хороший мальчик

30 августа, 16:00 КПП — приезд Антона Серёжа стоял у окна в комнате, когда во дворе взвизгнули тормоза. Из серой «Газели» вывалился долговязый парень с пепельными волосами и огромным рюкзаком. Рост — под два метра, плечи — шкаф, но лицо растерянное, по-щенячьи испуганное. — Шастун, — сказала Оля, выглядывая из-за его плеча. — Приехал. — Пойду познакомлюсь, — Серёжа двинулся к двери. — Осторожнее. Он под Арса, но это не значит, что он безопасен. Серёжа только усмехнулся. --- 16:10 Внутренний двор Антон стоял посреди двора и оглядывался, как зверёк в клетке. Охранник уже ушел, оставив его одного — видимо, прошёл стандартную процедуру. Парень был бледный, губы тряслись. — Эй, — окликнул его Серёжа, подходя. — Шастун? Антон резко обернулся. В глазах — паника. Но когда увидел, что перед ним просто парень его возраста, чуть расслабился. — А ты кто? — голос низкий, чуть хриплый. — Серёжа. Матвиенко. Тоже новенький. недавно привезли. — Антон, — кивнул тот, выдыхая. — Ты... как сюда? — Родители сдали, — жестко сказал Серёжа. — Как ненужную вещь. А ты? — Аналогично, — Антон сплюнул на асфальт. — Нашли сиги. Это стало последней каплей. Хотя они меня всю жизнь пасли. Родительский контроль на телефоне, слежка. Думали, я не знаю. А потом — раз — и сюда. Сказали: «Будешь знать, как курить». Серёжа посмотрел на него. Добрый, отзывчивый — по лицу видно. Но загнанный. Таким же он сам был пару часов назад. — Слушай, — сказал Серёжа. — Твой куратор — Попов. Арсений Сергеевич. Математика. Я с ним шапочно знаком — типа вне школы. Ты ему не перечь. Он строгий, но может не сломает. — «Может, не сломает», — горько усмехнулся Антон. — Обнадежил. — Тут лучше не обманывать. Здесь ад, Шастун. Но если надо будет — я помогу. И Оля. Она дочка директора, но нормальная. Они пожали руки. Серёжа заметил, что его ладонь тонет в огромной лапе Антона, но парень пожал аккуратно, почти нежно. — Держись, — сказал Серёжа. — Увидимся на ужине. Антон кивнул и побрел в сторону корпуса — навстречу своей судьбе в лице Арсения Попова. --- 17:35 Внутренний двор. Нападение Серёжа решил покататься на скейте — хоть немного развеяться. Двор был почти пуст: все сидели по комнатам или в столовой. Он встал на доску, оттолкнулся. Ветер в лицо. Иллюзия свободы на три секунды. — Эй, петушара! Он не успел среагировать. Кто-то выбил скейт из-под ног, и Серёжа рухнул на асфальт, обдирая ладони. Над ним нависли двое: один — коренастый, с бритым затылком, второй — жилистый, с крысиным лицом. — Новенький? — спросил коренастый. — А че такой смелый? Сам во двор вышел, нет друзей да? — Отвалите, — Серёжа встал, сжал кулаки. Левая рука заныла — разбитые костяшки дали о себе знать. — Обижаешь, — крысиное лицо осклабился. — Мы тебя приняли в семью. Показать хотим, как тут выживают. Первый удар пришёлся в живот. Серёжа согнулся, но не упал. Злость ударила в голову — та самая, которую он копил годами. Дома на отца. В интернате на Позова. Теперь на этих двоих. — Ах вы мрази... — выдохнул он и ударил. Кулак прилетел в челюсть крысиному — тот охнул, отлетел. Коренастый замахнулся, но Серёжа ушел в сторону, сделал подсечку — учил же когда-то. Мужик грохнулся на спину. Серёжа налетел на него, ударил ещё раз. В скулу. В нос. Кровь брызнула на асфальт. — Сука! — заорал коренастый. — Су-у-ука! Крысиный пришел в себя и с размаху врезал Серёже по голове. Тот пошатнулся. Следующий удар — в лицо. Губа лопнула, во рту стало солоно. Потом — в скулу. В живот — раз, другой, третий. Серёжа упал на колени, прикрывая голову руками. Удары сыпались со всех сторон. — Хватит! — кто-то закричал. Кажется, подбежала Оля. — Хватит, уроды! Она оттолкнула коренастого, а крысиный уже улепётывал, зажимая разбитый нос. — Серёжа! — Оля опустилась рядом. — Ты как? Ты... — Всё нормально, — прохрипел он, пытаясь встать. В глазах плыло. Губа разбита, скула горит, живот болит так, что дышать больно. — Тебе в медпункт! — Нет, — сказал Серёжа. В голове уже созрело решение. — Я сам. Он отстранил её руку, поднялся, пошатываясь. И пошел не в сторону медпункта. А в сторону учительского крыла. — Сережа, ты куда?! — К своему куратору, — бросил он через плечо. И скрылся за дверью. --- 18:00 Коридор учительского крыла Комната Позова была в конце. Серёжа знал — вчера Арс показал. Он постучал. Сил хватило только на три удара. Дверь открылась почти сразу. Дима стоял на пороге в домашней футболке, с сигаретой в зубах. Увидел Серёжу — грязного, с разбитым лицом, в крови — и лицо его перекосило. — Какого хуя, Матвиенко? — он схватил парня за шиворот, втащил внутрь и с размаху дал подзатыльник. — Какого