Ведьма и кукловод

*** Прошла неделя. Гис почти привыкла к своей новой странной жизни. Джеффри любил еее рассказывал о Хищниках, показывал джунгли и окружал ее заботой... Девушка же удивляла его отзывчивостью и бесстрашием. Она вникала в быт Людоедов и иногда присутствовала в их деревне как гость. Разумеется на пир он не брал ее на пиры, но иногда она видела как он ест. Ее это не пугало, скорее ее завораживал его голод ии первобытность. Однажды вечером когда они поужинали, Эпштейн произнес: - Сегодня меня не будет ночью. Не ищи меня, я буду занят. Просто будь дома и жди меня. -Ты идешь на пир?-Понимающе спросила Максвелл отпив вина. -Не совсем. Есть место, которое пока для тебя под запретом,-Произнес Джtaahb/ Гислейн замерла. В ее голове всплыли слова Ханджи: - Каннибализм это вершина айсберга, Гис. Есть. Но все ответы и ключи находятся в руках Господина Эпштейна. Если ты хочешь, действительно хочешь остаться с ним... Тебе придется научится танцевать во Тьме и пройти ад... Гислейн поняла что ей нужно знать правду. Какой бы она не была. -Я иду с тобой,-Твердо шепнула она. Джеффри замер. Эта женщина безумна. Она пережила ад его признания в своей природе и теперь рвется узнать правду. -Гис...-- Начал Джеффри.-Там, куда я иду нет человечности, нет свободы. Я иду в ад, которым правлю. -Джеффри, прошу. Я просто посмотрю,- Гислейн не унималась. Людоед молчал. Гислейн взяла его за руку, развеивая его страхи. Она твердо решила принять все что он прячет. Если это боль, страх и Тьма она выдержит, она примет их. Лишь бы он был с ней. Она верила что ее Любовь сможет выдержать все... -Гислейн, ты возненавидишь меня, когда узнаешь все,-Джеффри ощущал что готов сдаться под ее напором. --Я сама решу. Я не хочу больше убегать от твоей Тьмы,-Максвелл чмокнула него в нос. Эпштейн смотрел на нее и все внутри него переворачивалось с ног на голову. Если он сам откроет ей правду... Впрочем, правда всегда воспринималась им как ещё одна комната. И было лишь важно кто держит ключ от нее и кто запирает. -Ты хочешь правды?- Джеффри встал.--Хорошо. Но прежде... Он щелкнул пальцами и возле девушки возник договор о неразглашении. Гислейн читала его внимательно, ища подвох в каждой букве. Спустя 15 минут она взяла ручку и подписала его, не задавая лишних вопросов. Довольный ее смелостью, Эпштейн встал и протянул ей руку. Не колебаясь не секунды, Гислейн вложила свою ладошку в его руку. Они покинули столовую, а затем и дом. Вечер опустился на Литтл-Сент-Джеймс мягким одеялом. Солнце коснулось моря своим пылающим краем и остров погружался в мягкие сумерки. Гислейн и Джеффри сжимая руки друг друга прошли к ограде, что была увита плющом. Брови девушки поднялись. Значит это не бальный зал. Но тогда что это за замок? -Чтобы ты не увидела... Помни ты всегда можешь уйти. И я Люблю тебя,- Император людоедов поцеловал еее в лоб. Обреченно, словно прощаясь... Он сжал ее руку и повел к ограде. Легкий толчок кованных ворот и вот они стояли у Современного Версаля, что был покрыт магией. Гислейн ощущала что от этого места исходит нечто зловещее, нечто грязное и в тоже время манящее... Оони быстро поднялись по ступенькам. Джеффри не на миг не отпускал ее руку, сжимая все сильнее. Миг и они стояли посреди холла, свет падал на мраморный пол, золото античных статуй мягко блестело, ковры под ногами были такими толстыми, что хотелось снять туфли. Всё вокруг дышало роскошью, магией и...ловушки. -Это...-Начала неуверенно Гислейн. -Сердце моего острова. Здесь решаются судьбы мира его истинным хозяином,-Голос Джеффри стал холодным, жестоким. Такой голос она слышала лишь раз, когда застала погром в его кабинете. И от этого Максвелл стало не по себе... Он молча повел ее в главный зал,. Там находилось что-то вроде зала. Шикарный золотой интерьер... Столики за которыми сидели богато одетые мужчин. Они пили смеялись и обсуждали что-то важное. Их взгляды были устремлены на сцену, где танцевали почти голые девушки. Они были прекрасными, юными, ухоженными, но глаза... Мертвые, пустые... Как у Лейлы. От их взглядов и улыбок покорных кукол, Гислейн ощутила озноб. Она посмотрелла на мужчин. У некоторых на коленях сидели девушки. Они смеялись, шутили но чувствовалось во всем этом что-то наигранное. механическое кукольное... На голых плечах и спинах некоторых девушек были явственно видны синяки и след от кнута... -Это... -Максвелл ощутила что ей нечем дышать. -Мой Кукольный Театр Похоти. Именно то о чем ты подумала. Ты ненавидела Сутенеров, Гис? Я тот кто превратил продажу тел в искусство. Я Кукловод. Я работорговец и Рабовладелец,-Голос Джеффри был холоден. Гислейн смотрела на девушек. Холеные но мертвые внутри... И эти жадные и похотливые мужчины. Они видели в девушках не равных, а товар для удовлетворения своей похоти.... -Эти девушки... Рабыни... Господи...