По ту сторону дождя

— Ваше Высочество! Войдя в комнату, Синь Хуа застал Хуа Сэньлина, сидящим у окна. — Ты готов? — ... — Идти на поиски друга. Если хочешь... мы можем пойти сейчас. — Что? — Юный господин Хуа смутился. — Да... конечно. Я просто... предавался размышлениям. — Хорошо. Тогда пойдём. Я покажу тебе это место. У выхода их ждали Гуай Шао и Гуан Фэн. — Мы пойдём одни. — Принц, мы... — Не обсуждается. Гуай Шао переглянулся с Гуан Фэном и нехотя согласился. — Мы будем рядом. — Пошли? — Да... По пути Хуа Сэньлин мягко поинтересовался: — Эшэ... Он? — В порядке Они прошли по долгому коридору, попав в южные покои. — В этом месте держат всех пойманных людей. Как бы мне не было прискорбно, но я не могу им помочь. Если твой друг ещё жив, то он будет где-то здесь. Хуа Сэньлин посмотрел на тёмный проём. Ноздри защипало от запаха. Он сглотнул, пытаясь не подавать виду, что его мутит. — Там... — начал он, но голос сел. — Тебе может стать плохо, — ровно сказал Синь Хуа, не оборачиваясь. — Держись рядом со мной. Не смотри в глаза. Не отвечай, если позовут. И не вздумай кого-то жалеть — это здесь не помогает. Хуа Сэньлин кивнул, хотя Синь Хуа этого не видел. Маска на лице скрывала выражение его лица, но не напряжение, которое оно излучало. Они вошли. Пещера, где содержались заключённые была довольно просторной. Но даже это не спасало её от тошнотворного запаха плоти. Здесь и держали заключённых, и убивали, и выдерживали, чтобы она обрела вкус. От такого зрелища сердце неподготовленного могло застыть от ужаса. В полумраке клеток мелькали пустые глаза — те, кто уже сдался. В углах горели тусклые факелы. Их пламя едва освещало пространство, создавая длинные, дрожащие тени, которые словно оживали и шевелились в такт тревожному гулу, доносящемуся из глубины пещеры. Клетки и камеры, вырубленные прямо в скале, были переполнены людьми. Их измождённые лица, покрытые грязью и кровью, выражали лишь пустоту и безнадёжность. Некоторые из них лежали на холодном каменном полу, едва дыша. Другие сидели, прижавшись к стенам. Их глаза блуждали в темноте. Время от времени раздавались стоны и крики. Но они быстро затихали, подавленные тяжестью окружающего ужаса. В центре пещеры находилось нечто, напоминающее алтарь, покрытый тёмными пятнами засохшей крови. Вокруг него валялись обрывки цепей, орудия пыток и останки тех, кто не выдержал испытаний. — Идём, — Синь Хуа потянул его за рукав. — Здесь только крестьяне и рабы. Твой друг не тут. Хуа Сэньлин сделал шаг. Второй. Краем глаза он заметил движение в ближайшей клетке — к прутьям прижалось лицо. Женщина. Глаза огромные, белые, смотрят сквозь. — Господин... — прошелестело из темноты. — Господин, воды... Хуа Сэньлин остановился. Рука сама потянулась к фляге на поясе. — Не смей, — тихо, но жёстко сказал Синь Хуа. Он даже не обернулся. — Если дашь одной — завтра тут будет сотня таких же. И все будут умирать у тебя на глазах. Хуа Сэньлин замер. Женщина в клетке всхлипнула и отползла в темноту. — Идём, — повторил Синь Хуа. Хуа Сэньлин, несмотря на свою привычку не обращать внимание на жестокость, не мог не почувствовать, как холодная тревога проникла в самое нутро. Это место было напоминанием о том, насколько хрупка грань между жизнью и смертью. И как легко можно потерять всё, что дорого. Он бросил взгляд на Синь Хуа, пытаясь угадать, что тот чувствует. Но лицо юноши под маской оставалось непроницаемым. Удалось разглядеть лишь промелькнувшую тень боли. Проходя мимо камер, они каждый раз натыкались