Тлеющие угли 1.0

Золотая клетка.

Гриффин закрыла глаза, отчаянно пытаясь сохранить остатки хладнокровия. Её грудь тяжело вздымалась, но она заставила себя сделать медленный, прерывистый вдох. Паника — это оружие слабых, а великая ведьма не имела права на слабость. ​В её гениальном уме с пугающей ясностью проносились факты. Сейчас каникулы. Школы пусты, преподаватели разъехались, а Совет Магикса не ждёт от неё никаких докладов как минимум месяц. Её исчезновение никто не заметит. Никто не начнёт поиски. Она абсолютно одна, заперта в этом подземелье с монстром, чей уровень силы сейчас превосходит её собственный. Но перспектива стать рабыней, безвольной служанкой этого надменного демона казалась хуже самой мучительной смерти. ​Его горячая ладонь всё ещё по-хозяйски покоилась на её талии, пальцы слегка сжимали плотный шёлк платья. От этого бесстыдного, властного прикосновения сердцебиение Гриффин предательски ускорилось, гулко отдаваясь в висках. Она ненавидела себя за эту реакцию, но тело помнило всё. Этот мерзавец знал её вдоль и поперёк. Семнадцать лет назад он успел изучить каждый изгиб её тела, каждую болевую и слабую точку, когда она была ещё юной, пылкой и ослеплённой его харизмой ведьмой. Но это было в прошлом! Теперь она — взрослая, мудрая колдунья, директриса великой школы. Она не должна, просто не имеет права снова идти на это унижение. Она дёрнула головой, пытаясь отстраниться от его губ, обжигающих её шею. ​— Лучше убейте, Валтор, — процедила она, и в её голосе смешались гордость и горькое отчаяние. — Не просите у меня того, чего я не смогу дать. Маг лишь тихо, снисходительно хмыкнул. Его хватка на её заломленной руке ничуть не ослабла, а свободная рука скользнула по её бедру, прижимая Гриффин к себе ещё плотнее. ​— Так постарайся, девочка моя, — промурлыкал он с издевательской нежностью, намеренно используя это снисходительное, давно забытое обращение. От этих слов Гриффин передёрнуло. — Тебе понравится. Я буду хорошим господином. Не обижу... если, конечно, ты будешь послушной. Ведьма стиснула зубы так сильно, что едва не сломала их. Её достоинство корчилось в агонии. Отдать себя ему добровольно? Стать его трофеем? Но перед её мысленным взором тут же вспыхнули картины пылающей Облачной Башни и безжизненных тел её учениц. Валтор не блефовал, он был способен устроить этот геноцид просто от скуки. ​— Где гарантия... — её голос предательски дрогнул, когда она выдавила из себя эти слова, признавая своё поражение. — Где гарантия, что вы сдержите обещание? Что не разрушите Магикс. ​Валтор чуть отстранился, чтобы заглянуть в её лицо. В его ледяных глазах плескался абсолютный, опьяняющий триумф хищника, загнавшего добычу в ловушку. ​— Даю вам своё слово, Гриффин, — ответил он мягко, но с той пугающей серьёзностью, которой нельзя было не поверить. Тёмные маги его калибра не бросались такими клятвами впустую. Гриффин зажмурилась. По её бледному, напряжённому лицу было видно, какой титанической внутренней борьбы ей стоил этот момент. Каждая клеточка её тела сопротивлялась. Ей до тошноты не хотелось сдаваться, не хотелось вновь становиться его тенью. Она попыталась