозяина этого места… может, поможешь мне сориентироваться? Или гриффиндорская честь не позволяет помогать студентам из Слизерина? Альбус на мгновение замолчал, словно обдумывая слова незнакомца. В его глазах промелькнуло что-то похожее на вызов, но он не позволил себе потерять самообладание. Он медленно обошел Тома по кругу, словно хищник, изучающий добычу. — Честь — не для таких как ты. Сомневаюсь, что Слизерин вообще слыхал о чести, — произнес Дамблдор, и в его голосе послышалась та самая легкая ирония, которую Том узнал бы из тысячи. — Но я не привык помогать тем, кто ведет себя так, будто он здесь хозяин. Твоя мантия… я не припомню, чтобы у нас на Слизерине носили такой крой. Ты не из наших, верно? Том почувствовал, как по коже пробежал холодок. Дамблдор был слишком наблюдателен. Он не просто смотрел на него, он препарировал его своим взглядом. — Считай, что я гость из очень далеких земель, — отрезал Том, понимая, что любая ложь должна быть безупречной.— И раз уж ты здесь, может ты всё-таки поможешь мне? Альбус остановился прямо перед ним, и расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Том чувствовал исходящий от молодого Дамблдора жар и мощный поток магии, который буквально вибрировал в воздухе. Альбус не отступал; напротив, он чуть склонил голову, всматриваясь в лицо Тома с каким-то странным, почти исследовательским азартом. — Ты звучишь как человек, который привык получать всё по щелчку пальцев, — Альбус усмехнулся, и эта усмешка была дерзкой, совершенно не похожей на ту мягкую улыбку, которую Том видел у старика. — Но в Хогвартсе ответы нужно заслуживать. А ты, — гриффиндорец сделал паузу, обводя взглядом фигуру Тома. — выглядишь так, будто заслужил нечто гораздо большее, чем просто экскурсию по коридорам. Том почувствовал, как внутри закипает смесь гнева и чего-то еще — странного, болезненного притяжения к этой живой, необузданной силе. Он не привык, чтобы кто-то смотрел на него так бесстрашно. — И что же, по-твоему, я заслужил, Дамблдор? — спросил Том, прищурившись, и в его глазах блеснул опасный огонек. Он сделал еще полшага вперед, оказавшись почти вплотную с Дамблдором. — Ты слишком много на себя берешь для простого старосты. Ты даже не представляешь на что я способен. И уж точно не знаешь, чего я заслуживаю. Альбус не шелохнулся. Напротив, он выпрямился, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на азарт игрока, который встретил достойного противника. Он не чувствовал угрозы — лишь вызов, который пробуждал в нем желание проучить высокомерного слизеринца. — О, я уверен, что ты знаешь, — ответил Дамблдор, и в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Но здесь, в этих стенах, твои амбиции — лишь пыль под ногами тех, кто понимает истинную природу силы. Если ты действительно такой особенный, как хочешь казаться, то докажи это. Том дерзко ухмыльнулся, чувствуя, как азарт пересиливает осторожность. Ему безумно хотелось подчинить себе этого дерзкого гриффиндорца, сломить его уверенность прямо здесь, в этой полумрачной тишине, в его времени. — Доказать? Ты серьезно? — Риддл издал смешок, рассматривая гриффиндорца с ног до головы. — Слушай, Дамблдор, ты слишком много болтаешь для того, кто только что столкнулся с чем-то, чего не в силах осознать. Ну так что, покажешь мне, на что способен ты, или так и будешь стоять со своим высокомерным видом? Том на секунду засомневался: а не слишком ли он заигрался в эту опасную игру? Но уйти сейчас означало признать поражение. Альбус не ответил сразу. Вместо этого он медленно вытащил палочку — ту самую, которую Том видел в руках старика. Но сейчас она в руках юноши казалась продолжением его собственного тела, инструментом, готовым в любой миг превратить тишину в хаос. — Что ж, — Альбус слегка улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла, только чистый, искрящийся вызов. — Раз ты так жаждешь увидеть разницу между амбициями и действительностью, то давай проверим твою выдержку. Альбус не стал произносить заклинание. Вместо этого он просто направил кончик палочки в сторону Тома, и воздух между ними внезапно стал плотным, словно превратившись в невидимую стену. Том почувствовал, как заклинание Дамблдора ударило ему в грудь, заставляя попятиться. Том не запомнил как Альбус так быстро направил заклинание, но это было действительно неожиданно, и было его оплошностью не успеть отразить удар. — Ну же, — бросил Альбус, и в его глазах плясали чертики. — Покажи мне из чего на самом деле сделан твой характер. Или ты только и умеешь, что красиво угрожать? Том почувствовал, как гнев закипает в в его душе. Этот гриффиндорец решил, что может играть с ним? Он хотел проучить Альбуса за все свои обиды в прошлом. Воздух вокруг Тома задрожал, а факелы в коридоре резко погасли, оставив их в зловещем полумраке, освещаемом лишь магическим сиянием их противостояния. — Ты играешь с огнем, Дамблдор, — прошептал Том, и его голос прозвучал почти по-змеиному, словно он хотел высказать что-то на парселтанге.