хороший мальчик

31 августа, 7:15 Утро. Комната №23 Серёжа проснулся от того, что всё тело болело. Гематомы на животе расплылись в сплошное сине-фиолетовое пятно, скула ныла,губа была разбита на столько, что пить было больно. — Выглядишь как дерьмо, — констатировала Оля, натягивая форму. — Спасибо, Олечка, ты настоящий друг, — прохрипел Серёжа. Он кое-как поднялся, натянул чистую футболку (каждое движение отдавалось тупой болью в рёбрах) и пошёл умываться. В зеркале на него смотрел чужой человек — с разбитой губой и синяком на скуле, который только начал желтеть. «Красавец, блядь». Он вспомнил вчерашний вечер. Диму. Ватку. Тёплые пальцы на животе. Ворчание про пол. И почему-то улыбнулся. Оля заметила, нахмурилась: — Ты чего лыбишься? Тебе вчера по голове прилетело сильнее, чем я думала. — Всё нормально, — соврал Серёжа. --- 8:30 Урок математики. Арсений На математике царила привычная атмосфера ада. Арсений Попов стоял у доски — высокий, тёмный, с зачёсанными назад волосами — и решал какую-то систему уравнений. — Шастун, к доске. Антон поднялся — неохотно, как медведь, которого разбудили в спячке. Подошёл, взял мел. — Решай. Антон написал две строчки и замер. — Дальше, — голос Арсения был ледяным. — Я не знаю, как, — выдавил Антон. Арсений медленно повернулся к нему. В глазах — ничего. Пустота. — Ты не знаешь, как решать систему уравнений? Ты в каком классе, Шастун? — В одиннадцатом... — А знаешь на уровне какого? Седьмого? Шестого? — Арсений подошёл вплотную. Антон был выше на десять сантиметров, но сейчас он сжался так, будто хотел стать меньше. — Скажи спасибо, что у меня нет розги под рукой. Садись. Завтра принесешь решённые двадцать примеров. Не принесёшь — будешь писать их в моём кабинете, пока пальцы кровью не сотрёшь. Антон сел, опустив голову. Серёжа поймал его взгляд и чуть заметно покачал головой: «Не перечь». После урока Серёжа подошёл к Антону. — Ты как? — спросил тихо. — В жопе, — ответил тот так же тихо. — Этот Попов — монстр. — Не монстр. Просто играет роль. Ты главное не нарушай. Учи. Я помогу, если хочешь. Антон поднял на него глаза — благодарные, по-щенячьи. — Поможешь? — Ага. Вечером. Я сам знаю математику неплохо. Антон хотел что-то сказать, но в класс уже заглянула Оля и поманила Серёжу. Пришлось уйти. Арсения Серёжа не трогать на людях. Не потому, что боялся. Просто знал: если они начнут общаться при всех, Попову прилетит от начальства. А Серёже — от Позова. Поэтому короткие кивки, иногда беседы в пустом коридоре. И на вопросительный взгляд арса «мол что у тебя блять с лицом» Серёжа коротко ответил: «Подрался, но Позов обработал. Странно». Больше в тот день они не общались. Только по нужде. --- 14:00 Урок физики Кабинет Позова встретил привычным запахом табака. Серёжа сел за вторую парту, достал тетрадь. В голове гудело — после драки прошло всего полтора дня, организм требовал покоя, но интернат плевать хотел на организм. Дима вошёл, как обычно — не здороваясь, с сигаретой в зубах. Воткнул её в пепельницу, повернулся к доске. — Открыли тетради. Домашнее задание на прошлый урок — параграф 12, задачи 4 и 5. Проверяю. Серёжа похолодел. Он вспомнил. Вчера вечером он лежал пластом, Оля обрабатывала ему живот, потом пришёл Антон, они разговаривали... И он забыл. Просто забыл сделать грёбаную домашку. — Матвиенко, — голос Димы прозвучал как приговор. — Тетрадь покажи. Серёжа молча положил тетрадь на парту. Открыл. Пустая страница. Дима подошёл, взял в руки, полистал. Увидел отсутствие решения. Поджал губы. — Остаешься после уроков, — сказал тихо, но так, что весь