Танец трех крыльев

111 год от З.Э Над Южными Марками догорал ленивый янтарный закат. Воздух, густой от дневного зноя, полнился сладкой горечью созревающих лимонов, мирта и соленым дыханием Дорнийского моря. Здесь, вдали от сочащихся сыростью обсидиановых залов Драконьего Камня и удушливой вони Королевской Гавани, лежал иной мир — благословенная долина, не знавшая дыхания зимы. Уходящее солнце тонуло в лазурных волнах, заливая багрянцем белоснежные мраморные галереи замка. Тени вековых кипарисов, узкие и острые, ложились на мозаичные плиты. Во внутренних дворах, едва заглушая ропот прибоя, журчали фонтаны, вырезанные из цельных глыб зеленого нефрита. Их прохладная влага омывала лепестки диких роз, спасая цветы от полуденного увядания. В свои двадцать пять лет королева Элирия носила валирийскую кровь с природным величием. Она шла по террасе неторопливым, размеренным шагом женщины, рожденной властвовать над собственной суверенной землёй. Невесомый лиссенийский шёлк цвета яркой бирюзы едва касался кожи, струясь при каждом движении, точно волна. Тонкий кованный пояс обхватывал талию, а высокий разрез при ходьбе то и дело приоткрывал бедро, подчеркивая опасную грацию хозяйки Южного Рубежа. Серебряно-платиновые волосы, уложенные у висков в тугие косы на манер старой Валирии, падали на полуобнаженную спину, мерцая в наступающих сумерках. Взгляд её пурпурных глаз оставался леденяще спокойным. В тонких пальцах королева сжимала свиток. Печать из желтого воска с трехглавым драконом была безжалостно расколота надвое. Чуть позади, почтительно храня расстояние в полшага, следовал лорд Кассиан. Ее Десница, умудренный годами советник с аккуратно подстриженной седеющей бородой, был облачен в строгий камзол из плотного миррийского бархата. Старик внимательно ловил каждое движение своей госпожи, ожидая ее распоряжений. — Завтра мой брат устраивает празднество, — ровно произнесла Элирия, не поворачивая головы. Ее чистый голос нарушил мирное безмолвие двора. — Наши корабли должны бросить якорь в столичном порту на самом рассвете. Проследите, чтобы в трюмы погрузили лучшие бочки с выдержанным дорнийским, спелые фрукты и соты с цветочным медом. Королевский двор должен увидеть, что наши владения процветают, а их владычица прибыла со всем величием своего суверенного дома. — Будет исполнено, ваше величество, — тихо отозвался Десница, склонив голову в почтительном поклоне. Плеск прохладной воды в дворцовом саду прервал четкий, тяжелый шаг окованных железом сапог. Из-за кипарисовой аллеи показался отряд стражи. Впереди воинов шел их главнокомандующий — капитан Марон. Это был рослый, широкоплечий мужчина, чья кожа сильно потемнела под безжалостным южным солнцем. В его резких чертах лица и прямой, жесткой осанке чувствовалась уверенная сила человека, привыкшего командовать. Старый шрам, бледный и тонкий, рассекал его левую бровь и спускался к самой губе, прерывая аккуратную линию короткой темной бороды. Ратники Южного Рубежа выглядели монументально. Вместо тяжелых вестеросских лат они носили легкие чешуйчатые панцири из вороненой стали, покрытые сусальным золотом — доспех, идеальный для здешнего зноя. За их спинами мерно колыхались плащи изумрудного цвета. Марон приблизился к Элирии, остановился в трех шагах и привычным, отточенным движением опустился на одно колено, прижав кулак к металлическому нагруднику. — Ваша милость, — его низкий голос звучал твердо. — Дозорные с караульных вышек перехватили судно в восточной части залива. В наших водах пойман контрабандист. Мерзавец пытался тайно свести на берег крупный груз оружия. — Поднимитесь, сир Марон, — мягко отозвалась Элирия, не сводя взора с коленопреклоненного рыцаря. — Тайное железо изъять в наш арсенал, а судно преступника сжечь дотла. Объявите контрабандисту, что королева дарует ему шанс на искупление по праву чистой воды. Правительница слегка наклонила голову. В густеющих вечерних тенях полупрозрачная бирюзовая ткань ее летящих одежд едва заметно дрогнула от дуновения ветра: — Но сперва узнайте, для кого предназначался этот груз. Выведайте правду так, как умеете только вы. Я должна точно знать, кто пытается тайно возить оружие через мои воды. Мне пора отбывать, Вердакс заждалась. Займитесь делом без меня, со всеми вопросами и вестями обращайтесь к лорду Кассиану. Командир гвардии прижал кулак к чеканному нагруднику, отдавая честь. Рыцарь круто