ещё раз слабо дёрнуться, вырваться из его захвата, но это было лишь рефлекторное движение раненой птицы в когтях демона. Валтор даже не шелохнулся. ​Понимая, что выхода нет, великая директриса бессильно опустила голову, позволяя рассыпавшимся тёмно-фиолетовым прядям скрыть её лицо. ​— Будь проклят тот день, когда мы встретились... — прошептала она с такой ядовитой горечью, что от её слов, казалось, мог покрыться льдом каменный пол подземелья. Маг расплылся в довольной, порочной улыбке, упиваясь её покорностью. Он медленно отпустил её заломленную руку, но лишь для того, чтобы властно развернуть Гриффин к себе лицом и приподнять её за подбородок. ​— Знал, что вы согласитесь, — прошептал Валтор, и его большой палец собственнически скользнул по её разбитой губе, стирая каплю свежей крови. Гриффин медленно опустила длинные ресницы, пряча за ними полыхающий огонь ненависти и уязвленной гордости. Она проиграла эту битву, но её дух не был сломлен. Валтор, насладившись моментом своей абсолютной власти, отстранился. С показной, почти театральной педантичностью он поправил кружевные манжеты своего безупречного камзола, словно эта короткая стычка была для него не более чем лёгкой разминкой. ​— Пойдёмте, сударыня, — его тон был до омерзения светским, будто он приглашал её на вальс, а не констатировал факт её пленения. — Покажу вам ваши новые покои и заодно объясню ваши обязанности. Гриффин одёрнула испачканную ткань своего платья и вздёрнула подбородок. ​— Не переусердствуйте, сударь, — ядовито парировала она. — Ваше гостеприимство и так уже перешло все мыслимые границы. Маг лишь усмехнулся, пропустив её колкость мимо ушей, и галантным жестом указал на выход. Они поднялись по каменным ступеням и, покинув сырое подземелье, оказались в совершенно ином мире. ​Роскошная гостиная на первом этаже поражала воображение: стены, обшитые панелями из тёмного дерева, огромный камин, в котором тихо потрескивал магический огонь, массивные книжные шкафы и антикварная мебель, обитая тёмно-красным бархатом. Всё здесь кричало о древнем богатстве и безупречном, пусть и мрачном, вкусе хозяина. ​Валтор шел уверенным шагом победителя, проводя импровизированную экскурсию. ​— Запоминайте, дорогая, второй раз повторять не буду, — его голос зазвучал строже, обретая стальные нотки хозяина положения. — На первом этаже располагаются гостиная, кухня, столовая, библиотека и туалетные комнаты. На втором этаже — мой личный кабинет и спальни. Они поднялись по широкой дубовой лестнице на второй этаж. Маг толкнул массивную дверь из тёмного дерева, пропуская ведьму вперёд. Комната оказалась под стать всему особняку — просторная, выдержанная в готических тонах. В центре стояла огромная кровать под тяжелым балдахином, у стены — старинное ростовое зеркало в витиеватой раме, а напротив — массивный резной шкаф. ​— Ваша комната, Гриффин, — Валтор прислонился плечом к дверному косяку, с интересом наблюдая за её реакцией. — Нравится? Ведьма обвела помещение презрительным, ледяным взглядом, брезгливо покосившись на шёлковые простыни. ​— Я предпочитаю свои собственные покои и свой кабинет в Облачной Башне.

Новые правила.