на взгляды людей, которые уже утратили волю к жизни. Сердце обледенело от такого ужаса. — Здесь точно только крестьяни? — Да, камеры с заклинателями будут чуть дальше. — Он не заклинатель. Но, возможно, его за него могли принять, ведь одежда и лицо у него были не самые плохие. — Хорошо. Пойдём дальше. Они продолжили свой путь вглубь пещеры, шагая мимо бесконечных рядов клеток. Хуа Сэньлин старался не смотреть в глаза узникам. Однако их пустые, полные отчаяния взгляды словно преследовали его. Он чувствовал, как тяжесть этого места всё сильнее давит на его сознание. — Здесь те, кого не убили сразу, — пояснил Синь Хуа, пробираясь между клетками. — Полезные. Кто умеет шить, варить, считать. Их иногда продают обратно в мир людей, если семьи выкупают. — А если не выкупают? — тихо спросил Хуа Сэньлин. Синь Хуа ничего не ответил. Только указал вперёд, где за следующим поворотом открывался проход вниз. У входа стоял демон-надзиратель. При виде Принца он вытянулся и поклонился, но на Хуа Сэньлина уставился с откровенным любопытством. — Человек? — удивился он. — Ваше Высочество, вы... — Отойди, — бросил Синь Хуа, даже не сбавляя шага. Надзиратель отступил, но взгляд не убрал. Хуа Сэньлин почувствовал, как этот взгляд скользит по нему, оценивая, взвешивая, прикидывая цену. Ему стало физически тошно. Они спустились ниже. — Ты уверен, что он может быть здесь? — тихо спросил Хуа Сэньлин, стараясь не выдать своего волнения. — Если он здесь... других мест нет. — Его голос чуть дрогнул. Смотри под ноги, — предупредил Синь Хуа. Хуа Сэньлин посмотрел. И пожалел. Вдоль стены, прямо на камнях, лежали тела. Три. Пять. Десять. Не в клетках — просто брошенные, как мусор. Груда окровавленной одежды и того, что когда-то было людьми. — Не успели убрать, — равнодушно заметил Синь Хуа, перешагивая через руку, торчащую из-под верхнего трупа. — Здесь держат тех, кто опасен. Заклинатели, воины и целители. Их не продают — слишком рискованно. Только еда или опыты. Хуа Сэньлина не выдержал. Его вывернуло. Он упал на колени, содрогаясь, пытаясь вдохнуть, но воздух был таким же мертвым, как те тела у стены. Его рвало желчью. Есть в этом месте сегодня он так и не смог. Синь Хуа остановился. Смотрел сверху вниз, не двигаясь. Ждал. Когда спазмы прекратились, Хуа Сэньлин поднял голову. Глаза слезились, лицо было мокрым от пота и слёз, которых он даже не заметил. — Я думал... — прохрипел он. — Я думал, я знаю, что такое жестокость. Я видел многое. Но это... — Привыкнешь, — коротко сказал Синь Хуа и протянул руку, помогая подняться. Хуа Сэньлин посмотрел на эту руку. Потом на лицо за маской. В глазах Принца не было ни жалости, ни презрения. Только усталость. Бесконечная, тяжелая усталость человека, который проходил здесь сотни раз. — Ты... — начал Хуа Сэньлин. — Ты каждый день это видишь? Синь Хуа не ответил. Просто повернулся и пошёл дальше. У следующей камеры Хуа Сэньлин замер. Изнутри донёсся голос — тихий, почти неслышный, но отчётливый: — Господин... господин, вы за мной? Хуа Сэньлин прильнул к окошку. В полумраке он увидел молодого человека — почти мальчишку — в изорванной, но когда-то дорогой одежде. Юноша смотрел прямо на него с такой надеждой, что у Хуа Сэньлина оборвалось сердце. — Вы... вы за мной? — повторил юноша, пытаясь подняться. — Я ждал, я знал, что придут, я... Хуа Сэньлин всмотрелся в лицо. Чужое. Совершенно чужое. — Я... — начал он, не зная, что сказать. — Это не он, — Синь Хуа подошёл и заглянул в окошко. — Отойди. Юноша в камере