повернулся и повёл подчиненных обратно к караульной башне. Лорд Кассиан тепло улыбнулся: — Доброго пути, ваше величество. Надеюсь, вы не задержитесь в Королевской Гавани надолго. Элирия иронично приподняла бровь: — О, милорд, поверьте: выдержать мою родню дольше пары лун совершенно невозможно. Таргариен развернулась и направилась в сторону диких скал. Впереди уже гремела вечная песня бурных потоков. Огромные лавины воды с грохотом рушились в бездну, разбиваясь на облака влажной пыли. Здесь, скрытое от чужих глаз, лежало уединенное прибежище её драконов. Почувствовав появление хозяйки, сквозь пелену речной дымки бесшумно скользнула Вердакс. Изумрудная драконица плавно опустилась на скальный выступ, издав приветственный, вибрирующий клёкот. Элирия подошла ближе, позволяя влажным потокам воздуха играть лёгкой тканью платья. Она ласково прижалась щекой к чешуе, дышавшей сытым теплом, и ящер доверчиво замер, разделяя ее безмолвие. Вдруг древние утесы содрогнулись от колоссального веса. Из глубокого рассеченного разлома медленно выплыл силуэт Аникса. Этот пепельный исполин уродился столь чудовищным, что его величие заставляло вспомнить легендарного Балериона Черного Ужаса. Зверь недовольно зарокотал, утробно предвещая разлуку. При каждом тяжелом вздохе сквозь темные стыки его роговой брони пробивалось яростное магматическое свечение — огненные жилы расширялись, пульсируя, а из клыкастой пасти вместе с рыком летели багровые искры. Элирия ступила навстречу этой надвигающейся тени и уверенно положила ладонь на горячую, как раскаленный кузнечный горн, морду гиганта: — Лики́ри, Аникс... (Тише, Аникс...), — это ненадолго, мальчик. Ящер послушно затих, выпуская сквозь зубы густые кольца черного дыма. Королева быстро поднялась к летному седлу Вердакса, надежно затягивая крепления кожаной упряжи. Перекинув страховочную цепь через пояс, она крепко перехватила поводья и взглянула на небо. — Сове́с! (Взлетай!) Вердакс издала протяжный, яростный крик, от которого загудела каменная толща. Драконица мощно толкнулась от уступа, обрушив вниз лавину крошева, и на мгновение ухнула в крутое пике над бурлящей бездной. Рёв рассекаемого воздуха оглушил всадницу. В следующую секунду малахитовые крылья с хлёстким хлопком расправились, поймав восходящее тёплое течение. Хищник взвился вверх, взламывая подёрнутые позолотой облака. На этой бешеной крутизне воздушные струи больше не ласкали кожу — они били в лицо безжалостными, пронзительными плетями. Невесомый шёлк и платиновые пряди Элирии неистово забились, окрашиваясь в расплавленное золото умирающего солнца. Ментальная связь со зверем дарила пьянящее чувство всемогущества; королева дышала в такт со своей драконицей, согреваясь первобытным жаром её тела. Здесь земные заботы и грядущее празднество брата казались ничтожными, пока цветущий Южный Рубеж стремительно превращался в далёкую, крошечную мозаику. Пейзаж под крылом неумолимо менялся, уступая место суровым лесам и скалистым берегам Королевских земель. Вскоре на горизонте, сквозь марево сумерек, показалась столица Семи Королевств. С высоты птичьего полёта Королевская Гавань выглядела огромным, хаотичным муравейником из красных черепичных крыш, зажатых кольцами крепостных стен. На холме Эйгона алым пламенем горели башни Красного Замка. Но Вердакс держала курс левее, направляясь к соседней вершине — угрюмому силуэту холма Рейнис. Там, царя над нищими трущобами Блошиного Конца, громоздилось Драконье Логово. Его колоссальный каменный купол, пожирая остатки вечернего света, казался спящим титаном. Чем ближе подлетала Вердакс, тем отчетливее проступали очертания великих бронзовых врат и узких бойниц, сквозь которые уже тлел отблеск факелов. Замедлив ход, драконица заложила широкую дугу и со скрежчущим грохотом осела на внешнюю площадку, выстроенную для королевских всадников. От удара по плитняку раскаталось гулкое эхо. Элирия ловко освободила крепления упряжи, спрыгнула на землю и оправила бирюзовые складки летящего наряда. Тяжелые окованные створки медленно поползли в стороны. Из пропитанного серой полумрака навстречу гостье вышли Хранители — бритоголовые служители в серых одеждах. Скрестив длинные железные посохи, монахи застыли в глубоком поклоне, после чего хором отчеканили: — Ри́тсас, Да́риа... (Приветствуем, королева...) Один из старейшин ордена, чье лицо изуродовал след давнего ожога, ступил вперед