Исключение из правил

– Немой препод клёвый парень, мы его не отпустим. Зойка заполнила журнал. За препода, это типа мечта, быть училкой. Она сказала, что будет всегда так делать. Ещё на все классы, прикинь! – Да, но… – Никаких но! Плюс мы валим в кино. Сейчас, я по крайней мере. О, Костян тоже. Но не наша принцесса. Толян перестал улыбаться и смотрел вперёд, через рещётку забора на песочницу детской площадки. Его лицо показалось Ройке серьёзным и грустным, она опустила глаза. Надо было пойти на холмы, надо было сказать Толяну всё тоже, сейчас сказать, потому что лучшего времени просто не будет. Ройка молчала. Они сбежали с пятого урока, пока завуч с охраником обсуждали и Павла, и препода. Костян затерялся в толпе и теперь Ройка оглядывалась на школу, Костян должен выйти, но железная дверь не открывалась. Мелкие из первого, в резиновых ботинках, а, у них физ-ра. Физручка расставляет по парам, Ройку заметила, ничего не говорит. Девчонки прыгают через скакалку. На скамейке… сидит препод. Мелочь бегает рядом, препод смотрит на деревья, губы неподвижны, брови направлены вниз, бледные, как мел на асфальте. Пацан что-то говорит с надутыми щеками, препод скользит взглядом мимо, скользит взглядом по Ройке с Толяном, скользит дальше. – Зойка бы пристала. Она всё время с ним говорит, прикинь. Офигивает, что у него – ну ты поняла, ноль ответа – а потом продолжает. Препод “того”, но это круто. – Да, Толян, слушай… – Да! – Нет. Сонникова несётся по дорожке, на которой мелкие сдают стометровку. – Молодые люди, вас слишком много на квадратный метр! – Да, Светлана Витальевна, мы уходим! Ты была права, ты была права! – Нет, Сонникова! Ройка вырвала руки из пальцев Сонниковой. Ладони Сонниковой были плотными и горячими. – Он просто мечта, он такой, такой потрясный! Настоящий партизан! Дурак Николаич, всё испортил, теперь его нет, я так хочу сниматься! Ройка закатила глаза. Толян стоял в стороне и лыбился кривой улыбкой, но теперь свалил, к преподу и мелким. Толян расставляет мелких по парам, помогает физручке. Она кивает. Тоже лыбется. Сонникова кричит о своём фильме, где она будет блистать, наравне с “ним, он лучший! А в конце у нас родится дочка, как эта, у неё карие глаза – как у меня – и волосы, как у него, как похоже!'' – Его зовут Павел. Сонникова запнулась. – Он… он тебе доверяет? Ройка отвела глаза в сторону. Стоит ли доверять ей? – Ты не знаешь всей картины. Он не актёр, он и правда красноармеец. Сонникова смотрела на Ройку серьёзными глазами, с закрытым ртом, и Ройке снова показалось, что они подруги. –Как из… машины времени? – глаза Сонниковой округлились. – Я думала, он вошёл в роль. – Поэтому нам надо его найти! Если… Ройка осеклась. Она не хотела говорить “нам”. – Если он всё поймёт, он умрёт? Сонникова продолжила нелепо и в рифму, но лицо оставалось таким же серьёзным. Ройка чувствовала себя потерянной. Толян о чём-то болтал с физручкой, они разделились, теперь физручка ждала первоклашек на финише, Толян хлопал их по плечу и готовил к стометровке. – Эй, эй! Он погибнет, да? – Сонникова заискивающе заглядывала а глаза. – Нет! – выпалила Ройка. – Он может рехнуться! Поэтому нам нужно найти его! – Я, я думаю, он в школе. Я пряталась в кустах, я следила за дверью, я не помню, что он выходил. – Он мог выйти… – Через чёрный ход! Я знаю. Я заперла дверь, Даня оставил ключи, он мне доверяет. – Тебе доверяет охранник? – Да, потому что я не гуляю. Мне это просто не нужно! Снова тряхнула гривой. Старая Сонникова. – Ладно, если он в школе… Значит, в школе и