класс услышал. Серёжа кивнул, не поднимая глаз. --- 15:00 Звонок. Все вышли. Серёжа остался сидеть. Класс опустел. Дима закрыл дверь, подошёл к нему и — раз — дал подзатыльник. Не сильно, но чувствительно. Так, чтобы зазвенело в ушах. — Ты чего творишь, Матвиенко? — спросил Дима, не повышая голоса. — Если вчера ты был хороший мальчик, то сегодня ты говно. Почему нет домашки? — Не успел, — выдавил Серёжа. — Не успел? А что ты делал? Дрался? Валялся? — Дима скрестил руки на груди. — Или просто забил? — Я... травмы. Болело. Я забыл, простите. Дима помолчал. Посмотрел на его скулу, на пластырь, на синяк под глазом. Вздохнул. — Забыл, значит. — Он сел за свой стол, достал пачку сигарет. — Так. Слушай сюда, Матвиенко. С сегодняшнего дня ты каждый день после уроков остаёшься здесь и делаешь домашку. Рядом со мной. Пока я не проверю и не скажу, что всё. Понял? — А если у меня другие уроки? — попробовал возразить Серёжа. — ПОСЛЕ уроков дурень. Ты понял, или мне объяснить на пальцах? Дима затянулся, выпустил дым в сторону Серёжи. — Понял, — сказал Серёжа. — Вот и молодец. Доставай учебник, открывай параграф 12. Будешь решать здесь, пока не решишь. Я смотрю. Он кивнул на парту перед собой — чтобы Серёжа сел за первую парту, прямо под носом у учителя. Серёжа сел, достал учебники. Руки дрожали — от обиды или от чего-то ещё, он не понял. Начал читать. Рядом, в полуметре, сидел Дима и проверял чьи-то тетради. Иногда поглядывал на него. — Не так, — через пять минут сказал Дима, ткнув пальцем в решение. — Формулу перепутал. Переделывай. Серёжа переделал. — Теперь правильно. Дальше. Они просидели так час. Дима поправлял, ворчал, иногда хвалил: «Ну наконец-то, мозг включился». Серёжа молча решал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему... почти спокойно. Рядом с этим холодным, саркастичным мужиком, который вчера обрабатывал его раны, а сегодня дал подзатыльник за забытую домашку. — Готово, — сказал Серёжа, закрывая тетрадь. Дима взял, проверил. — Ладно. На сегодня хватит. Завтра в это же время. И чтоб без отмазок, понял? — Понял, — ответил Серёжа и уже собрался уходить. — Матвиенко, — окликнул его Дима. Серёжа обернулся. — Живот как? Болит ещё? — Немного. — Мажь мазью, которую я дал. И не дерись больше. Серёжа кивнул и вышел. --- 16:30 Комната №23 Оля уже была там, с телефоном в руках. — Ну что, Позов тебя убил? — Подзатыльник дал и заставил домаху делать при нём. Каждый день. — Жёстко, — усмехнулась Оля. — Не очень. — Серёжа лёг на кровать. — Он... странный. Злой, но иногда... не знаю. Спрашивал, как живот. Оля подняла бровь. — О-о-о, — протянула она. — Кажется, наш ледяной учитель физики начал подтаивать. — Заткнись, — беззлобно ответил Серёжа и закрыл глаза. Перед закрытыми веками снова стоял Дима. С сигаретой. С холодными глазами. С теплыми пальцами на его гематомах. «Что со мной не так?» — подумал Серёжа. Ответа не было. --- 22:00 Комната №23. Ночь. Серёжа лежал, смотрел в потолок. Гематомы саднили, скула ныла, но тело привыкало. Рядом сопела Оля. За стеной кто-то плакал. В другом конце коридора кто-то ругался с охранником. Обычный вечер в интернате ПСС. Серёжа думал о том, как странно устроена эта жизнь. Вчера его избили — и его же обработал тот, кто в первый день обещал его трахнуть. Сегодня его наказали подзатыльником и заставили делать уроки — и он почти не злился. «Ч то со мной происходит?» — снова спросил он себя. Но ответа всё не было. Только тепло в груди — маленькое, запретное — когда он вспоминал, как Дима спросил про живот. Серёжа закрыл глаза и провалился в сон.