и протянул сухие ладони к поводьям. Зеленая драконица предупреждающе зашипела, выбросив из ноздрей сноп искр, но королева ласково коснулась ее жесткой морды. — Кеси́р оле́нта? (Совсем позабыла, каково здесь?) — усмехнулась Элирия. — Пази́ри, Вердакс... (Следуй, Вердакс...) Всадница передала поводья. Монах склонил бритую голову и увел зверя вглубь широкого подземного зева, где его ждал просторный каменный вольер. Элирия проводила драконицу взглядом, чувствуя, как легкие наполняет застойный чад столицы. Она развернулась к выходу из амфитеатра. У подножия холма ее уже ожидала закрытая королевская карета, обитая изнутри плотным бархатом. Королева заняла свое место в одиночестве. Облицованный резным деревом экипаж плавно тронулся, увлекая правительницу Южного Рубежа вниз по склону, в самый людской водоворот шумных улиц. Слегка отодвинув занавеску окна, Элирия всматривалась в тянувшийся за стеклом город. После безупречной чистоты ее собственных земель Королевская Гавань встретила гостью привычной, въедливой вонью дегтя, нечистот и жареной рыбы. Колеса монотонно грохотали по неровной брусчатке Улицы Сестер, петляя между покосившимися фасадами лавок. В темноте у дорог вспыхивали первые лучины. Торговцы, завидев королевский герб с трехглавым драконом на дверце, торопливо оттаскивали свои телеги к обочинам, а оборванцы из Блошиного Конца провожали карету жадными, завороженными взглядами. Королеву сопровождал лишь верный кучер в панцирном полудоспехе и скромный конный эскорт из четырёх стражей дома Таргариенов, чьи круглые щиты глухо постукивали о бока лошадей. Элирия знала: в замковых покоях её ждёт не только любящий брат, но и тот, чье незримое присутствие валирийская в жилах кровь безошибочно угадывала на любом расстоянии. Вскоре подъём стремительно пошёл вверх, выводя упряжку к вершине холма. Из тумана выросли стены Красного Замка, сложенные из терракотового камня. Копыта звонко зацокали по деревянному настилу подъемного моста, перекинутого через сухой ров. Экипаж миновал железную решетку внешних врат, въехал в просторный, вымощенный гранитом внутренний двор и остановился у парадного подъезда, где царил строгий военный покой. Скакуны затихли, шумно фыркая ноздрями. С запятков мгновенно соскочил лакей в ливрее, распахнув дверцу и склонившись перед гостьей. У входа, озарённого колеблющимися отсветами настенных чаш, выстроился караул. Безопасность твердыни, по вестеросскому обычаю, хранили рыцари Белого Меча. На каменных ступенях в безупречных доспехах и ниспадающих белоснежных плащах стояли двое гвардейцев. Один из них, высокий, плечистый мужчина с благородным лицом и проседью в волосах, сделал шаг вперед. Сир Харрольд Вестерлинг помнил Элирию еще утонченной отроковицей, до того как она обрела свою южную корону. Лорд-Командующий прижал ладонь к золочённому эфесу, отдавая воинскую честь, отчего плотное сукно мягко колыхнулось у его колен. Старый рыцарь обратился к ней со сдержанным почтением: — Приветствую в столице, Ваша милость. Его Величество уже ожидает вас в малом зале за семейной трапезой. Позвольте проводить вас? — Рада видеть вас в здравии, сир Харрольд, — Элирия приветливо наклонила голову. — Ведите. Вестерлинг отступил, уступая дорогу, и увлёк её за собой сквозь распахнутые дубовые створки. Внутри замка властвовал торжественный полумрак. Кладка внутренних стен была скрыта под огромными старинными гобеленами, запечатлевшими былое величие Древней Валирии и первые победы Эйгона Завоевателя. Под высокими готическими сводами эхом отдавался каждый шаг, а в длинных галереях пахло дорогим воском и смоляным дымом. Снующие мимо слуги с серебряными подносами суетясь жались к колоннам, низко склоняясь. Когда они приблизились к малому обеденному залу, за резными панелями переборок не было слышно ни звука. У самого входа дежурил молодой придворный в расшитом гербами дублете. Завидев правительницу Южного Рубежа, юноша благоговейно вытянулся в струну и крепче перехватил парадный жезл: — Ваша милость! Я немедленно извещу государя о вашем прибытии! Глашатай уже приготовился сорваться с места, но Элирия остановила его легким движением ладони: — Необязательно представлять меня столь торжественно перед Его Величеством, — ровно произнесла она, и на ее губах заиграла едва уловимая усмешка. Придворный послушно опустил плечи, преданно глядя на гостью, но упрямо качнул головой: — Вы же знаете, миледи, таков