увидел маску. Увидел демона. Надежда в его глазах погасла, сменилась ужасом. Он отполз в угол, забился, закрывая голову руками. — Нет... нет, пожалуйста, не надо, я не хочу... — Пошли, — Синь Хуа дёрнул Хуа Сэньлина за рукав. — Но он... — Он не твой друг. Ты не можешь ему помочь. Если начнёшь жалеть каждого, то сойдёшь с ума к концу дня. Хуа Сэньлин позволил увести себя. Но спиной он всё ещё чувствовал взгляд того парня. Они спустились в самый низ. Здесь факелов почти не было. Только редкие отблески света выхватывали из темноты металлические двери, тяжёлые засовы, ржавые цепи. — Вот здесь, — сказал Синь Хуа, указывая на ряд камер, — те, кого считают особо опасными, — голос Синь Хуа звучал глухо, отдаваясь эхом от стен. — Если твоего друга нет здесь... Хуа Сэньлин подошёл к первой камере и заглянул внутрь. Там сидел мужчина с измождённым лицом. Его одежда была порвана, а руки покрыты ранами. Он даже не поднял головы, когда Хуа Сэньлин окликнул его. — Это не он, — прошептал Хуа Сэньлин, чувствуя, как горечь наполнила его сердце. Они двинулись дальше, проверяя каждую камеру. В каждой из них была своя история страданий, своя трагедия. Но ни в одной из них не было того, кого он искал. — Может, его уже нет в живых? — невольно вырвалось у Хуа Сэньлина. — Здесь не одна камера. Вдруг из глубины пещеры донёсся слабый стон. Хуа Сэньлин замер, прислушиваясь. — Ты слышал? — спросил он, поворачиваясь к Синь Хуа. Тот кивнул и двинулся вперёд, к последнему ряду камер. Здесь свет факелов был ещё тусклее. — Здесь, — сказал Синь Хуа, указывая на камеру в самом углу. Хуа Сэньлин подошёл и заглянул внутрь. Его сердце заколотилось. На полу камеры лежал человек. Его лицо было скрыто в тени, но одежда, хоть и изорванная, всё ещё сохраняла следы былого благородства. Он было того же телосложения, возраста, что и Синь Хуа. — Хэй, — тихо позвал Хуа Сэньлин, стараясь не напугать узника. Человек медленно поднял голову, и Хуа Сэньлин увидел знакомые черты. — Синь... — прошептал Хуа Сэньлин, чувствуя, как сжалось горло. — ...Хуа, это ты? Человек не ответил. Посмотрел с таким видом, будто его сейчас будут убивать. Сам же Синь Хуа медленно повернул голову в сторону Хуа Сэньлина. — Что...что, что ты только что сказал?! Хоть сердце Хуа Сэньлина колотилось на пределе, это оказался вовсе не он. — Помогите! Помогите мне выбраться! — Взмолил человек в клетке. Потом он увидел рисунок на шее Синь Хуа. И врезался спиной в стену. Хуа Сэньлин отпрянул от клетке, пытаясь успокоиться. —  Это не он... Не он... Синь Хуа повторил вопрос, вцепившись в руку Хуа Сэньлина. — Как... ты... назвал... этого... человека? — Синь Хуа. Синь Хуа тот час охватил какой-то страх. Что это за человек, который его ищет? Может, это совпадение? Может, есть ещё какой-то Синь Хуа. Он не знал никакого Хуа Сэньлина до момента их встречи. Юноша схватил Хуа Сэньлина ещё крепче и нервно оттащил того в сторону. — Ты... ты уверен? — тихо, шепотом, спросил Синь Хуа. — Как я могу ошибаться? — Но... — Что-то не так? Принц помедлил, потом тихо сказал: — Ты... Не мог бы снять маску? — Господин, всё хорошо? — Прохрипели проходящие демоны. Синь Хуа поднял руку, не оборачиваясь на них: — Да. Хуа Сэньлин помедлил, но развязал завязки. Маска спала с его лица. Синь Хуа охватил страх. Он отшатнулся назад с застывшем на лице ужасом. — Ци... Ци Лань?! Демоны обернулись и заметив рядом с Наследным Принцем человека из известного рода и увидев то, как неоднозначно Принц на него смотрет, сразу подняли тревогу. Гуай Шао с Гуан Фэном тот час прибежали на крики от входа в пещеру. Синь Хуа всё ещё пребывал в шоке, но всё же попытался успокоить всю эту толпу. Личная охрана заметив замешательство Принца, растолкала рядовых демонов, приказав им закрыть рты. Синь Хуа сорвав с себя маску и схватив Ци Ланя за ладонь, быстро поспешил скрыться. — Синь...