По ту сторону дождя

Второй Наследный Принц стоял у окна своих покоев, глядя на багровое небо Пустоши. Руки он держал за спиной, сцепив пальцы в замок — единственное, что выдавало напряжение. За его спиной почтительно замер Ли Шо, старый слуга, отвечающий за связь с дворцом. — Его Величество требует вашего присутствия, — в который раз повторил Ли Шо, теребя свиток с княжеской печатью. — Торги начнутся через три дня. Вам выделят место справа от трона. — Я слышал, — не оборачиваясь, ответил Эшэ Лин. Голос его звучал ровно, но старый слуга знал господина слишком хорошо, чтобы обмануться этой ровностью. — Ваше Высочество, может быть, всё же стоит… — Я сказал: я слышал. Ли Шо замолчал, переминаясь с ноги на ногу. Свиток в его руках жалобно хрустнул. Эшэ Лин молчал долго. Так долго, что старый слуга уже решил, что аудиенция окончена и можно уходить. Но Принц вдруг заговорил снова: — Он знает, что я ненавижу это. Знает и приглашает, Ли Шо. — Ваш Отец… — Не смей называть его так при мне, — отрезал Эшэ Лин, и в голосе его впервые за весь разговор проскользнул холод. — Он Князь Пустоши. И больше никто. Ли Шо склонил голову, признавая ошибку. — Князь Пустоши желает видеть вас на торгах, Ваше Высочество. Это честь. — Это унижение, — поправил Эшэ Лин, наконец поворачиваясь от окна. — Он хочет, чтобы я смотрел, как продают людей. — Это и есть порядок вещей, Ваше Высочество, — осторожно заметил Ли Шо. — В Пустоши. Эшэ прошел к столу, где лежал еще один свиток — личное приглашение от отца, написанное собственноручно. Князь Пустоши редко утруждал себя письмом, и этот жест должен был означать особое расположение. Эшэ Лин видел в нем только насмешку. «Сын, — писал Князь, — на торгах будет много интересного. Говорят, привезут заклинателей из человеческого мира. Помнится, ты интересовался людьми. Приходи, выберешь себе игрушку.» Эшэ Лин сжал свиток так, что тонкая бумага жалобно затрещала. — Игрушку, — повторил он вслух, смакуя слово, словно яд. — Он предлагает мне выбрать игрушку. — Ваше Высочество, может быть, стоит хотя бы показаться? На час, не больше. Владыка… Владыка не любит, когда его приглашения игнорируют. Эшэ Лин резким движением швырнул свиток обратно на стол. — Я знаю, что он не любит. Он вообще много чего не любит. Не любит, когда ему перечат. Не любит, когда его планы рушатся. Не любит, когда кто-то смеет иметь собственное мнение. — Ваше Высочество… — Уйди, Ли Шо. Старый слуга поклонился и попятился к двери. Но перед тем как выйти, задержался на пороге. — Ваше Высочество, простите старика за дерзость, но… ваше упрямство ничего не изменит. Торги состоятся. Людей будут продавать. А вы будете стоять в стороне...Или будете присутствовать и, может быть, сможете хоть кому-то помочь. Эшэ Лин вскинул голову, и взгляд его стал острым: — Помочь? Каким образом? Купить? Освободить? Ты забыл, что случилось в прошлый раз, когда я попытался вмешаться? Ли Шо потупился. Он помнил. Три года назад Эшэ Лин попытался выкупить семью человеческих рабов, чтобы отпустить их на волю. Князь Пустоши узнал об этом, улыбнулся своей страшной улыбкой и приказал казнить всех троих прямо на глазах у сына. «Чтобы знал, — сказал он тогда, — что милосердие в Пустоши — это роскошь, которую могут позволить себе только слабые». — Я ничего не могу для них сделать, — тихо сказал Эшэ Лин, отворачиваясь обратно к окну. — Ничего, кроме как не участвовать в этом фарсе. — Тогда не участвуйте, — неожиданно твердо ответил Ли Шо. — Но хотя бы придите и посмотрите им в глаза. Чтобы они знали: не все демоны одинаковы. — Ты слишком много думаешь, старик, — сказал