Акира наслаждается своей новой жизнью

Утро началось с того, что Акира понял: бессмертие — штука классная, но от физики мира ёкаев оно не спасает. Когда сквозь щели сёдзи пробился первый луч солнца, Акира открыл глаза и глухо застонал. Голова не то чтобы раскалывалась, как у обычного человека, но внутри неё будто поселился маленький, вредный дух-сурикат, который методично стучал лапками по черепу изнутри. Прохладный воздух веранды, который вчера казался блаженством, теперь заставил его поглубже зарыться в футон. — Ёкайское похмелье... — прохрипел Акира в подушку. — Кицуко, чтоб тебя с твоими они и их пойлом. — Доброе утро, полуночник, — раздался тихий, до ужаса бодрый голос над ухом.Акира с трудом сфокусировал взгляд. Юки сидел рядом на коленях, уже полностью одетый, свежий, аккуратный и пахнущий чем-то мятным. Никаких следов ночного недосыпа на его лице не было и в помине. В руках он держал глубокую миску, от которой поднимался густой пар. — Я же говорил, что отвар нужно было допивать до конца, — Юки мягко, но настойчиво протянул ему миску. — Садись. Это мисо-суп с особыми грибами сиитаке из подземных рощ. Снимает хмель за пять минут. Акира кое-как принял сидячее положение, ворча под нос про «слишком правильных друзей», и сделал первый глоток. Суп оказался горячим, солоноватым и невероятно сытным. Буквально через пару минут тяжесть в затылке начала стремительно таять, а в теле снова появилась приятная легкость. Вредный дух-сурикат внутри головы собрал вещи и испарился. — Ладно, признаю, ты гений медицины, — Акира допил суп до капли и бодро поднялся на ноги, потягиваясь до хруста в позвоночнике. — Ну что, шеф-повар, я обещал помочь на кухне. Каков план? Будем готовить что-то местное или бахнем старый добрый человеческий завтрак? — Давай человеческий, — Юки едва заметно улыбнулся, забирая пустую миску. — Кицуко-сан уверяет, что у неё от местной еды уже изжога. Она просила «те странные хрустящие треугольники из риса и яичницу». Кухня в поместье лисицы была огромной, полутемной, со старинной каменной печью, но адаптированной под нужды Юки. Акира, чувствуя себя на удивление бодро, закатал рукава своей домашней юкаты и принялся за дело. Привычные человеческие действия давались уже легче, хотя его новая сила всё ещё требовала контроля. — Акира, полегче с ножом, — спокойно заметил Юки, не оборачиваясь от плиты. — Ты сейчас доску на две части распилишь. Акира посмотрел на нож, который он слишком сильно прижал к дереву, шинкуя зеленый лук, и усмехнулся: — Ой. Забыл. Сила ёкая, все дела. Он ослабил хватку и аккуратно дорезал зелень. На соседней сковороде уже аппетитно шкворчал бекон, который Юки умудрился раздобыть в человеческом городе (или выменять у какого-то очень предприимчивого духа-контрабандиста). Запах стоял просто умопомрачительный.В самый разгар готовки на кухню на цыпочках прокралась Кицуко. Выглядела она, мягко говоря, помято: уши уныло повисли, а хвосты безжизненно волочились по полу. Она молча уткнулась лбом в плечо Акиры и издала жалобный лисий писк. — Больше никогда... — пробормотала хозяйка поместья. — Больше никогда не буду пить с бывшими смертными. У тебя организм — железный. А у меня девять хвостов, и каждый сейчас болит отдельно.— Кто вчера кричал «погнали!» и швырял карты? — хохотнул Акира, аккуратно двигая плечом, чтобы не потревожить страдалицу. — Держись, лиса, Юки нас спасет. Юки, выдели ей антидот. Юки молча пододвинул к Кицуко пиалу с тем самым мятно-имбирным чаем. Лисица судорожно схватила её обеими лапами и затихла, мелкими глотками втягивая спасительную влагу.Через полчаса они втроем сидели на веранде, залитой ярким утренним солнцем. На этот раз перед ними стоял чисто человеческий завтрак: горка горячего риса, идеально поджаренная яичница, хрустящий бекон и миски с супом.Акира с удовольствием уплетал еду, щурясь от тепла. Он поймал взгляд Юки, который сидел напротив и молча, с какой-то тихой гордостью смотрел на него.