— И, боюсь, ты не из тех, кто умеет тушить пожары. Слизеринец резко взмахнул палочкой, и из тени соткались черные, призрачные ленты магии, стремясь обвить палочку Альбуса и подавить его напор. Это не было стандартным заклинанием из учебника — это было одно из запретных заклинаний. Альбус лишь крепче перехватил палочку, и его глаза вспыхнули серебристым светом. Он не отпрянул от наступающей тьмы, а, напротив, сделал шаг навстречу, словно приглашая шторм в свои объятия. С резким движением он выбросил палочку вперед, и из ее кончика вырвался ослепительный поток чистого, белого света, который с ревом столкнулся с черными лентами Тома. Раздался оглушительный хлопок, похожий на удар молнии. Магическая волна ударила в стены, заставляя камни содрогаться. На мгновение всё превратилось в хаос из искр и теней. Когда пыль осела, они оба стояли, тяжело дыша, в паре сантиметров друг от друга. Одежда Тома была слегка опалена, а на щеке Альбуса алела тонкая царапина. На губах Дамблдора, вопреки всему, заиграла восторженная улыбка. — А ты не так прост, как кажешься. Это было впечатляюще, — прокомментировал Том. Том чувствовал, как бешено колотится пульс. Это было не просто столкновение заклинаний — это был первый раз, когда он встретил кого-то, чья магия не пыталась подчиниться ему, а бросала ему вызов, зеркально отражая его собственную ярость. Адреналин ударил в голову, затуманивая разум. — Впечатляюще? — переспросил Альбус, и его голос сорвался на низкий, почти хриплый смешок.- благодарю за оценку моих способностей. Взгляд Тома метался по лицу Альбуса, задерживаясь на этой свежей царапине. Альбус медленно поднял руку и коснулся пальцами царапины на щеке, глядя на кровь на коже. Его дыхание всё еще было прерывистым, а в глазах горел тот самый фанатичный блеск, который Том позже назовет жаждой знаний. Он медленно подошел к парню с лукавой улыбкой на лице. Альбус медленно опустил руку, не сводя глаз с Тома, помогая слизеринцу подняться с пола. В этой тишине, прерываемой лишь их тяжелым дыханием, атмосфера казалась пугающе интимной. Тому показалось что между ними происходит что-то запретное. — Но признай, это было чертовски весело. Я не встречал никого, кто мог бы так хлестко ответить на мой вызов, — почти нежным тоном произнес Дамблдор. Том чувствовал тепло его тела. Это было опасно. Невероятно опасно. Но чертовски упоительно. — И как же тебя зовут, «гость из далеких земель?» — спросил Дамблдор, прищурившись. В его взгляде больше не было враждебности, лишь жгучее, почти лихорадочное любопытство, которое заставило Тома на мгновение забыть, кто он такой и откуда пришел. — Том Риддл, — представился Том и пожал руку Альбуса. Когда их ладони соприкоснулись, Том почувствовал не просто рукопожатие, а настоящий электрический разряд. Кожа Альбуса была горячей, а хватка — неожиданно крепкой и уверенной. Это не было вежливым жестом двух студентов; это было столкновение двух стихий, которые только что пытались уничтожить друг друга, а теперь, внезапно, решили закрепить перемирие. Альбус внимательно посмотрел на Тома, словно пробуя его имя на вкус, задерживая взгляд на глазах Тома чуть дольше, чем того требовали приличия. — Том Риддл… — медленно повторил Дамблдор, его голос прозвучал так мягко. — Не встречал твою фамилию. У тебя она звучная такая. Что ж, Том Риддл, раз уж мы перешли от попыток испепелить друг друга к знакомству, может, ты все-таки расскажешь, как умудрился вломиться в мою любимую комнату? Альбус не убирал руки, продолжая удерживать ладонь Тома, и в этом жесте сквозило не только любопытство, но и некая странная, почти вызывающая близость. Том почувствовал, как внутри него борятся два желания: выдать правду, которая могла бы дать ему невероятную власть над этим молодым Дамблдором, еще не знающим всей горечи жизни, или же продолжать эту игру, наслаждаясь тем, как этот гриффиндорец заворожен им. — Я совершенно случайно