По ту сторону дождя

Синь Хуа, находившийся ближе всех, рванул вперёд, даже не успев подумать. Рука его метнулась вниз. Пальцы сомкнулись на запястье юноши. Он сделал рывок, потом ещё один. И ещё, пока мышцы не заныли от напряжения, пока песок не отпустил. Эшэ Лин поднялся на ноги. Он стоял, опираясь на колени, и в глазах его плескалось то, чего Синь Хуа никогда там не видел. Это была чистая растерянность, ошеломление и непонимание того, как это могло произойти. Он, Эшэ Лин, Принц демонического города, воин, прошедший сотни битв, — провалился в песок, как последний новичок, не успевший вовремя почувствовать опасность. Его реакция, всегда молниеносная, всегда безупречная, подвела его. Впервые за долгое, очень долгое время. Он отряхнулся. Движения были резкими и нервными. Потом смахнул песок с золотых одежд, с волос, с лица. В каждом жесте сквозило раздражение: на себя, на свою глупость, на то, что позволил себе отвлечься, позволил мыслям уйти куда-то не туда, забыть о том, где он находится и что его окружает. — Спасибо, — выдохнул Эшэ Лин только тогда, когда они уже нашли укрытие, притом, неожиданно неплохое. Его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём слышалась странная смесь благодарности и недоверия, будто он сам не понимал, почему позволил кому-то помочь себе. Принц кивнул. Перед глазами Синь Хуа все еще стояли глубокий черный провал и непривычно бледный Эшэ Лин. — Не стоит. Мы же друзья. Синь Хуа сказал это просто, без тени насмешки или вызова. Просто констатировал факт — так говорят «сегодня ветрено» или «песок горячий». Для него это было естественно, очевидно, не требующее доказательств. — А ты, оказывается, умеешь говорить слова благодарности? — послышалось со стороны Гуан Фэна. Но Эшэ Лин проигнорировал его. Будто Гуан Фэн был пустым местом, будто слов его не существовало в природе. Он смотрел только на Синь Хуа. — Дружба? Среди демонов? Ты что повредился рассудком? Оставь эти пустые речи. Объяснять тебе что-то, будто играть перед коровой на цине! — Это... не глупость... — Твоя надежда — это яд, сладкий и смертельный. Тебя следовало бы назвать Эй Чжи — Глупец, Питающийся Иллюзиями. — Он поймал взгляд Синь Хуа и не отпускал его. — Она ослепляет. А слепца я прикончу первым, когда придут настоящие тигры. — Но... Но я всë же надеюсь. — Надежда — это росток, пробивающийся сквозь пепел. Путь демона — это сам пепел, что душит всё живое. Ты выбрал не ту дорогу, Принц. Она тебя сожрёт. Это было абсолютной правдой. Надежда всегда была одним из немногого, что помогало Синь Хуа двигаться вперед. Она горела в его груди, как маленький, но упрямый огонёк, который не гас даже в самые тёмные ночи. Хотелось верить в лучшее, иначе зачем тогда жить? Хотелось верить, что получится найти свой путь. Хотелось верить, что они с Эшэ Лином смогут стать родственными душами или хотя бы просто братьями... — Путь демона и путь надежды — это разные пути. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. — Кажется, мне что-то подобное уже говорили... Но если путь демона — это отказ от надежды, то это не мой путь. Эшэ Лин удивленно взглянул на него, как будто видел впервые. Его зелёные глаза на миг стали другими, будто в них мелькнуло что-то неуловимое, что-то, что он сам не мог объяснить. Гуай Шао решил вмешаться: — Если демоническая сущность Вам почему-то так не нравится, можно будет обратиться к кианитовому пламени. Как только мы его заберем... — Да, я помню... Не зря же Синь Хуа проводил время в библиотеке. Переждав, пока песчаная буря перестанет лютовать, они снова выдвинулись в путь. Долгожданный оазис встретил их внезапно вылетевшей из-за стены стрелой. Они только вышли из-за бархана, только увидели вдали спасительную зелень пальм и блеск воды, как воздух прорезал тонкий, свистящий звук. Острая тень промелькнула в