этикет Красного Замка. И к тому же... вы королева. Юноша развернулся к проходу, глубоко вдохнул и зычно провозгласил: — Королева Южного Рубежа, Элирия Таргариен! Чеканные створки грузно разошлись. Стоило Элирии переступить порог, как сидевшие за столом Хайтауэры разом выпрямились, провожая её настороженными взглядами. Визерис вскочил со своего места так резко, что едва не опрокинул серебряный кубок. Лицо короля озарила искренняя, почти детская радость. — Элирия... дорогая сестра, наконец-то! — Его голос разнесся под сводами, когда монарх широко раскрыл объятия. Королева нежно улыбнулась. Шагнув навстречу, она крепко прижалась к Визерису, чувствуя родное тепло. — Брат, я так рада тебя видеть, — произнесла она, отстраняясь. — Как твое здравие? Элирия внимательно всмотрелась в его лицо, подмечая свежие следы усталости и глубокие тени под глазами. Таргариен лишь сжал её плечи, сияя от счастья. — Всё отлично, особенно теперь, когда ты дома, — заверил он, не скрывая восторга. — Мы все безумно скучали по тебе. Наклонившись ближе, король понизил голос до шепота, так, чтобы слова не долетели до остальных ушей: — Мы можем позже поговорить с глазу на глаз? — Конечно, — так же тихо отозвалась правительница. Резкий, сухой скрип отодвигаемого стула разорвал покой зала. Брат и сестра одновременно обернулись. С противоположного края пиршественного стола тягуче поднялся Деймон. Принц был без доспехов — свободный угольный камзол лишь подчеркивал его хищную воинскую осанку. Серебряные волосы были безупречно уложены и гладко убраны назад, открывая высокие валирийские скулы, а в глазах цвета темного аметиста горел опасный азарт. Он пошёл вперед неспешным, горделивым шагом, приковав к сестре неотрывный взор. — Королева Южного Рубежа, — растягивая слова произнес Деймон, и от его хриплого голоса Алисента судорожно сжала пальцы на подоле платья. — С каждым годом вы всё прекраснее, миледи. Словно редкий цветок, распустившийся вдали от наших блёклых стен. Без тебя здесь было слишком скучно, сестрица. Он остановился вплотную. Принц галантно раскрыл навстречу сестре правую ладонь, безмолвным жестом прося о взаимности. Элирия держалась безупречно прямо. С непоколебимым самообладанием она опустила тонкие пальцы в его широкую кисть. Деймон медленно поднёс руку девы к губам и коснулся тыльной стороны, задержавшись на шелковистой коже несколько долгих секунд. Он заглянул Королеве прямо в глаза, его ноздри чуть уловимо подрагивали. Вместо столичной сырости Принц уловил тонкий, умопомрачительный и сладкий аромат спелого южного апельсина, исходивший от её тела. Деймон отпустил фарфоровые пальцы и плавным движением отодвинул массивное кресло. — Благодарю, брат, — прохладно отозвалась Элирия, присаживаясь. Таргариен придвинул сиденье обратно и, будто совершенно невзначай, скользнул ладонью по её обнажённому плечу, оставив обжигающий след на нежном изгибе. С прежней грацией он отступил, возвращаясь на противоположный край. Леди Алисента и Отто Хайтауэр поднялись вместе, демонстрируя безупречную учтивость опытных царедворцев. Во взгляде Десницы сквозила расчетливая неприязнь, но голос звучал идеально гладко: — Ваше Величество, — лорд смиренно склонил голову. — Великая радость снова видеть вас в Королевской Гавани. — Прошу вас, оставьте церемонии, — Элирия сделала легкий кивок, дозволяя занять свои места. — Присаживайтесь. Юная Рейнира, сидевшая по правую руку от монарха, приветливо улыбнулась прибывшей родственнице: — С возвращением, тетя. — Как ты выросла, дорогая, — Элирия окинула племянницу ласковым взором, подмечая, как расцветает девочка. Визерис лично наполнил кубки, упиваясь редким мгновением семейного сбора. — Ну что ж, рассказывай, как поживает твой Южный Рубеж? — Король с гордостью посмотрел на сестру. — Никто не осмеливается нарушать границы под охраной двух твоих крылатых стражей? — Всё спокойно, брат. В нашей уединённой долине дни текут разливанно, — Элирия сделала глоток, и её глаза таинственно блеснули в полумраке. — Хотя прямо перед моим отлётом стража перехватила контрабандный корабль. Какой-то безумец пытался без разрешения провезти через залив скрытый груз оружия. Королева опустила серебряную чашу, смакуя терпкий вкус вина. — Я непременно выясню, кто нанял этого человека. Я должна точно знать, откуда шёл металл. Искренне надеюсь, что след не приведет к подножию Железного Трона. Иначе