оказался. Дело в том, что я пересек время, используя маховик времени, — объяснил Том. Альбус на мгновение замер, и его пальцы на руке Тома едва заметно дрогнули. Он не рассмеялся, не поднял палочку, чтобы проверить правдивость слов собеседника. Вместо этого он прищурился, и в его взгляде отразилось глубокое, почти научное потрясение. — Маховик времени? — переспросил Альбус полушёпотом, и в его голосе проскользнула смесь недоверия и чистого восторга. — Ты хоть понимаешь, насколько это безумно? Маховики — это не игрушки для прогулок по эпохам. Это нарушает саму ткань реальности. Если ты действительно это сделал, то ты либо величайший гений, либо самый глупый человек. Альбус наконец отпустил руку Тома, но не отошел, продолжая изучать его так, словно перед ним был не просто студент, а живое воплощение величайшей магической загадки. — Значит, ты здесь не по своей воле? — Альбус сделал шаг в сторону, обходя Тома, словно пытаясь разглядеть в его осанке, в его манерах те следы другого времени. — И что же ты собираешься делать? Альбус замер, заложив руки за спину, и его взгляд стал непривычно серьезным. Магия времени — это не то, о чем стоит болтать в коридорах, даже если ты встретил кого-то столь магнетического. — Вернуться — это слишком скучно, — отрезал Том, и его губы растянулись в едва заметной усмешке. — А это время кажется мне куда более интересным, чем тот, из которого я пришел. Особенно теперь, когда я встретил тебя. Альбус невольно сглотнул, ощущая, как странное напряжение между ними перерастает в нечто более глубокое и трудноопределимое. Для Альбуса Дамблдора не составило труда представить директору Тома Риддла, как родственника, который решил переехать и зачислиться в Хогвартс. Том понравился Альбусу с первого взгляда, он ему показался таким же необычным как и Геллерт. Альбус усмехнулся, глядя на парня с каким-то странным, почти теплым предвкушением. Он решил, что проще всего будет выдать Тома за дальнего родственника, который внезапно решил сменить обстановку и перевестись в Хогвартс, чем пытаться объяснить что этот парень пришёл из будущего. — Значит, ты у нас из себя такой путешественник во времени? Ладно, Риддл, — Альбус шутливо подмигнул, уже продумывая легенду для друзей. — давай договоримся: я помогу тебе прижиться, а ты не будешь взрывать замок в первую же неделю. Понятно? В голове Альбуса промелькнула мимолетная, пугающая мысль: в этом дерзком парне было что-то до боли знакомое, та же бешеная энергия и жажда величия, что когда-то покорили его сердце в Геллерте. Это было чертовски опасное сходство. — Я и не собирался взрывать замок, — рассмеявшись ответил Том. Ему отчего-то показались эти слова слишком забавными. Альбус невольно рассмеялся в ответ, и этот звонкий смех на мгновение развеял напряженную атмосферу их недавней дуэли. Он смотрел на Тома и видел не угрозу, а загадку, которую ему до безумия хотелось разгадать. — О, я верю. Ты слишком расчетлив для бессмысленных разрушений, — Альбус сделал шаг ближе, его взгляд смягчился, становясь почти изучающим.— Раз уж мы решили, что ты мой… скажем так, внезапно объявившийся родственник, тебе придется подстроиться под правила этого места. Придется носить школьную мантию этого времени, сидеть на уроках и делать вид, что ты обычный студент. Ты справишься с этой ролью, Том? В глубине души Альбус понимал, что играет с огнем, но это сравнение с Геллертом было слишком сладким и болезненным одновременно. Ему даже хотелось познакомить Тома с Геллертом. Том лишь приподнял бровь, и в его глазах заплясали искорки неприкрытого превосходства. Он явно не привык к тому, чтобы кто-то предлагал ему «роли», но в этом молодом Альбусе было нечто такое, что заставляло его играть по правилам — хотя бы ради того, чтобы посмотреть, к чему это приведет. — Прилежным учеником? — переспросил Том, и его голос прозвучал вкрадчиво, почти насмешливо. — Ну, я постараюсь не слишком сильно разочаровать твое воображение. Но не жди, что я буду сидеть с открытым ртом, слушая лекции о свойствах мандрагоры. Альбус не удержался от короткого смешка, качнув головой. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт, который он не испытывал уже очень давно. Этот парень был как дикий зверь, запертый в клетке приличий, и Альбусу чертовски хотелось узнать, что произойдет, если клетку приоткрыть. — Идет. Договорились, — Альбус хлопнул его по плечу, на мгновение задержав ладонь чуть дольше, чем требовалось для простого жеста.