​— Придётся отвыкать, — отрезал маг, отталкиваясь от косяка и делая шаг внутрь комнаты. — А теперь самое интересное. Ваши обязанности здесь просты, как дважды два. Вы будете выполнять всё, что я скажу. Беспрекословно. За каждое нарушение или попытку саботажа последует наказание. Уверяю, моя фантазия в этом плане безгранична. Гриффин скрестила руки на груди, её губы искривились в саркастичной усмешке. ​— Прекрасно. Прямо как в тюрьме строгого режима. ​— Не преувеличивайте, — Валтор подошел ближе, его ледяные голубые глаза оценивающе оглядели её с ног до головы. — И да... ваши наряды, конечно, прекрасны, спору нет. Но здесь вы больше не директриса. Вы — моя рабыня. И ваша одежда должна быть соответствующей статусу. Не дав ей и секунды на возмущение, Валтор щёлкнул пальцами. ​Гриффин мгновенно окутал густой багровый туман, пахнущий озоном и пеплом. Магия мягко, но настойчиво скользнула по её телу, стирая её прежний облик. Её распущенные тёмно-фиолетовые волосы взмыли вверх, послушно собираясь в строгий, но невероятно изящный пучок, обнажая длинную шею. Чёрное вечернее платье растворилось, уступив место новому, сногсшибательному, но откровенно провокационному наряду. ​Когда туман рассеялся, Гриффин инстинктивно бросила взгляд в ростовое зеркало. ​Её фигуру теперь туго стягивал жёсткий чёрный корсет со сложной шнуровкой, дерзко и выгодно подчёркивающий высокую грудь. Ниже шла облегающая юбка-карандаш глубокого, насыщенного винного цвета с экстремальным разрезом до самого бедра. Этот благородный бордовый оттенок идеально гармонировал с её фирменной бледной кожей, имеющей лёгкий, аристократичный зеленоватый подтон. Плечи укрывало лёгкое болеро в тон юбке. Образ завершали тёмные полупрозрачные чулки и новые туфли на головокружительно высокой, убийственно острой шпильке. Наряд был порочным, подчеркивающим её женственность и уязвимость перед новым хозяином. Валтор удовлетворённо кивнул, окидывая взглядом своё творение. ​— Вот. Так-то лучше. Гриффин стояла перед зеркалом, её янтарные глаза полыхнули чистой, концентрированной яростью при виде этого унизительно-соблазнительного одеяния. Она повернула голову, прожигая мага ненавидящим взглядом. ​— Спасибо, что хоть не голой заставляете ходить по вашему дому, — процедила она сквозь зубы. Валтор сделал плавный шаг, оказавшись прямо у неё за спиной. В отражении зеркала Гриффин увидела, как его губы изогнулись в хищной, многообещающей улыбке. ​— Хм... всё впереди, моя дорогая, — бархатно прошептал он. — Всё впереди. Гриффин резко развернулась, словно от удара хлыстом, брезгливо сбрасывая с себя остатки его обволакивающей ауры. Она отошла на несколько шагов к окну и демонстративно скрестила руки на груди, пытаясь усмирить бушующее внутри пламя. Корсет безжалостно стягивал ребра при каждом глубоком вдохе, служа физическим напоминанием её нового, унизительного положения. ​Валтор скрестил руки за спиной и окинул её точеную фигуру долгим, плотоядным взглядом. На его аристократичном лице расцвела сытая, торжествующая ухмылка. ​— И да... магию лучше не использовать, — бросил он тоном, каким обычно делают легкое предупреждение перед смертельной ловушкой. — Этот дом заколдован древними рунами. Любое чужое волшебство будет либо мгновенно заблокировано, либо... использовано против того, кто посмеет его применить. Уверяю, последствия вам крайне не понравятся. Ведьма вскинула подбородок, её янтарные глаза метали невидимые молнии. ​— Это всё? — процедила она сквозь зубы. Маг склонил голову набок, делая вид, что задумывается. ​— Пожалуй, да. Можете приступать, дорогая. Подайте мне бокал вина через час в кабинет. Оставив за собой шлейф морозной свежести и концентрированной тёмной энергии, демон развернулся и плавно, неспешным шагом победителя покинул спальню. Тяжелая дубовая дверь с тихим щелчком закрылась за его спиной, отрезая Гриффин от остального мира. ​Как только шаги Валтора затихли в коридоре, маска ледяной невозмутимости спала с лица директрисы. Она сжала кулаки так сильно, что длинные ногти впились в ладони. В её голове проносился ураган из самых изощренных, грязных и жестоких проклятий, которые только знала тёмная магия. ​«Самовлюбленный, тщеславный ублюдок», — мысленно шипела она, меряя шагами комнату. — «Больной садист. Демоническое