Синь Хуа?! — Так же ошарашенно произнёс тот. — Надень обратно маску. Ты как яркий шëлк среди грубой мешковины для демонов. Ци Лань только и смог выплюнуть: — Ты... Синь Хуа тащил Ци Ланя за собой петляя по коридорам. Стража осталась позади, но он чувствовал их ошарашенные взгляды спиной. Он не думал. Он просто бежал. И только захлопнув за собой дверь своих покоев, позволил себе остановиться и перевести дух. Он оперелся на неё руками, стоя спиной к Ци Ланю. Его дыхание было учащённым, а на языке был какой-то привкус пепла. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Ци Лань, его прошлое, теперь стоял в его комнате. И не просто стоял. Он был здесь, а до этого и следовал за ним. — Синь Хуа... — тихо произнёс Ци Лань, его голос дрожал. — Ты... ты жив? Как это возможно? Я думал, что тебя убили... Я так долго тебя искал. Синь Хуа медленно повернулся. Его лицо было бледным. В глазах читалась смесь страха, гнева и растерянности. Он не знал, что сказать. Как объяснить всё это? Как объяснить, что он, наследный принц демонов? — Господин Ци... — наконец произнёс он. Его голос звучал глухо, словно он говорил сквозь туман. — Вы... тебе не следовало сюда приходить. Юноша сделал шаг навстречу, засуетившись: — Но я... Но я думал, что ты мёртв! Я искал тебя, но меня схватили. Я не смог добраться до правды. — Люди из вашего клана продали меня, как ненужную вещь... Обманом заманив к работорговцам. — Я отдам приказ, чтобы с ними разобрались по всей строгости закона. Почему... почему ты не вернулся? Я бы... Он хотел сказать «я бы защитил тебя» или даже «моё сердце всё это время разрывалось от беспокойства». Но слова показались ему пустыми и неуместными. Как он мог говорить о защите, когда сам не смог её дать? В его клане над ним день и ночь издевались все, кому не лень. — Как ты стал Наследным Принцем демонов?! Синь Хуа вздохнул, чувствуя, как тяжесть прошлого и настоящего сдавливает его грудь. Он медленно опустился на край кровати. Его руки дрожали, а мысли путались. Ци Лань стоял перед ним. Его глаза были полны недоумения и боли. В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим шумом за окном и учащённым дыханием обоих. — Ци Лань... — начал Синь Хуа. Его голос был тихим, но твёрдым. — Всё, что произошло... это не просто случайность. Меня продали. Мой покойный отец... Это не тот человек, кого я ранее считал отцом. Мой настоящий отец — демон, и я... я его сын. Наследник. Когда я попал в руки работорговцев, меня доставили сюда, в царство демонов, и... всё изменилось. Ци Лань молчал. Его лицо выражало смесь шока и недоверия. Он медленно опустился на стул, словно ноги больше не могли его держать. — Ты... ты всегда знал? — наконец спросил он. Его голос дрожал. — Нет, — резко ответил Синь Хуа. — Я узнал об этом только здесь. И я... я не мог просто уйти. Я не мог вернуться к тебе, к нашей жизни. Здесь я стал кем-то другим. Кем-то, кого ты, возможно, не сможешь принять. Ци Лань закрыл глаза. Его лицо исказилось от боли. Он сжал кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Ты думаешь, что я не смогу принять тебя? — прошептал он. — Синь Хуа, я искал тебя все это время. Я думал, что