хуя ты ко мне приходишь в таком виде?! Что случилось?! Серёжа пошатнулся, вцепился в стену, чтобы не упасть. — На меня напали, — выдавил он. — Во дворе. Двое. Я... я отбивался. — Ты должен был идти в медпункт! Ко мне — зачем?! — Вообще то вы сами сказали. И ещё я... — Серёжа поднял глаза. В них — усталость и какая-то детская беспомощность. — Я не знал, куда ещё идти. Дима замер. Сигарета дрогнула в пальцах. Он смотрел на этого парня — исхудавшего, с окровавленным лицом, с разбитыми костяшками, наверняка с гематомами под одеждой, которые уже проступали на коже. И что-то в нём щёлкнуло. — Ну и кто тебя такого хорошего мальчика так? — спросил он, и голос его вдруг потерял всю жесткость. Стал тихим. Почти усталым. — Иди сюда, блядь. Он подтолкнул Серёжу к стулу, усадил. Сам достал из шкафа аптечку — профессиональную, с кучей лекарств. Поставил на стол. — Сиди смирно. Серёжа сидел, не понимая, что происходит. Дима — тот самый Дима, который недавно говорил «трахать тебя буду, когда захочу» — сейчас осторожно, почти нежно, обрабатывал раны и стирал грязь с его лица. — Где ещё болит? — спросил Позов, смачивая ватку перекисью. — Живот, — тихо сказал Серёжа. — Меня туда... били. — Показывай. Серёжа задрал футболку. На животе расплывались сине-фиолетовые гематомы — следы ударов. Дима присвистнул сквозь зубы. — Терпишь? — он выдавил из тюбика мазь. — Да. Дима начал втирать. Пальцы у него были теплые, движения — профессиональные. Он ворчал, не переставая: — Пачкаешь мне пол. Ты посмотри, что натворил. Кровь на линолеуме. Кто это отмывать будет? Я? Ты пришёл, нагадил — и мне разгребай. Учитель физики, блядь, должен розгами пороть, а не раны зашивать... — Я могу уйти, — прошептал Серёжа. — Сиди, — рявкнул Дима, но сразу сбавил тон. — Сиди. Уже почти всё. Он обработал скулу, наложил пластырь на разбитую губу. Потом взял бинт и заново перемотал разбитые костяшки на левой руке. — Ты вообще умеешь драться? — спросил он, не поднимая глаз. — Умею, — ответил Серёжа. — Их было двое, я одного челюсть свернул, другому нос разбил. — И сам вон как выглядишь. — Я неуклюжий. И деревянный. И вообще мне похер. Дима закончил, отступил на шаг. Оглядел свою работу. — Ну вот. Теперь ты не похож на кусок мяса. По крайней мере, лицо в порядке. Он выбросил грязные ватки в мусорку, закурил новую сигарету. Сел напротив Серёжи — на край стола. — Кто напал? Имена. — Не знаю. — Описание. — Коренастый, бритоголовый, тату на шее. И жилистый, нос горбинкой. Дима кивнул, будто узнал. — Это Петухов и Козлов. 11 «Б». Отморозки, каких поискать. — Он посмотрел на Серёжу тяжело. — Кто видел? — Оля видела. — Плохо. Серёжа опустил голову. — Извините, что доставил хлопоты. Дима фыркнул. — Хлопоты? Матвиенко, ты даже не представляешь, в какие хлопоты ты вляпался. — Он затянулся, выпустил дым к потолку. — Но раз уж ты мой подопечный... я должен тебя защищать. Это моя работа. — вы сказали, что будете меня трахать и пороть, — тихо сказал Серёжа, поднимая глаза. Дима усмехнулся. Жестко, но в глазах мелькнуло что-то живое. — Это если ты нарушишь правила. А пока ты просто неудачник, который не умеет ходить и вечно падает. Да ещё и хороший мальчик, который знает физику. Таких я не трогаю. Он встал, подошел к окну. — Иди в свою комнату. Отдыхай. И больше никаких драк, понял? Если эти двое подойдут — зови охрану. Или меня. — Вас? — Я серьёзно. Я здесь, чтобы управлять, а не чтобы ты по кускам собирался. Серёжа встал. Всё тело болело, но почему-то стало легче. Не от мази — от этих слов. — Спасибо, — сказал он. И сам удивился, что сказал. — Вали уже, — буркнул Дима, не оборачиваясь. — И завтра без крови. Серёжа вышел. Дверь закрылась. Он прислонился к стене в коридоре и выдохнул. «Дмитрий Позов, — подумал он. — Ты странный мудак». Но внутри что-то оттаяло. Совсем чуть-чуть. Как первый снег, который тает, не долетев до земли. --- 18:30 Комната №23 Оля ждала. Увидела — и ахнула. — Он тебя... обработал? — Да. — Позов? — Ага. Она села на кровать, уставилась на него. — Сережа... это странно. Очень странно. Позов никогда никого не лечил. Он всегда отправлял в медпункт. — Может, я особенный, — усмехнулся Серёжа и тут же поморщился от боли в разбитой губе. — Может, и так, — тихо сказала Оля. — Только будь осторожен. Здесь доброта — это тоже ловушка. Серёжа лёг на кровать, уставился в потолок. — Я знаю, Оль. Но сегодня... сегодня мне было всё равно. Он закрыл глаза. Перед ними всё ещё стоял Дима — с ваткой в руке, с ворчанием, с теплыми пальцами на его гематомах. «Ну и кто тебя такого хорошего мальчика так, мм?» Серёжа не знал, что ответить. Но сердце билось быстрее.