выйдет крайне неловко. Отто Хайтауэр снисходительно улыбнулся, пытаясь разрядить повисшее напряжение лёгкой шуткой. В его тоне зазвучала притворная мягкость умудрённого опытом старца: — Зная милосердие Вашего Величества, можно предположить, что в темницах Южного Рубежа преступникам живётся сытнее, чем на воле. Полная миска похлёбки и сухой тюфяк — щедрая плата за измену. Я ведь помню вас совсем юной, Элирия. Когда ваш покойный отец, принц Бейлон, уходил на охоту, вы со слезами умоляли его не убивать лесных оленей. Десница вежливо рассмеялся собственным словам, ожидая поддержки, но в зале воцарилась гробовая тишина. Алисента испуганно опустила взгляд, уставившись в свою тарелку. Визерис выпрямился, мгновенно утратив благодушный вид, а Деймон на противоположном краю замер, и его широкие пальцы сильнее сжали серебряную ножку кубка. Элирия негромко хмыкнула. Она не отвела взгляда, и её лицо осталось безмятежным, словно высеченным из валирийского мрамора. — Сир Отто, — королева плавно опустила ладонь на полированное дерево. — Поверьте, моё детское сострадание к тем, кто убивает животных ради забавы, никак не помешает мне отрубить голову предателю и выставить её на блюде с корнеплодами. Точно так же, как подали вот эту аппетитную птицу. Она изящным движением указала остриём ножа на запечённого фазана, лежащего посреди стола. — Не тревожьтесь, — невозмутимо добавила Элирия, заставив Десницу внутренне похолодеть. — Пойманный мерзавец уже получил своё по всей строгости и справедливости, как того требуют мои законы. Визерис закашлялся, прижимая к губам шёлковый платок, чтобы скрыть неловкость. Деймон же разразился грудным, бархатистым смехом. Он откинулся на спинку, откровенно наслаждаясь тем, как его сестра размазала Хайтауэра. Король поспешно спрятал расшитую ткань и попытался вернуть вечеру благодушный вид. — Это ведь превосходно, верно? — Визерис натянуто улыбнулся, переводя взгляд на Отто. — Превосходно, что на землях моей дорогой сестры так свято чтут закон и порядок? Десница смиренно опустил веки, признавая временное поражение в этой словесной дуэли, но его расчётливый ум уже готовил ответный удар. — Безусловно, государь, — Глава Совета прижал ладонь к груди в жесте покорности, а его взор  переместился на Порочного Принца. — И раз уж мы заговорили о законах... Думаю, Деймону следовало бы поучиться у вашей сестры истинному правосудию. Представляете, Ваше Величество, на днях лорд-командующий Городской стражи устроил на площадях сущую бойню. Его люди хватали без разбора как виновных, так и случайных прохожих. Половина жителей лишилась рук, ног и голов. Улицы залиты кровью, а смрад от телег, нагруженных отрубленными конечностями, доносится до окон цитадели! Это не закон, это варварство. Деймон перестал смеяться. Ухмылка сошла с его лица, а глаза остро сузились. — В этой выгребной яме, которую вы зовете столицей, сир Отто, смердело и до моего прихода, — процедил принц, подавшись вперёд и опираясь локтями о край стола. — Насильники, воры и убийцы плодились в трущобах Блошиного Конца, пока ваш Малый совет погряз в сытости на бесконечных пирах. Мои Золотые Плащи всего лишь вычистили грязь. Теперь лорды Вестероса могут спокойно ходить по мостовым Гавани, не боясь, что им перережут глотку ради медного гроша. Или вы предпочитаете нянчиться с отребьём, милорд? — Довольно! — рявкнул Визерис, с силой опустив кулак на дубовую плаху стола так, что из чаши выплеснулось вино. — К нам прибыла королева! Мы собрались узким кругом, а вы позорите меня перед сестрой! Проявите уважение! Хоть на один вечер! Элирия мягко коснулась его дрожащей руки, остужая королевский гнев. — Брат, всё в порядке, — её чистый голос прозвучал как струящийся шёлк. — Государь абсолютно прав. Это совершенно не те темы, которые стоит обсуждать во время трапезы. Но если вам так интересно моё мнение... вы оба неправы. Королева повернулась к притихшим девушкам. Алисента и Рейнира сидели неподвижно, боясь издать хоть звук. Её внимательный взгляд остановился на племяннице: — Рейнира, расскажи, чем ты сейчас занимаешься? Что из развлечений в этой твердыне выбрала для себя принцесса. Юная Таргариен встрепенулась. Внимание тёти придало ей уверенности. — Я летаю на Сиракс, — гордо ответила она. — А ещё отец велит мне наполнять кубки на заседаниях Малого совета. Девочка разочарованно вздохнула, покосившись на Десницу: — Это невыносимо