он после паузы. — Старикам положено думать, Ваше Высочество. У них нет сил делать, остаётся хотя бы думать. Дверь за Ли Шо закрылась, и Эшэ Лин остался один. В наступившей тишине было слышно, как за окном завывает ветер Пустоши. *** За день до торгов ко Второму Принцу зашёл Фу Ван. — Владыка требует тебя во дворец, — без предисловий объявил Фу Ван, входя в покои Эшэ Лина без стука. Второй Наследный Принц даже не обернулся от книги, которую читал. Сидел в кресле у окна, перелистывал страницы с таким видом, будто происходящее вокруг его совершенно не касалось. — Я занят. — Ты всегда занят, — Фу Ван опустился в соседнее кресло, закинул ногу на ногу. — Но сегодня занятость не освобождает от визита к отцу. Он зовёт лично. Перед торгами хочет обсудить... ты знаешь. — Я не пойду на торги. — Знаю. Ты уже три дня это твердишь. Но Владыка, кажется, решил иначе. Эшэ Лин наконец поднял взгляд от книги. — И что же, он пришлёт стражу? Свяжет меня и притащит силком? Фу Ван усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Зачем стражу? Он прислал меня. Сказал передать, что если ты не явишься по-хорошему, он пригласит на торги твоего драгоценного… как его? Того человека, что живёт у тебя в голове? Книга в руках Эшэ Лина дрогнула. — Не смей. — Я не смею, — развёл руками Фу Ван. — Это Владыка смеет. Он всё знает. И если ты будешь упрямиться, он сделает так, что этот… призрак станет явью. В самом худшем смысле. Эшэ Лин побелел. Пальцы, сжимающие книгу, побелели тоже. — Этот жалкий пёс не посмеет. — Посмеет. Ты же знаешь его. Прошли несколько минуи молчанья. — Ладно, — выдохнул Эшэ Лин, закрывая книгу. — Я пойду. — Умница, — Фу Ван поднялся. — И вот ещё что. Владыка хочет, чтобы ты выглядел… соответствующе. — Я надену чёрное. — … — Чёрное, — повторил Эшэ Лин, и в голосе его звякнул металл. Фу Ван покачал головой, но спорить не стал. — Как знаешь. Только не удивляйся потом, что Владыка будет злиться. — Я никогда не удивляюсь тому, что отец злится, — отрезал Эшэ Лин. — Это единственное, в чём он последователен. Фу Ван вышел, а Эшэ Лин ещё долго сидел неподвижно, глядя в стену. Потом встал, подошёл к шкафу и достал парадные одежды — те, что надевал лишь по самым торжественным и самым ненавистным поводам. Чёрный шёлк, серебряная вышивка, тяжёлый пояс с фамильными камнями. Он одевался медленно, словно готовился к казни. Что, в общем-то, было недалеко от истины. *** Гуан Фэн сидел у изголовья, меняя уже десятое по счету полотенце на лбу Наследного Принца. Лицо Синь Хуа залило алым, щеки впали, а запекшиеся губы шептали что-то бессвязное. Он метался в бреду третьи сутки. — Температура не спадает, — мрачно констатировал Гуай Шао, появляясь в дверях с очередным отваром. — На что он только надеялся... — Помолчи, — устало осадил его Гуан Фэн. — Лучше скажи, что во дворце слышно. Гуай Шао поставил чашу с дымящимся отваром на столик и тяжело опустился на соседний стул. — Шумно. Князь Пустоши торги затеял. Такой размах, что весь Мир Демонов только об этом и говорит. Приглашения разослали всем, у кого есть хоть капля влияния: герцогам, военачальникам, крупным работорговцам из Мира Людей. — Торги? — Гуан Фэн поморщился. — Ненавижу, когда начинается это столпотворение. Гуай Шао понизил голос: — Я краем уха слышал, что Второй Наследный Принц в бешенстве. Его же отец нарочно пригласил, хочет унизить при всех. А Эшэ Лин терпеть не может эту показуху с рабами. Гуан Фэн покосился на мечущегося Синь Хуа. — Хорошо, что Синь Хуа в таком состоянии. Если бы он узнал... — Не узнает, — оборвал его Гуай Шао. — Ци Лань — Принца нельзя одного