ты мёртв, но я не мог смириться с этим. И теперь ты говоришь мне, что ты демон? Что ты наследный принц этого... этого места? Синь Хуа встал: — Ци Лань, я не прошу тебя принять это, но я всё ещё тот же человек. Тот, кого ты знал. Просто... теперь у меня другая судьба. И я не могу уйти. Ци Лань посмотрел на него. Его глаза были полны скрываемых слёз. Он медленно поднял руку и коснулся лица Синь Хуа, как будто проверяя, не видение ли это. — Ты... ты действительно здесь, — прошептал он. — Ты жив... — Ци Лань, я... — Эй Чжи, я хотел... Неожиданно раздался голос от дверей. В них стоял Эшэ Лин, который сначала вошёл, смотря в пол. Он шёл поговорить о сегодняшнем утра, разобраться. Но как только он поднял взгляд от услышанного имени, в глазах вспыхнул багровый туман ярости. Он замер на пороге. Стража почувствовала, как по коже пробежал мороз от исходящей от него ярости. Он в один скачок подбежал и ударил по лицу Ци Ланя: — Ты! Одного имени было достаточно, чтобы тот потерял самообладание. Он схватил Ци Ланя за воротник, прижимая его к стене: — Ты! Как посмел ты, ничтожный отпрыск клана Ци, переступить этот порог? Убери свою руку — не смей осквернять его! — голос Эшэ Лина был низким и звенящим от ненависти.— Ты думаешь, что можешь просто так прийти сюда после всего?! Ци Лань, хоть и был ошеломлён ударом, попытался вырваться, но Эшэ Лин, даже после вчерашнего унижения, был в разы сильнее. — Эшэ, остановись! — Синь Хуа шагнул вперёд, пытаясь разнять их. — Ты не понимаешь, что происходит! — Я понимаю всё слишком хорошо! Второй Принц резко повернулся к Синь Хуа. На миг юноши показалось, что его глаза были полны слез? — Он предал тебя и бросил умирать! И теперь, когда ты взошел на вершину, он является сюда с лицемерными оправданиями? Ты столь милостив, что простишь подобное? Я знал, что с этим Хуа Сэньлином что-то не так! — Второй Принц, это не так! — Ци Лань наконец нашёл голос, его слова были тихими, но уверенными. — Я не знал, что он жив! Я искал его все время! Я думал, что его убили! — Ложь! — Эшэ Лин обрушил на него новый удар. На этот раз в живот, заставив того согнуться от боли. — Ты не искал его! Ты забыл о нём, как и все остальные! — Он ещё раз несколько раз ударил того по лицу, отчего весь рот был теперь в крови. Синь Хуа, видя, что ситуация выходит из-под контроля, резко схватил Второго Принца за руку, оттаскивая его от Ци Ланя. — Эшэ, остановись! — голос Синь Хуа сорвался, в нем слышалась боль и мольба. — Ты не знаешь всей правды. Юноша стиснул зубы. Глаза налились голубым туманом. В них мелькнуло что-то, что он тут же подавил: — Ты... ты защищаешь его? — прошептал он, его голос дрожал. — После всего, что он сделал?! — Нет, я! Голос Синь Хуа дрогнул, срываясь. В его глазах читалась мучительная растерянность. — Ты требуешь от меня того, что я не могу дать. Не сейчас. Не вот так. Просто дай мне время разобраться. Прошу. Эшэ Лин медленно опустил руки. — Хорошо. Хорошо.  Я понял... Твой выбор сделан. Синь Хуа не ответил сразу. Он посмотрел на Ци Ланя, который всё ещё лежал, прижавшись к стене. Затем он посмотрел на Второго Принца, чьё лицо выражало смесь боли и подступающего холода. — Эшэ, — наконец сказал он. — я... — Увести! — Голос Эшэ Лина не повысился, но в нём зазвенела такая угроза, что стражники за дверью вытянулись в струну. — Что?! В комнату вбежало несколько демонов. — В клетку мерзавца! — Повторил Эшэ Лин. — Нет! Стража стояла, переводя взгляд то на Эшэ Лина, то на Наследного принца. — Осмелитесь