хороший мальчик

23 ноября, суббота 18:34 — Комната Дмитрия Темуровича Серёжа проснулся от того, что кто-то дышал ему в шею. Открыл глаза — рядом, прижавшись всем телом, спал Дима. Лицо расслабленное, губы приоткрыты. Во сне он выглядел моложе, беззащитнее. Рука лежала на груди Серёжи, нога закинута на его бедро. — Поз, — тихо позвал Серёжа. — Дим. Просыпайся. Дима не пошевелился. — Восемнадцать тридцать четыре. — Ммм… — Вставай, а то Оля с ума сойдёт. Я её с утра нигде не показывался. Дима приоткрыл один глаз, посмотрел мутно, и снова закрыл. — Иди. Потом придёшь. — Футболку мою ты порвал. Мне хотя бы в чём-то пойти. Дима не ответил. Серёжа осторожно высвободился из его объятий, сел на кровати. Дима что-то недовольно промычал, перевернулся на живот, уткнувшись в подушку. — Я быстро, — сказал Серёжа, надел джинсы и босиком пошёл к двери. В коридоре было пусто. Он прошлёпал до комнаты №23, открыл дверь. Оля сидела на своей кровати, обхватив колени руками. Антон — на стуле, грыз ноготь. Увидели Серёжу — и оба замерли. — Ты где был? — спросила Оля тихо. Слишком тихо. — У Поза. — Серёжа подошёл к шкафу, начал рыться в поисках чистой футболки. — Всё утро? — Ага. — И что вы делали? Серёжа не оборачивался. Нашарил серую футболку, стянул с вешалки, повернулся, чтобы надеть — и замер. Оля увидела. На его шее, ключицах, груди — красные и фиолетовые следы. Укусы. Засосы. От шеи вниз, до самой линии джинсов. — Что это? — спросила Оля. Голос дрогнул. — Ничего. — Серёжа! — она вскочила, подлетела к нему, схватила за плечи. — Что это, блять?! — Олечка, успокойся… — Не успокоюсь! — Она ткнула пальцем в засос на ключице. — Это укус! А это — следы пальцев! Ты что, не знаешь, как выглядят следы насилия?! — голос сорвался на крик. — Он тебя весь день насиловал? Снова? Опять? После того раза? Он что, каждый день тебя…?! — Оля, нет… — Не ври мне! — Она уже не кричала — она сжимала его плечи. — Ты пропадаешь у него на два месяца, приходишь с укусами, спишь у него… Сережа, это не нормально! Это насилие! Ты просто привык, ты не понимаешь уже, что это неправильно! Антон встал, подошёл ближе. Посмотрел на следы, на лицо Серёжи — спокойное, даже усталое. — Матвиенко, — сказал он глухо. — Если он тебя трогает, мы можем… не знаю. Пойти к директору. — Вы не пойдёте, — сказал Серёжа. — Потому что не к кому. И потому что это не насилие. — А что? — выкрикнула Оля. Серёжа помолчал. Правду сказать было нельзя — про ноутбук, про крипту, про то, как он сам трахнул Поза. Оля просто не поймёт. Она увидит засосы и решит, что его насиловали. Он не мог объяснить, что это было добровольно. Что он сам хотел. Что он был сверху. — Мы сначала ссорились, — сказал он медленно, подбирая слова. — Потом мирились. Потом спали. — В каком смысле — спали? — В прямом. Устали оба. Легли и уснули. — Он натянул футболку, пряча следы. — Олечка, пожалуйста. Не надо. Всё нормально. Оля посмотрела на Антона. Антон — на Серёжу. В комнате повисла тишина. А потом Оля схватила Антона за руку, а другой рукой — Серёжу за запястье. — Пошли. — Куда? — спросили оба. — К Позову. Хочу ему в глаза посмотреть. — Оля, не надо… — Молчать! Она вытащила их в коридор, потащила к учительскому крылу. Серёжа не сопротивлялся — знал, что бесполезно. Антон шёл молча, с каменным лицом. У двери комнаты Димы Оля забарабанила кулаком. — Открывайте! Дмитрий Темурович! Откройте! Серёжа вырвал руку. — Оля, стой. Я сам. Он толкнул дверь — она не была заперта. Шагнул внутрь и сразу закрыл за собой, не пуская остальных. — Открой! — крикнула Оля из коридора. — Расскажу позже! — ответил Серёжа и повернул ключ в замке. В комнате было полутемно. Дима лежал на кровати на боку, сжавшись в позе эмбриона, лицом к стене. Футболка — та самая, в которой он был — задралась, открывая голую поясницу. Он не спал — плечи были напряжены. — Дим, — тихо сказал Серёжа. Дима не повернулся. — Дим, они ушли. Я закрыл дверь. Молчание. Серёжа подошёл к кровати, сел на край. Осторожно положил ладонь на плечо Димы. Тот вздрогнул. — Эй, — Серёжа наклонился ближе. — Ты чего? — Не трогай, — глухо сказал Дима. Голос чужой, сиплый. — Не трону. Серёжа убрал руку. Но не встал. Он сидел рядом и ждал. Дима дышал тяжело, сбивчиво. Плечи ходили ходуном. Серёжа понял — он плачет. Или почти плачет. Тот самый Дима Позов, который в первый день угрожал трахать его когда захочет, который порол его розгами по уставу, который два часа назад рычал и пытался доминировать — сейчас лежал скрючившись и боялся повернуться. — Дим. — Серёжа снова положил руку, но уже не на плечо — на спину, между лопаток, и начал медленно водить. — Всё хорошо. Никто не войдёт. — Твои друзья… — голос сорвался. — Они ничего не видели. Я не пустил. — Они кричали… — Потому что переживают. Я им сказал, что мы ссорились и мирились. Всё. Дима медленно, очень медленно повернулся на спину. Глаза красные, на ресницах влажно. Щёки мокрые. — Поз ну что случилось? — Серёжа не договорил. — Ничего не случилось. — сказал Дима и отвернулся к стене. Серёжа лёг рядом, на бок, лицом к Диме. Одной рукой обнял за талию, притянул к себе. Дима не сопротивлялся — но и не помогал. Он просто лежал, глядя в стену, и вздрагивал от каждого прикосновения. — Расскажешь? — спросил Серёжа тихо. — Нечего рассказывать. — Дим. — Я не знаю, блять! — выкрикнул Дима, и голос его сорвался на всхлип. — Я не знаю, что со мной. Я… — Он зажмурился, сжал кулаки. — Ты меня сегодня… а я… я хотел тебя наказать, а ты меня… и мне понравилось, понимаешь? Мне пиздецки понравилось! А потом я проснулся и подумал — я учитель, мне двадцать четыре, а ты ученик. Я должен был тебя отчитывать, пороть за нарушения, а я лежу в твоих объятиях и мне хорошо. И я не понимаю, как так вышло. И что теперь будет. И почему я плачу. И… Он замолчал. Всхлипнул. Серёжа слушал, гладя его по спине круговыми движениями. Не перебивал. Не говорил «всё нормально». Просто ждал. — Я не должен был подставляться, — прошептал Дима в стену. — Я должен был быть сверху. А ты меня… трахнул. И я кончил. И мне было хорошо. И теперь я не знаю, кто я. — Ты тот же, — сказал Серёжа. — Просто сейчас тебе плохо. И это нормально. — Ненормально! — Дим. — Серёжа перевернул его к себе лицом — мягко, не насильно. Заглянул в красные глаза. — Посмотри на меня. Ты сейчас не о том, кто сверху, а о том, что тебе стыдно. Потому что ты думаешь, что должен быть сильным. А плакать — это не для учителей. Так? Дима промолчал. Но губы дрожали. — Слушай, — Серёжа вытер его щёку большим пальцем. —  Слушай а давай мультик включим? — Что? — Дима не понял. — Мультик. Как в прошлый раз. «Тачки». Или что-нибудь другое. Чтобы фоном. Дима смотрел на него несколько секунд. Потом медленно кивнул. Серёжа потянулся за ноутбуком на тумбочке — своим, который Дима, оказывается, тоже захватил из комнаты Арсения. Включил. Нашёл мультфильм — «Шрек», первый, потому что «Тачки» уже смотрели. Поставил на паузу. — Ты ляжешь? — спросил он. Дима не ответил. Вместо этого он вдруг положил голову на сережино плечо как маленький ребёнок, который боится темноты. И замер. Серёжа обнял его, прижал крепко. — Так лучше? — спросил он в макушку. — Не знаю, — сказал Дима в его шею. — Просто не хочу один. — Ты не один. Дима всхлипнул — один раз, тихо. Потом ещё. Потом его начало трясти мелкой дрожью, и он уткнулся лицом в шею Серёже, и плакал — беззвучно, содрогаясь всем телом. Серёжа гладил его по спине, по волосам, шептал что-то бессвязное — «тихо, тихо», «всё хорошо», «я здесь». И не знал, помогают ли его слова. И не был уверен, что они нужны. Дима плакал долго. Минут десять, может, пятнадцать. Когда судороги утихли, он не поднял голову, так и остался лежать на Серёже, тяжело дыша. — Тебе полегчало? — спросил Серёжа. — Немного. — Хочешь мультик? — Включай. Серёжа дотянулся до ноутбука, нажал на паузе «воспроизведение». На экране зелёный огр шёл через болото. Дима смотрел в экран, но не видел — он просто лежал, чувствуя тепло, и слушал голос Серёжи, который изредка комментировал происходящее. — Шрек — красавчик. Он свою болотную территорию отстоял. — Угу. — А у тебя есть своя болотная территория? — Отъебись, — беззлобно сказал Дима. Серёжа улыбнулся. — Ну вот, уже лучше. Они лежали так ещё час. Дима не двигался, Серёжа не торопил. За окном стемнело. На экране Шрек с Фионой танцевали на свадьбе. — Диман, — позвал Серёжа. — М? — Можно я переночую у тебя? Не хочу сейчас с Олей скандалить. — Ладно. — И завтра останусь? — Как хочешь. Серёжа поцеловал его в макушку. — Ты хороший, знаешь? Самый лучший препод. — Я тебя убью когда-нибудь. — сказал Дима, но голос был сонный и совсем не злой. — Хорошо, — улыбнулся Серёжа. — Спи, Дим. Дима уже не ответил — уснул. Серёжа выключил мультик, убрал ноутбук на пол, натянул одеяло и закрыл глаза. «Психика расшатана не у меня, — подумал он. — У него. И я хрен знает, как его лечить. Но я попробую». Он обнял Диму крепче и провалился в сон.