оставлять. Синь Хуа на кровати вдруг застонал громче и выгнулся дугой. — Ци... Лань... — выдохнул он. — Нет... не смейте... Гуай Шао долго смотрел на мечущегося Синь Хуа, потом перевел взгляд на Гуан Фэна. — А ты сам пойдешь? На торги. — Вдруг нарушил молчание Гуай Шао, и голос его прозвучал как-то слишком буднично для этой обстановки. Гуан Фэн удивленно вскинул бровь, не отрывая полотенца ото лба Синь Хуа. — С чего это вдруг? Гуай Шао пожал плечами, старательно отводя взгляд: — Говорят, товар отменный привезут. Из Мира Людей. Может, приглядишь кого? Себе. Гуан Фэн поперхнулся воздухом. — Себе? — переспросил он, словно не расслышал. — Ты сейчас серьезно? — А что такого? — Гуай Шао наконец поднял глаза и посмотрел на него в упор. — Все берут. Вон, даже у Цзю Лина уже трое. Фу Ван вообще коллекционирует. А ты что, хуже? Гуан Фэн аккуратно сменил полотенце на лбу Синь Хуа. Поправил сбившееся одеяло и только потом повернулся к собеседнику. — Ты пил что ли? — спросил он подозрительно. — Или меня проверяешь? Я за два года ни одного раба не купил, и ты знаешь почему. — Знаю, — не сдавался Гуай Шао. — Потому что гордый. Потому что «люди — не вещи». Потому что Синь Хуа так научил. Но Синь Хуа сейчас вон лежит, дышит еле-еле, и ему плевать, купишь ты кого-то или нет. Гуан Фэн прищурился, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Ты к чему это клонишь? Гуай Шао замялся, покрутил в руках пустую чашу из-под отвара, поставил ее обратно. — Да к тому, что эти торги... Они же не просто так. Князь там такие страсти раздует, что мало не покажется. Если мы оба тут просидим, можем важное пропустить. А если один из нас пойдет — легально пойдет, как гость, под видом интереса к торгам — тогда и посмотрим, и не привлечем внимания, и... — И прикупишь себе пару рабов для конспирации? — перебил Гуан Фэн. Гуай Шао дернулся, как от пощечины. — С чего ты взял, что я себе? Я тебе про тебя спрашивал! — А сам покраснел. — Ничего я не краснел! Это отвар горячий, я обжегся! Гуан Фэн издал приглушённый недовольный звук и отвернулся к окну, за которым багровое небо демонического города медленно наливалось густой чернотой. — Знаешь, — сказал он тише, — если ты хочешь кого-то купить — купи. Я не осужу. Но не прикрывай это заботой о Синь Хуа. Он бы не одобрил. Гуай Шао надолго замолчал. Потом поднялся, прошелся по комнате, остановился у изголовья кровати, глядя на бледное лицо господина. — А ты никогда не хотел? — спросил он вдруг. — Чтобы...чтобы кто-то был рядом? Не как слуга, а... ты понял. Гуан Фэн усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Нет... — Почему? — Замолчи, — отрезал Гуан Фэн. — Лучше скажи: пойдешь на торги или нет? Гуай Шао помялся, потом решительно тряхнул головой. — Пойду. Только глянуть. Обещаю ничего не покупать. — Конечно. Я тебя знаю: увидишь кого-то с глазами, как у того, из твоего прошлого, и раскошелишься. Гуай Шао промолчал. Но по тому, как дрогнули его пальцы, сжимающие край рукава, Гуан Фэн понял, что попал в точку. — Ладно, — вздохнул он. — Иди. Только будь осторожен. И если вдруг увидишь там Ци Ланя или кого из знакомых Синь Хуа — делай вид, что не знаешь. Не ввязывайся. Принц, когда очнется, сам разберется. — А если разбираться будет поздно? — тихо спросил Гуай Шао. Гуан Фэн посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. — Это не наша забота. Мы всего лишь охрана. Гуай Шао кивнул и бесшумно выскользнул за дверь, оставив Гуан Фэна одного с бредящим Синь Хуа и тяжелыми мыслями. *** В дальней части дворца, там, где располагались покои приближенных Князя Пустоши, собралась небольшая компания. Цзю Лин, развалившись на мягких подушках, лениво помешивал бамбуковой палочкой в чаше с ледяным вином. Напротив него, поджав под себя ноги, сидел Фу Ван и задумчиво рассматривал свои идеально заточенные ногти. