Исключение из правил

Костян нашёл Павла в кабинете труда. В девчачем кабинете труда, в углу, где хранились нитки, коробки с тканью – из них прямо торчат прямоугольные куски с нитками – мешки, тоже с тканью, вроде, и старые швейные машинки. Павел спал на пакетах . Под головой у него была подушка, которую какой-то давно выпустившийся класс оставил в школе. Коричневая подушка в форме сердца, очень неровная, больше похожа на картошку. Запах земли, земля так и осталась на сапогах Павла, ещё пахло потом и какими-то спёртыми духами, которые трудичка хранит на полках. И тканями. Павел спал без храпа, но то что папа Костяна. Костян хмыкнул: «Павел спал без храпа, не то что Костин папа». Типа стихотворение. Фиговое стихотворение, и положение у них фиговое: они в ловушке. Отсюда через основной класс труда пройти меньше минуты, свернуть вправо, там даже нет штор или таких занавесок, как в фильмах, которые тяжёлые, падают и звенят. А трудичка – молодая тётка, в кроссовках, она ходит бесшумно. И спрятаться здесь негде. А если Павел начнёт говорить во сне… Костян втянул голову в плечи. Было круто заметить Павла, бежать за ним, и на девчачьем труде быть круто, но… – Пятый класс, заходим! Тише. Открыли ваши большие тетради, да, они вам пойдут на сразу несколько классов. Костян видел такую тетрадь у Зойки – в белый цветочек, со звёздочками. Ройка свои тетради по труду теряла каждый год. С десятого класса, трудов не стало: информатика. – Пишем, тема раздела – материалы, тема урока – ткани растительного происхождения. Да, труды у девчонок – такая же фигня, как у пацанов. Костян их ненавидел. Если бы ему прямо сейчас дали забить гвоздь – он бы не смог, наверное. Тогда вроде получилось. Но хуже всего были чертежи. Чертежи и расчёты. После первого чертежа трудовик плюнул и закончил чертёж сам. С тех пор всегда делал чертежи сам, а Костяну ставил тройки. У Толяна труды шли нормально, но делать за Костяна задания он не успевал. Павел наверняка всё это делал. Лучше. Он бы не понял. – В конце второго урока мы сделаем аппликацию. Изнаночная и лицевая стороны ткани. Вы наклеите лоскутки на два оборота, я поставлю вам пятёрки. Начинаем! Лоскутки. Куски ткани называются лоскутки. И трудичка пойдёт за ними. Она заметит Павла, и что она будет делать? Здесь даже окна нет. Костян сел на табуретку и уставился на коробки. «Вискоза», «ацетат» на верхней полке – огромная коробка, на всю полку. Павел что-то прошептал во сне со сжатым лицом и шумно повернулся на пакете. Костян замер, но их не услышали. Бубнёж трудички продолжался. – Ты, – Павел заговорил так внезапно, что Костян чуть не заорал. – ты тоже умер? Мы в раю? У Костяна звенело в ушах, он закрыл рукой распахнутый рот. – Стопроцентные ткани из хлопка встречаются редко. В наших лоскутках процентов восемьдесят. При горении хлопок … Костян заморгал. Он снова хотел спать и мог заплакать, какая гадость, плюс Павел! Костян отвернулся, потому что он не знает, что ответить, но Павел смотрит и ждёт! Пусть думает сам! Костян всё равно ничего объяснить не сможет. – Я в это никогда не верил, но если я, в одежде… – Павел шумно вдохнул воздух. Трудичка замолчала. Костян с ужасом замотал головой и обернулся. Палец ко рту, Костян вжал его в губы и замер. Павел тоже закрыл рот рукой, на руку капали слёзы. Глаза Павел зажмурил, они подрагивали. Костян поражённо смотрел. Он опустил руки и дышал через открытый рот, трудичка снова бубнила, но когда Павел высморкается, она заметит, она прибежит сюда, она сообщит завучу, Павлу надо ответить, ему надо сказать правду. Да. – Если я умер, я хочу знать… – Не сморкайтесь! Там училка. – Она выгонит меня в ад? У него голос дрожит, прямо как у Костяна за завтраком, когда он сказал, что не хочет идти сегодня в школу. Конечно же, пошёл. – Нет, мы все живы. «Это будущее». Но Костян не решился. – Фрицы не могли создать школу. Я хочу домой, как мне, на землю… Павел всё-таки высморкался. Костян закрыл глаза. Удар трудички скоро. – Старшина не мог это сделать! Я просто не мог подняться. Я… – Не надо, трудичка! Трудичка придёт! – Старшина видел, что я живой, но меня убило, поэтому я здесь, поэтому я требую увидеть свою семью! – Я понятия не имею, где ваша семья! Иии… звёздный час трудички. – Так, а что здесь происходит? Вы… вы тот актёр? А вы, как я понимаю, хотите присоединиться. Надо поднять голову, но Костян смотрит вниз, на белые кроссовки. Пятиклашки ржут, блестящие туфли с застёжками, прямо у кроссовок училки. – Я спал здесь, простите. – Павел встал, мешки трещат. Голос у него дрожит до сих пор. – Я хочу видеть мою семью. – Пожалуйста, дверь там. А вы, молодой человек, можете остаться. Всё равно первый урок информатики вы уже прогуляли. Костян рванул, как трактор из лужи. Он так боялся, что трудичка задержит, но через несколько секунд был коридоре. Костян поднял голову и остановился.