Костян. Костян его нашёл, наверное. И они говорят. – Если он в школе, он исчезнет? Через невидимый портал? – Сонникова кружилась вокруг Ройки. – А утром это был он, он? Ты встретила его? Почему не я! Ты провела Павлушу? – Павлушу? Ройка застыла с отвисшей челюстью. До этого она рассматривала пляж на портфелях, которые мелкие сбросили в ряд. Пальма на крайнем портфеле была очень чёткой, с яркими кокосами. Немой препод пальму тоже оценил, он водил по ней пальцем. – Павлуша, да, – Сонникова с улыбкой смотрела в землю. – Ему понравится. Потому что… – она замялась. – Потому что я помогу ему. Вперёд, мы всё узнаем! Она рванулась к школе. – Нет! Они могут выйти, а мы попасться. Надо ждать… здесь. Сонникова понуро возвращалась, Ройка отвернулась от неё. Препод держал портфель двумя руками, пожирая глазами пальму. Ярко-голубое небо и белый песок рядом с пальмой переливались матовым светом. Ройке показалось, что глаза у препода блестят. – Дядя, отдайте! – первоклашка с ватными рукавами куртки дёргала портфель. – Я Светлане Витальне скажу! Свееетлана Витааальевна! Препод выпустил портфель и встал. Мятые брюки, рубашка к спине прилипла. Куда он идёт? Сонникова брезгливо наморщилась. – Все учебники перебрал, ходил по рядам и тыкал, упражнение 44, глаза не мигают. Хорошо, что я сбежала с Петей. Грива – набок, мечтательная мина. Сонникова фыркает, как лошадь, препод идёт с опущенной головой вниз, к турникетам, шрам на шее очень белый и очень заметный. – Очешуеть, шрам! Он маньяк, голову на отсечение дам! Ну так мы что, Павлуша не выходит. Ты вообще уверена, что мы его не пропустим? В школе… В это время препод обернулся, и Сонникова замерла с обнажённым оскалом. Ройка посмотрела в глаза преподу – с прозрачными ресницами, они моргнули. Препод смотрел на физручку. Физручка, улыбаясь, болтала с Толяном, Толян выглядел серьёзным и милым и, кажется, тоже немного улыбался. Ройка подумала, что Толяну до неё сейчас нет дела. – Вот зачем он обернулся? Следит за нами. Постоянно! Может, он нас похитит. На органы! Флэшбэки “Криминальных новостей” пронеслись перед Ройкой. Препод лёг на тренажёр-лестницу лицом вверх и закрыл глаза. В переменной облачности солнце на лицо не проникало, лицо препода на фоне рубашки казалось бледным. – Интересно, Николаич сообщил? Про него точно надо. – Да ну! Толян всё-таки подошёл. Руки в карманах, резкий и дерзкий. Чупа-чупс в кулаке, кто-то из мелких дал. – Ага, тебе круто! Маньяки за нами ходят, вы, мальчики, не боитесь. – Пф, да он «того» просто. Не маньяк! Про него сказать типа надо, но, типа, если скажут, у нас будет он. Ещё один препод с домашкой. Облом короче. – Ну и пускай. Ирина Петровна была хорошей. Она ни за кем не следила. – Она следила за всеми! – И портила шпаргалки. Но, наверное, была лучше, чем препод-маньяк. Ройка обернулась на него снова. Препод лежал с закрытыми глазами, Ройка подумала, что он точно всё слышит. Слышит, что о нём говорят, причём гадость, и никак не реагирует. Притворяется или он... не понимает, правда не понимает. – А он ничего не писал? На доске. – Например, своё имя! «Степан-потрошитель бы подошло», - подумала Ройка и улыбнулась как бешеная. Если сказать это вслух, что препод подумает, если сказать это вслух? – Писал? Он мел схватил, в пальцах мял, катал по парте, и журналы, листал журналы. На плакат с яхтами… – Оставлял отпечатки пальцев! – Да! И на плакат с яхтами пялился минут двадцать. – Может его попросить написать, – выпалила Ройка. – Если он, понимает… Толян вырвал листок из тетради по русскому.