поле зрения — чёрный росчерк на фоне ослепительно-голубого неба. Траектория её была выверена до совершенства. Она летела точно в спину Эшэ Лина, в то место между лопаток, где не было защиты, только тонкая ткань. И оказалась бы там. Если бы не Синь Хуа. Он не думал. Не рассчитывал сил. Просто тело его сработало быстрее разума. Ноги оттолкнулись от песка. Руки выбросились вперёд. И он обрушился на Второго Принца всей своей тяжестью, сбивая его с ног за мгновение до того, как стальное остриё должно было войти в плоть. Их тела грубо шлёпнулись на горячий песок. Синь Хуа даже не почувствовал удара. Только облачко золотистой пыли взметнулось вокруг них, забилось в нос, в рот, в глаза, ослепляя, заставляя кашлять и тереть веки. Он лежал на Эшэ Лине, прижимая его к земле. Сквозь шум в ушах слышал только бешеный стук собственного сердца и чьё-то сдавленное дыхание под собой. Стрела вонзилась в песок рядом, жалобно задрожала оперением и замерла, напоминая о том, что смерть была всего в одном коротком шаге. — Я... — Щеки Синь Хуа ярко вспыхнули. Он замер, осознав вдруг, в какой позе находится. Распластанный на Эшэ Лине, прижимающий его к земле всем телом, чувствуя под собой жар чужого тела сквозь тонкую ткань одежд. Второй Принц дёрнулся. Это было не сильно, не резко, а скорее рефлекторно. Будто тело его отреагировало раньше, чем разум успел включиться. Светлые брови сошлись к переносице. Глаза расширились на долю мгновения. И в этой изумрудной глубине мелькнуло что-то... растерянное, непонимающее, почти испуганное. Он так давно не был так близко к другому человеку. Так давно не чувствовал чужого дыхания на своей шее, чужого сердца, бьющегося в унисон с его собственным, чужого веса, прижимающего к земле, не дающего пошевелиться. Щёки Эшэ Лина тронул лёгкий, едва заметный румянец. То, чего не видел никто и никогда за годы его существования. Он дёрнул плечом, пытаясь сбросить с себя Синь Хуа. Однако движение вышло каким-то неуклюжим, неловким, совсем не похожим на его привычную грацию. — Встань, — голос его прозвучал хрипло, сдавленно, будто слова приходилось выдавливать сквозь стиснутое горло. Синь Хуа не шевелился. То ли от шока, то ли от непонимания, то ли просто не мог заставить тело слушаться. — Встань, я сказал! — повторил Эшэ, и на этот раз в голосе прорезалась знакомая сталь. Он резко выдохнул, зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, то них снова было холодное, спокойное пламя. Ни следа недавней растерянности. Только привычная маска, надетая так плотно, что, казалось, приросла к коже. Собрав волю в кулак, он упёрся ладонями в грудь Синь Хуа и резко, но не грубо оттолкнул его. Это было ровно настолько, чтобы освободиться. Потом он сел, отряхнул песок с одежды. Лицо его уже не выражало ничего, кроме холодного, отстранённого спокойствия. — Быстро... — поблагодарил Эшэ Лин, когда они спрятались за ближайшими деревьями. Эшэ Лин... похвалил его? Глупое тепло разлилось в груди. Синь Хуа поймал себя на том, что лицо само растягивается в улыбку, и поспешно нахмурился, кусая губу. «Его что, подменили?» Гуай Шао не смог не пошутить: — А ты удивительно медленно. Он откуда-то достал колоду карт. На вид они были совершенно обычные, потрёпанные, с выцветшими рисунками и засаленными от частого использования краями. Ничего особенного, подумал бы любой, кто бросил бы на них мимолётный взгляд. Просто старые карты, каких много в придорожных лавках и игорных домах. Но они перестали такими казаться, когда полетели. Одним плавным, почти ленивым движением Гуай Шао метнул их в сторону стены. Колода рассыпалась в воздухе веером. Каждая карта, отделившись от остальных, обрела собственное направление, собственную цель. Они разрезали воздух с тихим, певучим свистом, словно стая бумажных птиц, выпущенных на волю после долгого