хороший мальчик

2 сентября, 14:00 Урок физики Прошло три дня с момента драки. Синяки на лице Серёжи начали желтеть, губа заживала, живот болел всё меньше. Пластырь сняли — остался только тонкий шрам на скуле. Дима вошёл в класс с неизменной сигаретой. Сегодня он был злее обычного — брови сведены к переносице, взгляд колючий. — Открыли тетради, — бросил он, даже не поздоровавшись. — Параграф 13, задачи 1-3. Даю двадцать минут. Кто не решит — остаётся. Серёжа открыл тетрадь. Задачи по физике он щёлкал как орешки — за десять минут управился. Остальные корпели, кто-то списывал, кто-то тупо рисовал кружочки. Дима ходил по рядам, заглядывал в тетради. У Серёжи остановился, посмотрел. — Молодец, Матвиенко. Один адекватный человек в этом классе. Остальные — дебилы, блядь. Серёжа почувствовал, как к щекам прилила кровь. Похвала от Позова — это было что-то новое. --- 15:00 Звонок. Все вышли. — Матвиенко, останься. Серёжа уже привык. Он пересел за первую парту, достал рюкзак. Дима сел рядом — впервые не за стол, а на соседний стул. В полуметре. — Доставай всё, что задано на завтра, — сказал Дима, потушив сигарету. Серёжа выложил учебники и тетради: русский, литературу, историю, алгебру, физику. Дима посмотрел на стопку. — Охренеть. А что так дохуя? — Я не знаю. — вздохнул Серёжа. — Понедельник тяжёлый. — Начинай. Я пока проверю контрольные. Серёжа начал с физики — родной стихии. Решил быстро. Алгебру и геометрию — чуть дольше, но справился. А когда открыл русский — всё. — Ёбаный в рот, — прошептал он, глядя на упражнение по пунктуации. Дима поднял голову. — Проблемы? — Я не понимаю, куда эти запятые ставить, — признался Серёжа. — И падежи не различаю. И причастия с деепричастиями для меня звучат как китайский. Дима усмехнулся — впервые за день. — Так. Гуманитарий из тебя, Матвиенко, как из меня балерина. Давай сюда. Он забрал у него учебник, прочитал задание. Потом начал объяснять — чётко, по делу, матом через слово. Серёжа слушал, записывал. — Родительный падеж — кого? чего? — Дима ткнул пальцем в предложение. — Здесь «нет (чего?) времени». Родительный. Ставь запятую перед «который». Понял? — Понял. — Повтори. Серёжа повторил. Дима кивнул. — А теперь делай остальные. Если не уверен — спрашивай. Они просидели так полтора часа. Дима помог с русским, с литературой («пиши, что Раскольников — мудак, это всегда работает»), с историей («даты запоминай это важная хуйня»). — Всё, — Серёжа закрыл последнюю тетрадь. — Готово. Дима пролистал, проверил. — По физике и алгебре — пять. По русскому — натянутая тройка. Остальное — удовлетворительно. Жить будешь. Завтра в это же время. Серёжа собрал рюкзак, встал. — Спасибо, — сказал он. И снова удивился себе. — Не благодари, — буркнул Дима, закуривая новую. — Ты моя головная боль. Иди уже. --- 17:00 Коридор. Сенсация Когда Серёжа вышел из кабинета физики, коридор гудел как потревоженный улей. Ученики сбивались в кучки, что-то бурно обсуждали. Оля выскочила из-за угла, схватила его за рукав. — Ты слышал? Кабинет директора разнесли! — Чего? — В щепки. Мебель в хлам, документы разбросаны, стекла выбиты. Кто-то ночью пробрался и устроил погром. Серёжа присвистнул. — И кто? — Не нашли, — глаза Оли блестели — то ли от страха, то ли от восторга. — Папа в бешенстве. Весь интернат на ушах. Сейчас всех опрашивают, комнаты обыскивают. Ищут виноватого. — А может, это кто-то из учителей? — Не знаю. Но пока никого не поймали. Говорят, камеры в том крыле не работали уже неделю — то ли сломались, то ли их отключили. Серёжа задумался. В интернате, где каждый шаг под контролем, вдруг находится смельчак, способный разнести кабинет главного садиста. Это было... красиво. — Я б тому чуваку руку пожал, — тихо сказал он. Оля испуганно оглянулась. — Ты с ума сошёл? За такое — порка при всех. Или вышвырнут на мороз в одних трусах. Не дай бог, на тебя подумают. — Не подумают, — спокойно ответил Серёжа. — Я вчера домаху делал у Позова. Алиби железное. --- 19:00 Столовая Антон сидел за столом, уткнувшись в тарелку с гречкой. Рядом — пустое место, Оля ушла за компотом. Серёжа подсел к нему. — Слышал про кабинет директора? — спросил Антон, не поднимая головы. — Ага. Все только об этом и говорят. —Ты не знаешь кто это мог быть? —Неа, я ж новенький, я ещё только присматриваюсь ко всем. Они поели молча. В столовой висело напряжение — охранники ходили между столами, заглядывая в лица. Директора не было видно — он, наверное, орал на учителей в своём временном кабинете. --- 21:00 Комната №23 Серёжа лежал на кровати, листал учебник по информатике — для души. Оля наносила какой-то крем на лицо. — Сереж, а ты не боишься, что эти двое — Петухов и Козлов — снова нападут? — Пусть попробуют, — ответил он не оборачиваясь. — Я теперь каждую свободную минуту у Позова. Они к нему не сунутся. — Ты так уверен? — Дима сказал, что защитит, если что. — Серёжа сам удивился, как легко произнёс имя учителя без отчества. Оля отложила крем, посмотрела на него долгим взглядом. — Ты начинаешь ему доверять? — Не знаю. — Он захлопнул учебник. — Но он единственный, кто не ударил, когда я пришёл разбитый. Хотя мог. Имел полное право. Оля ничего не ответила. Только задумчиво покачала головой. --- 23:00 Директорский корпус. Ночь В разрушенном кабинете директора работали эксперты — свои, интернатские, которые умели заметать следы лучше полиции. Директор Малащенко стоял в дверях, белый от злости. — Найти, — прошипел он Арсению и Диме, которые стояли рядом. — Хоть всех переверните. Хоть каждого ученика выпорите. Я хочу знать, кто это сделал. — Может, это кто-то извне? — осторожно спросил Дима. — Нет, — отрезал директор. — Это кто-то из своих. Арсений молчал, глядя на разбитое стекло. В его голове уже сложился пазл . Он вообще не знал, кто мог это сделать. Но ему было откровенно поебать что тут случилось и кто это сделал. Потому что иногда даже в этом аду должны быть свои герои. ---