скучно. Лорды часами спорят о налогах и пошлинах. Элирия одобрительно кивнула: — Значит, твой отец приобщает тебя к государственным делам. Это похвально. Пусть сейчас речи советников кажутся занудными, поверь: в будущем этот опыт принесёт колоссальную пользу. Королева обратила лицо к Алисенте. Дочь Отто была хрупкой и очень стройной. Её густые каштановые пряди покоились в аккуратной причёске, а в тонких чертах сквозила девичья робость, за которой угадывался цепкий, глубокий ум. — А чем заполнены ваши дни, леди Алисента? — учтиво поинтересовалась Элирия. — Надеюсь, столичная жизнь благосклонна к вам? — Я провожу время за чтением, Ваше Величество, — ответила девушка, опустив ресницы. — А ещё мы вышиваем вместе с принцессой. — А вы вышивали, тётя? — дочь короля с любопытством повернулась к родственнице. — Я? — Элирия отложила прибор и с самым беззаботным видом посмотрела на племянницу. — Да. Разумеется. Это довольно увлекательно. С другого конца стола донёсся тихий, вкрадчивый смех Деймона. Он вальяжно сменил позу и смотрел прямо на сестру, не скрывая издёвки. Рейнира ничего не заметив, увлечённо продолжила: — А правда, что на южных праздниках из фонтанов льётся дорнийское вино? — Истинная правда, — Элирия сделала глоток. — Наш край славится избытком хороших вин. — А правда, что там девушки танцуют на огне? — юная принцесса затаила дыхание от восторга. — Не совсем на открытом пламени, — королева забавлялась этой детской верой в сказки. — Скорее, на раскалённых углях. — Потрясающе! — Девочка даже подалась вперёд, позабыв о еде. — И у вас женщины действительно вправе владеть сталью? — Да. На Юге их судьбу не запирают в четырех стенах, — ответила правительница. — Каждая вольна выбирать то, что ей по душе, — шить шёлком или носить валирийскую сталь на бедре. В наших краях это никого не удивляет. Деймон при этих словах чуть уловимо повёл плечом, и его ухмылка стала ещё шире. — Ну хватит, Рейнира, — оборвал дочь Визерис. — Довольно расспросов. — Пусть спрашивает, — Элирия заступилась за племянницу. — Ей любопытно. С твоего дозволения я могла бы взять её с собой в долину, познакомить с нашими традициями. — Да! Я хочу! — Принцесса просияла, умоляюще глядя на отца. — Не торопись, дитя, — Визерис с улыбкой остудил её пыл. — Подобные путешествия требуют долгих сборов, но мы непременно обсудим это позже. Вечер близился к концу. Тяжёлый спор за столом утих, сменившись лишь редким звоном кубков, пока Визерис наконец не поднялся со своего места, давая знак к завершению трапезы. Слуги тут же бесшумно принялись убирать блюда и недоеденные яства. Присутствующие обменялись поклонами, прощаясь друг с другом до следующего утра. — Пойдём, брат, подышим, — Элирия коснулась локтя государя. — Хочется немного пройтись после столь сытного ужина. Король с облегчением улыбнулся: — Отличная мысль, дорогая. Столичная духота сегодня особенно невыносима. Они покинули малую обеденную залу через боковой проход, скрытый за плотной портьерой. Деймон, всё ещё сидевший на своем конце стола, проводил их уходящие силуэты долгим, нечитаемым взором, но остался на месте, созерцательно пригубив остатки вина. На замковой террасе разлилась ночная свежесть. Небо над городом заволокло низкими тучами, сквозь которые едва пробивался бледный лик луны. Здесь пахло солью Черноводного залива, сырым камнем и гарью. Лёгкий морской бриз приятно остужал кожу и колыхал воздушные бирюзовые рукава платья. Гвардейцы на стенах застыли нерушимыми тенями, охраняя уединение монархов. Визерис заложил руки за спину, мерно шагая по каменным плитам рядом с сестрой. Его дыхание было неровным, а под огнями настенных жаровен на лице залегли глубокие складки. Напряжение наконец спало, уступив место искренней тревоге. Они шли вдоль балюстрады. Элирия сосредоточенно всматривалась в понурый профиль брата: — Визерис, что тревожит тебя? Король остановился, опершись ладонями о гранитный парапет: — После кончины Эйммы и маленького Бейлона у меня не осталось преемника, Элирия. Что будет с Вестеросом, если я уйду? Что станет с моим королевством? — Брат, ты собираешься умирать? — Королева постаралась говорить как можно непринужденнее, чтобы разогнать его мрачные мысли. — Ты ведь ещё совсем молод. — Нет, — Визерис на долю секунды зажмурился. — Но государь обязан заботиться о грядущем. Власть должна перейти в надёжные руки. — Так, — Элирия встала