заточения. Траектории их были непредсказуемы. Одна из карт начисто срезала торчавшую из стены стрелу. Лезвие бумаги прошло сквозь древко, не встретив сопротивления. Стрела, только что готовая к новому выстрелу, бессильно рухнула вниз, рассыпавшись на две половинки. Остальные карты вонзились в глиняную кладку по самую середину, образовав на стене замысловатый узор — веер, развернутый в обратную сторону. Стрелка тоже не было, когда они осторожно подошли к стене. Никто не выскочил с криком, не бросился в атаку, не попытался скрыться. Были только карты, торчащие из глины, и ни следа крови, ни отпечатков ног, ни даже намёка на то, что здесь вообще кто-то находился. Будто стрела вылетела сама собой. Гуай Шао присвистнул сквозь зубы, подошёл к стене и выдернул одну из карт. Осмотрел её, повертел в пальцах и понюхал. — Ничего, — сказал он задумчиво. — Даже запаха не оставили. Чисто. Он убрал карты обратно в рукав. Лицо его, обычно насмешливое и беззаботное, впервые за весь поход стало серьёзным. — И что это был? — удивленно спросил Гуай Шао. — Видимо, какая-то ловушка сработала. — с сомнением ответил Гуан Фэн. Он подошёл к стене и осторожно провёл пальцами: — Но знаете что ещё страннее? То, что здесь никого нет. Раньше это был довольно оживлённый город. — Ночь. Спят все. — Да. И стража спит. И вообще... — Гуан Фэн обвёл взглядом пустынные улочки, где ветер гонял клочки пыли. — Живые города так не выглядят. А ещё здесь раньше было полно демонических существ, например, скорпионов. Много скорпионов. Они везде: под камнями, в щелях стен, в тени домов. Ночью выползают охотиться, днём прячутся от солнца. Подумав, Гуай Шао согласился: — Да, пожалуй. И что здесь произошло тогда? В воздухе висело ощущение чего-то нечистого. — Хэй, Эшэ Лин, не посмотришь? Луна нынче почти полная... — Гуай Шао бросил взгляд на серебряный диск, висящий в небе. — Нет. Второй Принц скривил губы, будто уловил неприятный запах. Его пальцы нервно постукивали по ножнам сабли. — Вы вообще о чём? Не понял Синь Хуа. Он чувствовал себя лишним в этом разговоре. — Неважно. Пошли. Туда. Синь Хуа, который до этого надеялся поспать в комфорте, расстроился, но был вынужден согласиться. Его ноги ныли от усталости, а веки казались уже совсем опухшими. — И почему ты не хочешь рассказать? — Зачем? Эшэ Лин даже не повернулся, продолжая идти вперёд. Его тень на песке была длинной и угловатой. — У каждого за спиной тень, — тихо сказал Синь Хуа. — Интересно, какая история отбрасывает твою? Синь Хуа смотрел ему в спину. На прямую линию плеч, на то, как напряжены лопатки под тканью одежд, на то, как пальцы, сжимающие рукоять Лэнхэ, чуть заметно подрагивают. Эшэ Лин остановился, не оборачиваясь. Его плечи напряглись ещё больше. — Некоторые тени должны оставаться в прошлом. А некоторым Принцам не следует совать нос в чужие погреба. Там водятся крысы... и не только. За этими словами чувствовалась боль — старая, въевшаяся в душу, как сырость в старую древесину. Синь Хуа хотелось бы залечить эти раны, но увы, в этом случае он скорее усугубил бы их, поэтому пришлось отступить. «Что же у него в жизни было такого, что теперь он настолько...» Мысль оборвалась, не найдя подходящего слова. К счастью всех, колодец они нашли быстро. Дальнейший путь так же прошёл ещё более гладко. Через ещё несколько дней они, уставшие и загоревшие, выехали к гористой местности, где должен был располагаться клан Ло. Скалы вздымались в небо. Узкая тропа вилась прямо между ними. — Мы через горы пойдём? Синь Хуа с отчаянием смотрел на препятствие. Его спина протестующе ныла при одной мысли о новом испытании. — Нет. — Гуан Фэн устало провёл рукой по лицу. — Видите эту расщелину? И правда, неприметная расщелина была прямо перед ними в нескольких ли. Это был узкий проход, больше похожий на шрам на лице горы. — Да. — Подъедем