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял Ма Мэн, чье каменное лицо, как всегда, не выражало эмоций. Цзюнь Туань сидел у окна, свесив ногу. — И что ты думаешь? — нарушил тишину Цзю Лин, обращаясь к Фу Вану. — Много сегодня наторгуют? Фу Ван лениво повел плечом. — А какая разница? Князю важно не количество, а процесс. Ему нравится смотреть, как эти человеческие псы друг перед другом выслуживаются. — А мне нравится смотреть, как товар выводят, — мечтательно протянул Цзю Лин. — Особенно когда они дрожат. Такие забавные. Ма Мэн издал горлом какой-то странный звук, отдаленно напоминающий хмыканье. — Тебе бы лишь бы кто дрожал. Хоть раб, хоть таракан. — Тараканы не дрожат, — возразил Цзю Лин обиженно. — Тараканы бегают. Это скучно. Цзюнь Туань бесшумно приблизился и зашелестел: — Говорят, сегодня привезут особый товар. Из человеческого мира. Девственниц, воинов, заклинателей… — Заклинателей? — Фу Ван вдруг оживился. — Это интересно. Давно заклинателей не выставляли. Помните того, прошлогоднего? Из ордена Цанцюн? Как он сопротивлялся… — Помню, — усмехнулся Цзю Лин. — Князь тогда повеселился от души. А этот что за птица? — Говорят, из какого-то мелкого ордена, — Цзюнь Туань понизил голос до едва слышного шепота. — Но с ним связана одна история. Говорят, он знаком с тем человеком, из-за которого наш Второй Принц сам не свой ходит. В комнате повисла тишина. Даже Ма Мэн, кажется, слегка насторожился. — Ты про того самого? — переспросил Фу Ван, и его глаза хитро блеснули. — Про Ци Ланя? — Тсс! — зашипел Цзю Лин, оглядываясь по сторонам. — Тише ты! Услышат еще. — Кто услышит? — возразил Фу Ван. — Тут только свои. Но ты, Цзюнь Туань, откуда такие подробности знаешь? Цзюнь Туань загадочно улыбнулся, отчего его лицо стало похоже на маску. — У стен есть уши. А уши, как известно, умеют слушать. — Брось свои загадки, — поморщился Цзю Лин. — Лучше скажи: Князь знает? — Князь Пустоши знает всё, — отрезал Цзюнь Туань. — Вопрос в том, что он с этим знанием сделает. Ма Мэн вдруг отлепился от стены и подошел ближе. Даже его каменное лицо приобрело какое-то подобие заинтересованности. — А Наследный Принц в курсе? Что его… тут будет? — Если не в курсе, то скоро узнает, — усмехнулся Фу Ван. — Владыка специально пригласил Эшэ Лина т телохранителей Принца. Думаю, сегодня нам предстоит интересное зрелище. Князь хочет проверить, насколько сын предан ему. — А если Эшэ Лин вступится? — спросил Ма Мэн. Все переглянулись. — Тогда будет крайне занимательно, ведь он сам приказал страже схватить его. Разговор прервал тихий стук в дверь. В комнату просунулась голова молодого слуги. — Господа, Князь требует всех в тронный зал. Торги скоро начнутся. — Идем, — Фу Ван грациозно поднялся, отряхнул безупречные одежды. — Пора занимать места в первом ряду. Они вышли в коридор, где уже царила суета. Слуги сновали туда-сюда, разнося подносы с угощениями и напитками. У одной из стен двое поварят о чем-то яростно шептались, и Цзю Лин, проходя мимо, приостановился, чтобы прислушаться. — …а я тебе говорю, тот жирный купец из человеческого мира привез целый обоз! — возбужденно шептал один, круглолицый слуга. — Там такие красотки! — Да ну? — недоверчиво протянул второй, тощий и длинный. — Откуда знаешь? — Сам видел! Их в комнаты заводили. Красивые, как не знаю что. Но одну я запомнил. Плакала горько, так жалко… — Жалко? — удивился