рядом, скрестив руки на груди. — И ты хочешь обсудить со мной грядущего владыку? Но из кого выбирать? Прямой наследник Железного трона — наш брат. — Именно, — лицо короля болезненно исказилось. — Но ты слышала Отто? И сама прекрасно знаешь Деймона. Кровавая резня на площадях, постоянные бесчинства в притонах Блошиного Конца... Он абсолютно неуправляем. Деймон всегда был таким. Как ему можно доверить Семь Королевств? — Да, он вспыльчив и излишне эмоционален, — королева не отвела взора. — Но Деймон далеко не дурак, брат, и тебе это известно. Он верен семье. Он честен перед собственными принципами и всегда держит слово. Золотые Плащи уважают его. — Скорее, боятся, — брезгливо отрезал Визерис. — Даже если и так. Страх — не всегда порок. За ним часто следует порядок. — Ты защищаешь его? Или действительно даёшь мне совет как монарху? — Визерис глубоко вздохнул, ожидая ответа. Элирия не спешила с репликой, всматриваясь в раскинувшуюся внизу темноту столицы. — Это моё честное мнение, Визерис, — произнесла она после затянувшейся паузы. — Но Рейнира... Ты ведь не просто так призываешь её на заседания? Ты ведь рассматриваешь дочь в качестве преемницы? — Да, — нехотя признался правитель. — Но женщина на престоле... Её выдержка вызывает у меня огромные сомнения. Боюсь, девочка просто сломается под тяжестью того, что обрушится на неё в день коронации. — Визерис, она ещё совсем юна, — заметила Элирия. — У неё всё впереди. Король резко развернулся к сестре. Его взгляд вспыхнул неожиданной твердостью. — Но ты в её годы уже была мудра, — произнёс старший Таргариен. — Элирия, я считаю именно тебя самой достойной наследницей. Ты уже правишь, и в твоих владениях царит безупречный порядок. Отец считал тебя избранной богами Старой Валирии. И я полностью согласен с ним. Элирия долго смотрела на брата. Её фиалковые глаза оставались темными и непроницаемыми. — Видимо, боги ошиблись, Визерис, — совсем тихо ответила она. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда не претендовала на Железный трон. Моё решение не изменится. Мне это не нужно. — Возможно, ты всё же передумаешь, — монарх грустно полуулыбнулся, не покидая своего места у балюстрады. — Я бы обрёл покой за будущее Гавани. — Я, пожалуй, пойду, — Элирия плотнее укуталась в тонкую ткань. — Совсем отвыкла от сырой столичной прохлады. Мой южный наряд совершенно не спасает от этого зябкого воздуха. Доброй ночи, брат. Бирюзовый шёлк подола мягко скользнул по граниту, когда она двинулась прочь, оставляя короля в одиночестве. Сумеречные галереи приняли Элирию в свои объятия. Пламя в чашах неровно дрожало от сквозняков, бросая зловещие силуэты на каменную кладку — этот замок ни капли не изменился с тех пор, как много лун назад она уехала на Южный Рубеж. Королева остановилась у узкого оконного проёма, и в ту же секунду в нос ударил тягучий, удушливый дух от лампового масла. Едкий, проклятый запах оборвал реальность, утягивая сознание на восемь лет назад.

***

В семнадцать лет Королевская Гавань виделась солнечной, шумной и совсем иной. Отец, принц Бейлон Храбрый, увёл дочь с собой в глубь Нижнего города под охраной гвардейцев. Пока Десница отвлёкся на разговор с купцом, торговавшим тканями, Элирия, ведомая любопытством, юркнула в узкий, пахнущий сухими травами и благовониями переулок. Там, в полумраке нищенской лачуги, сидела слепая гадалка. В её мутных глазах отразился первобытный страх — нищенка мгновенно распознала древнюю валирийскую кровь. Костлявые пальцы мертвой хваткой вцепились в девичье запястье. Сиплый, зловещий шёпот до сих пор набатом стучал в ушах: — «Твоя доля переплетена со стальными клинками, драконья дева... Тень Железного Трона уже лежит на твоих плечах, и тебе не уйти. Но помни: когда острая сталь соединится с твоим пламенем, Вестерос утонет в огне. Металл будет плавиться, как воск, и миллионы невинных душ погибнут в этой пучине. Кровь и пепел — вот цена, которую возьмёт венец за то, чтобы ты коснулась его...» Тогда, в семнадцать, Элирия резко вырвалась, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Старуха говорила предрешённо. Юная Таргариен восприняла это как страшное знамение: власть — это проклятие, к которому нельзя приближаться. Она выбрала свободу и собственные владения — буфер между войнами, щит, который должен был удержать Семибожье от её смертоносного огня. Она думала, что обманула рок, отказавшись от короны.