ближе, и там будет вход. — Добавил Гуай Шао. — Там внутри целый лабиринт, но всё равно это лучший путь. — И откуда ты столько знаешь... — пробормотал Синь Хуа, но последовал за остальными. — Разведка, разведка. — Гуай Шао потянулся, как пригревшийся на солнце кот. Через десять минут они были на месте. Синь Хуа и его спутники замерли, ощущая, как холодный ветер, пропитанный запахом мокрой земли, бьёт им в лицо. Камни торчали из земли, образуя лабиринт, который одновременно притягивал и пугал. В воздухе витало колоссальное количество ци. Тени, которые не могли принадлежать ничему живому, скользили между камнями, исчезая и появляясь вновь. Иногда доносились странные звуки то ли шепот, то ли смех, которые заставляли кровь стынуть в жилах. Здесь, в этом месте, время, казалось, потеряло свой смысл. Всё было пропитано отчаянием. Синь Хуа почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине. Он знал, что дворец Князя Ло где-то внутри этого горного массива, но путь к нему лежал через этот железную бездну, где каждый шаг мог стать последним. — Что, Ваше высочество, испугалось? — С усмешкой, наклонившись, спросил Гуай Шао. — Нет! — У вас такой растерянный вид, будто вы ожидали увидеть что-то другое. — Пояснил Гуай Шао. Синь Хуа медленно выдохнул, пытаясь успокоить своё учащённое сердцебиение. Каждый вдох здесь был словно глоток ледяной воды. Он чувствовал, как руки покрываются гусиной кожей. Его взгляд скользил по окружающему пейзажу, но он не мог найти ничего утешительного. Он почувствовал, как холодный пот стекает по его спине, пропитывая одежду. Звуки, доносящиеся из глубин лабиринта, становились всё громче. Синь Хуа почувствовал, как его разум начинает сдаваться под давлением этого места. Он сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном, но даже земля под ногами казалась ненадёжной. Гуан Фэн, стоявший рядом, казалось, не был так сильно затронут атмосферой этого места. Однако даже его обычно уверенное выражение лица теперь было слегка напряжённым. Он бросил взгляд на Синь Хуа. В его глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать беспокойством. — Мы должны двигаться вперёд, — тихо сказал Синь Хуа, больше для себя, чем для других. Он сделал шаг вперёд. Земля под его ногами снова отозвалась глухим эхом. — Эй Чжи, не переживай, если что, я тебя защищу. — Прошептал на ухо юноше Эшэ Лин с ухмылкой. Синь Хуа почувствовал, как его щёки заливает лёгкий румянец. Он быстро опустил взгляд, чтобы скрыть своё смущение. Его сердце, уже и так учащённо бившееся от напряжения, теперь заколотилось ещё сильнее. Принц не ожидал таких слов от Эшэ Лина, особенно сейчас. Юноша попытался собраться с мыслями. — Я... я не переживаю, — пробормотал он. — Просто это место... оно словно хочет нас убить. Эшэ Лин слегка улыбнулся. Его глаза сверкнули в полумраке, словно он нашёл в этой ситуации что-то забавное. Юноша шагнул ближе к Синь Хуа. Его голос звучал мягко, но уверенно: — Хорошо. Синь Хуа поднял взгляд, встретившись с завараживающими глазами Второго Принца. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он лишь кивнул, чувствуя, как смущение постепенно сменяется благодарностью. — Да, — наконец прошептал он, едва слышно. Гуан Фэн, наблюдавший за этой сценой, слегка покачал головой, но в его глазах мелькнула тень улыбки. — Ну что, закончили обмениваться нежностями? — с лёгкой насмешкой в голосе спросил он. — Мы всё ещё в самом сердце этой железной бездны. И дворец Князя Ло ждёт нас. Давайте двигаться, пока эти тени не решили, что мы слишком задержались. Синь Хуа быстро отступил на шаг, снова почувствовав, как его лицо заливает краска. Эшэ Лин лишь рассмеялся, но его взгляд на мгновение задержался на шее Синь Хуа, прежде чем он повернулся к Гуан Фэну. — Ты прав, — сказал он, его голос снова стал твёрдым. — Пошли.