-Гис смотрела на девушек. Ее сердце разрывалось. И тут же она поняла кем на самом деле была Лейла... Выжившей... Сбежавший отсюда... Однако, она увидела и других девушек. Живых, которые получали удовольствие от процесса. Без страха на лицах, которые вели оживленную беседу с бизнесменами... -Что это значит?-Не Понимающе спросила Гислейн.-Разве тут не все рабыни? в твоем Борделе -О, ты напугана но задаешь вопросы... Что ж... Похвально... Мой «бордель», как ты его называешь, Гис... это не просто место для удовлетворения плоти. Это экосистема. Это школа выживания и храм служения, где каждое правило выверено до миллиметра,-Начал Джеффри, уводя ее из зала. Они поднялись на верх и он отвел ее в кабинет. Здесь господствовал черный цвет во всех своих оттенках. Тяжелый бархат и картины с пирами людоедов и Фотографиями людей без языков и с зашитыми глазами... Гислейн задрожала. Фотографии были свежими и было понятно что они тут висят как предупреждения. -И так... Мой Кукольный театр похоти... Это очень сложная система. Во-первых, о составе. Рабыни? Безусловно. Те, кто был куплен, обманут или доставлен сюда в состоянии полного краха. Но есть и те, кто пришел сам. О, их больше, чем ты думаешь. Мир полон женщин, которые устали от скуки, от ответственности за свою жизнь. Они жаждут сильной руки, которая скажет им, что делать, как одеваться и когда дышать. Они приходят за тем самым чувством принадлежности, которое ты сама ощутила. Для них мой особняк — это единственное место на земле, где их истинные желания не считаются грязными,-Джеффри налил себе виски. -Но есть насилие,-Крикнула Максвелл. Ее трясло от ужаса - Физическое насилие? — Джеффри коротко засмеялся. Низко, бархатно но с издевательскими нотками.— Гислейн, я — Доминант. Я — Людоед. Мой язык общения с теми, кто мне подчиняется, включает в себя боль. Я не бью ради забавы — это было бы примитивно и скучно. Но я использую боль как инструмент. Как способ дисциплины, как способ разрядки, как способ довести девушку до того самого состояния сабспейса, когда всё остальное исчезает и остается только мой голос и её ощущение моей власти. Бывает ли это жестоко? Безусловно. Бывают ли моменты, когда грань между удовольствием и страданием стирается окончательно? Всегда. Но в этом и заключается суть нашего контракта. Они отдают мне право распоряжаться их телом и их болью. И я пользуюсь этим правом с той же тщательностью, с какой ювелир гранит алмаз. - Но ты ломаешь людей. Тех кто тут как Рабыни,- Гислейн слушала его и понимала: оон чудовище. Этому нет оправданий... -Слом личности?-Джеффри вскинул бровь и в его глазах вспыхнуло что-то поистине дьявольское. О, да. Это основа моего метода. Ты не можешь построить новый храм, не разрушив старую лачугу до самого фундамента. Чтобы женщина стала по-настоящему моей, чтобы она обрела тот покой, который ты сейчас чувствуешь, она должна сначала пройти через точку полного крушения. Я методично выжигаю в них всё, что они считали своей личностью: их ложные принципы, их гордость, их привязанности к миру морали и норм. Я ломаю их волю не ради самого процесса разрушения, а ради того, чтобы на этом пустом месте вырастить нечто новое — абсолютную, кристально чистую преданность мне. Это не просто «слом», это перерождение. И да, для стороннего наблюдателя это выглядит как уничтожение личности. Для меня — как освобождение. Гислейн не знала что и думать... Это звучало ужасно, и вместе с тем честно. -А клиенты? Они могут причинять боль девушкам?-Спросила Максвелл. -Без моего одобрения никогда. Если кто-то посмеет тронуть кого-то из моих кукол, он тут же становится едой для Хищников,-Джеффри говорил спокойно.-Девушки лояльны мне, я защищаю их. Любое неповиновение давится. Либо физически, либо с помощью наркотиков... белая Фрезия и черный Ландыш идеально превращают бунтарок в зомби. Гис ощущала что задыхается... Это ужасно, это за гранью... Но бросить его из-за этого... После всего что они пережили... Это было бы неправильным.