***

Внезапный сквозняк из высокой бойницы заставил блики на стенах качнуться, возвращая её в реальность. Королева моргнула, сбрасывая оцепенение, и двинулась дальше по плитам коридора. До покоев оставалось совсем немного, когда чья-то массивная фигура отделилась от колонны, перекрывая путь. Деймон уверенно выступил навстречу, заставляя Элирию остановиться. В его глазах горел хищный, хорошо знакомый огонёк: — Брат не утомил тебя своими нудными рассказами, сестрица? Элирия даже не шелохнулась, сохраняя валирийскую выдержку: — А что, ты приготовил для меня что-то более занимательное? Принц среагировал мгновенно. Его сильные пальцы железными тисками сомкнулись на её предплечьях, и королева оказалась резко прижата спиной к холодной стене. От брата остро веяло терпким вином и солью. Пугающая, осязаемая близость заставила воздух вокруг воспламениться. Элирия поспешно отвернулась, прикусив изнутри губу, чтобы не выдавать волнения. — По-моему, сегодня именно ты настроена дерзить, — Деймон склонился к ней вплотную, ловя встречное дыхание. — Значит, оба не правы? — Ты серьёзно подловил меня в коридоре ради того, чтобы докопаться до сути этого вопроса? — Суверенная дева опустила взор к его приоткрытому рту. — Деймон, карать за насилие и грабёж, очищая город от грязи — мудрое решение. Но заливать улицы кровью на глазах у всех... это было необдуманно. Ты запугал народ Вестероса. — Если бы я пришёл к нашему мягкотелому государю и рассказал, что хочу вычистить трущобы, думаешь, он счёл бы это отличной идеей? —  Принц усмехнулся, и его пальцы сильнее сжались. — Ты хочешь, чтобы я признала твою правоту? — Элирия упрямо держала удар, хотя грудь её высоко вздымалась от нехватки кислорода. — Я хочу, чтобы ты на меня посмотрела, — Деймон наклонился ещё ближе, сжигая последнее расстояние между ними. — Зачем прячешь глаза, сестрица? Боишься, что слетит маска твоего хрупкого южного льда? Королева вскинула голову. Жар драконьей крови вскипел в венах, выжигая остатки стойкости. В этот миг в дальнем конце тёмного коридора раздался строевой шаг. На грубых камнях выросла тень рыцаря Белого Меча. — Има́ти... (Отпусти...), — прошептала Элирия на Высоком Валирийском, едва шевеля губами. — Об о́лента куве́р... (Они подумают дурное...) — Ваше Величество, всё в порядке? — спросил гвардеец, переводя настороженный взор на принца. Деймон небрежно разжал руки, возвращая себе привычную праздную осанку. Он повернулся к стражу с холодным превосходством: — Провожал сестру до её дверей. Вас это смущает, сир? Защитник Белого Меча промолчал, ожидая ответа от Королевы. Она едва уловимым движением расправила помятую бирюзовую материю на бёдрах, и её черты вновь обрели абсолютное спокойствие. — Всё в порядке, — бесстрастно отозвалась Таргариен. — Можете идти. Страж отдал честь и продолжил свой обход. Деймон сделал полшага назад и властным, но изысканным жестом распахнул перед ней створку: — Прошу, сестра. Элирия переступила порог, прячась от чужих глаз. Принц задержался в проёме, и его аметистовый взор в последний раз пробежал по её силуэту. — Доброй ночи, Королева Южного Рубежа, — негромко произнёс он. Деймон отпустил дверь, глухо отсекая коридор. Правительница осталась в густой темноте, один на один с закипающим в груди огнём. Тонкая ткань платья внезапно показалась невыносимо тесной, душившей тело. Дыхание перехватывало, она прижала ладонь к пылающей щеке, тщетно пытаясь усмирить первобытную кровь. Всё её хвалёное самообладание стремительно таяло, превращаясь в бушующий пожар. Принц же неспешно шагал по мрачным каменным переходам. Морской ветер доносил из окон влажность Черноводного залива, но он не замечал запахов столицы — в его мыслях царил иной шлейф. Тонкий, дурманящий дух спелого южного фрукта прочно засел в лёгких, заставляя сердце биться чаще. Деймон медленно провёл подушечкой пальца по собственным губам, на которых всё ещё горел пленительный след плоти сестры. В скупом освещении заиграла предвкушающая ухмылка. Эту драконью деву невозможно было подчинить — её можно было только завоевать, и Порочный Принц с упоением принял этот вызов.