тощий. — Нам людей жалеть не положено. — А я и не жалею, — обиделся круглолицый. — Плакала, значит живая. А живые дороже. — Это да, — согласился тощий. — Живой работать будет, а мёртвый... Цзю Лин, дослушав, усмехнулся и пошел дальше, догоняя остальных. А в это время в личных покоях Герцога Не Бяньхуа кипела своя жизнь. Сам Герцог уже отбыл в тронный зал, но его личный слуга, старый и опытный демон по имени Хуан Син, еще оставался, чтобы проверить, все ли готово к выходу господина. — Плащ подали? — строго спрашивал он у молодого помощника. — Подан, господин Хуан. — Веер? Тот, с нефритовой рукояткой? — На месте. — Деньги? Золото, серебро, драгоценные камни? Герцог Не может сегодня расщедриться. — Десять мешков приготовлено, господин Хуан. Хуан Син удовлетворенно кивнул и опустился в кресло, жестом отпуская слугу. Но едва тот вышел, как в комнату бесшумно проскользнула фигура. Хуан Син и бровью не повел — видно, ждал этого гостя. — Что узнал? — коротко спросил он. Фигура — тощий, неприметный демон в серых одеждах — приблизилась и зашептала: — Товар особый есть. Не для общего торга. Герцог интересовался… — Какой? — деловито осведомился Хуан Син. — Двое. Мальчик и девочка. Близнецы. Из знатной семьи. Особый… заказ. Хуан Син понимающе кивнул. Герцог Не Бяньхуа славился своими специфическими вкусами. — Цена? — Торг уместен. Но хозяин просил передать, что для Герцога — скидка. В знак уважения. — Хорошо, — Хуан Син достал из рукава маленький мешочек и протянул информатору. — Это задаток. Пусть придержат товар до конца основных торгов. Герцог подойдет после. Информатор исчез так же бесшумно, как и появился. В покоях Герцога Чжао Чэухуна, обстановка была куда более деловой. Сам Герцог уже ушел, но его управляющий, толстый и важный Чан Бо, проводил последний инструктаж для помощников. — Герцог Чжао сегодня настроен серьезно, — вещал он. — Ему нужны ремесленники. Кузнецы, ювелиры, целители. Если увидете кого-то с мозолистыми руками, с инструментом — хватайте не глядя. Деньги не вопрос. — А если девушки красивые попадутся? — спросил кто-то из помощников. — Девки потом, — отрезал Чан Бо. — Герцогу рабочая сила нужна. Он новые мастерские открывает. Но… если уж очень красивая, можно взять на заметку. Для подарков. — Кому подарки? — уточнил помощник. Чан Бо понизил голос: — Говорят, у Князя Пустоши скоро тот самый день, когда он в зашёл на престол Пустоши. Герцог хочет подарок подготовить особенный. Так что смотрите в оба. Слуги закивали, и Чан Бо отпустил их с наставлением не позорить честь Герцога Чжао. В другом крыле собрались самые приближенные слуги Эшэ Лина. — Он сам не свой с утра, — качал головой старый слуга по имени Хань Гэ, заведовавший гардеробом Принца. — Одежду выбирал, как на казнь. Черное выбрал, самое мрачное. — А ты чего хотел? — фыркнул его собеседник, молодой парень по имени Вэй Вэй, отвечающий за оружие. — Он на эти торги как на гору трупов идет. — Тсс! — шикнула на них пожилая женщина.— Не смейте так говорить о господине! Он Принц, Второй наследник! Он должен быть там. — Должен-то должен, — вздохнул Хань Гэ. — Но сердце у него не на месте. Я же вижу. Глаза пустые. И тут еще эти слухи… — Какие слухи? — насторожилась нянька. Хань Гэ оглянулся по сторонам и понизил голос: — Говорят, сегодня привезут того, кого наш Принц знает. Нянька побледнела: — Того самого? Из-за которого он… — Да, — кивнул Хань Гэ. Нянька схватилась за сердце: — Да как же переживёт это Наследный Принц?! — Никак, — мрачно ответил Вэй Вэй. — Принц который день сидит в своей комнате. Не будет его на торжестве. А вот Эшэ Лин...