ослушаться моего приказа?! Этот заклинатель из мира людей пробрался сюда обманом. Нужно разместить гостя со всеми удобствами. — Я не позволю! Я выше по статусу, они будут слушаться меня! Эшэ Лин замер. И в его взгляде, помимо ярости и боли, мелькнуло стремительное, ледяное презрение. Именно так, грубо и прямо, могли бы спорить из-за куска баоцзы на задворках мира людей. Его грудь задрожала, на глазных яблоках появились красные прожилки. — Выше по статусу? Так вот, как ты заговорил, Ваше Высочество! Значит я для Вас всё время был просто подчиненным?! Синь Хуа осёкся. Эшэ, который всегда был рядом, который поддерживал его, защищал, был его опорой в этом мире демонов... — Эшэ... — начал Синь Хуа. Его голос дрожал. — Ты... ты не просто подчинённый. Ты мой брат. Но я не могу позволить тебе убить Ци Ланя. Это несправедливо. Второй Принц сжал кулаки и шагнул вперёд. Затем остановился, будто борясь с собой. Его губы были плотно сжаты. — «Брат»... — Эшэ Лин горько усмехнулся, запрокинув голову. — Какое удобное слово. Оно оправдывает любую слабость и любую несправедливость. Оно позволяет закрыть глаза на предательство прошлого и растоптать верность настоящего. Синь Хуа опустил глаза, чувствуя, как тяжесть ситуации давит на него. Он не знал, что ответить. Ци Лань был частью его прошлого, человеком, в котором он когда-то видел хоть какую-то опору, но теперь всё было так сложно. — Эшэ, — наконец сказал он, подняв глаза. — Я не прошу тебя понять это. Я прошу тебя довериться мне. Эшэ Лин смотрел на Синь Хуа, словно пытаясь найти в его глазах ответы на свои вопросы. Но ответов не было. — Так значит, пути назад действительно нет? — голос Эшэ Лина опустился до опасной, ледяной тишины. — И этот дворец для тебя так и не стал домом, раз в нём всегда есть место для таких... гостей? Синь Хуа не ответил. Он не знал, что сказать. Он не мог выбрать между прошлым и настоящим, между Ци Ланем и Эшэ Лином. Это было невозможно. — ... я не выбираю никого. Синь Хуа выдыхнул. Его лицо сделалось в тот час непроницаемым. Он направился в сторону двери, отодвинув Эшэ одной рукой. Когда его тень скрылась из виду, юноша так и продолжал стоять, смотря в след. Ци Лань, с трудом поднимаясь, сплюнул кровь и обратился к Эшэ Лину. Его голос, полный не столько боли, сколько горького понимания, был тих: — Второй Принц... Ваша ярость — это меч, который рубит не врага, а руку самого владельца. Вы сами оттолкнули его, не оставив ему иного выбора, кроме как сделать свой. Юноша вышел следом, а Эшэ Лин всё ещё ошеломлëнно стоял, смотря вслед. Стража, стоявшая рядом, переглядывалась, не зная, что делать. Они никогда не видели Второго Принца таким. Он всегда был холодным, расчётливым, контролирующим свои эмоции. Но сейчас он выглядел совершенно разбитым. — Второй Принц... — осторожно начал один из стражников, но Эшэ резко обернулся. — Замолчите. Все, вон отсюда! Поймайте этого Ци Ланя и заприте! Стража поспешно покинула комнату, оставив Эшэ Лина одного. Он стоял посреди комнаты. Вся его ци бурлила и выходила из-под контроля — Хэ-хэ-хэ!!! Горькая усмешка тронула его губы: — Я всё это время был его тенью и его мечом. А его взгляд... ищет того, кто однажды этот меч воткнул ему в спину?! Он чувствовал, как боль сжимает его сердце. Он всегда знал, что Синь Хуа это не просто человек, которому он служит. И теперь, когда он видел, как Синь Хуа выбирает другого после всего, он чувствовал, как весь его мир снова перевернулся. Как и в тот злополучный день. — Хорошо. Очень хорошо...