отродье». Ей до зубовного скрежета хотелось разнести эту роскошную спальню в щепки, разбить старинное зеркало, разорвать этот пошлый, провокационный наряд на лоскуты. Но Гриффин была не просто сильной ведьмой. Она была гениальным стратегом. Истерика и бездумный бунт — это роскошь, которую она сейчас не могла себе позволить. Валтор не бросал слов на ветер, предупреждая о наказаниях, и, зная его извращенный ум и любовь к театральному доминированию, Гриффин совершенно не горела желанием выяснять на собственной шкуре, что именно он приготовил для непокорной рабыни. ​По крайней мере, не сейчас. Ей нужно было время. Нужно было изучить дом, найти слепые зоны его заклинаний, понять, как обойти руны, и придумать план мести. А для этого придется сыграть по его правилам и усыпить бдительность. ​Тяжело выдохнув, Гриффин поправила узкую юбку с разрезом, откинула мешающие мысли и провела рукой по идеально гладкому пучку волос. ​Она открыла дверь и вышла из спальни. В коридоре стояла звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь четким, ритмичным стуком её высоких шпилек по дорогому паркету. Спустившись по широкой лестнице на первый этаж, ведьма безошибочно нашла просторную кухню, обставленную по последнему слову магической техники, но выдержанную всё в том же мрачно-готическом стиле. ​На массивном столе из чёрного мрамора уже стояла принесенная из подвала пыльная бутылка того самого коллекционного вина, серебряный штопор и одинокий хрустальный бокал. Гриффин сверлила бутылку взглядом, живо представляя, с каким наслаждением она бы разбила её о светлую, надменную голову хозяина дома. Но вместо этого её бледные пальцы легли на холодное стекло, ловко откупоривая пробку. ​Отсчет пошел. Час почти истек, и пора было нанести визит в кабинет демона. Гриффин смотрела, как густое, рубиновое вино медленно наполняет хрустальный бокал. На мгновение внутри неё вспыхнуло почти детское, мстительное желание просто плюнуть в этот коллекционный напиток, но гордость и здравый смысл взяли верх. Дешёвые фокусы — удел обиженных девчонок, а она — великая ведьма, даже если сейчас на ней этот унизительный наряд. Взяв бокал за тонкую ножку, она развернулась и, чеканя шаг на своих немыслимых шпильках, неспешно направилась обратно на второй этаж. ​Толкнув тяжелую резную дверь, она оказалась в роскошном, поражающем своими масштабами кабинете. Вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи с древними фолиантами, в огромном камине из тёмного мрамора лениво потрескивал огонь, отбрасывая причудливые тени на массивную антикварную мебель из красного дерева. ​Валтор стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Он уже избавился от своего тяжёлого бордового плаща, оставшись лишь в строгих тёмных брюках, белоснежной рубашке и идеально скроенном камзоле, который выгодно подчёркивал широкие плечи и хищную осанку мага. ​Не оборачиваясь, демон произнёс своим фирменным, растягивающим слова тоном: ​— Хм, на три минуты позже. Гриффин остановилась посреди кабинета, даже не подумав подойти ближе. ​— Я вам не девочка на побегушках, чтобы бегать, — её голос звенел от сдерживаемого раздражения. — Тем более, на таких каблуках. Валтор медленно повернулся. В его льдисто-голубых глазах мелькнула опасная искра, но губы растянулись в снисходительной улыбке. Он подошёл, вальяжно забирая бокал из её рук. ​— Не дерзите, мисс Гриффин. На сей раз я вас прощаю... Ведьма изящно склонила голову набок, и её губы изогнулись в едкой, переполненной сарказмом усмешке. ​— О, вы слишком добры ко мне, повелитель. Валтор закатил глаза, делая неспешный глоток вина. Внутри себя он мог лишь усмехнуться. Эта женщина никогда не опустит перед ним голову. Даже загнанная в угол, лишенная магии, закованная в корсет и шпильки, она будет источать яд и презрение. Но именно это сводило его с ума. Именно это ему и нравилось. Демон скользнул взглядом по её точеной фигуре, по обнаженной линии шеи, по дерзкому разрезу юбки. Она совершенно не изменилась за эти семнадцать лет. Всё та же непокорная, гордая, невыносимо своенравная и... чертовски, убийственно привлекательная женщина. Сломленная кукла была бы ему скучна уже через час, но сломить такую королеву — это искусство. Гриффин скрестила руки на груди, прерывая его откровенный осмотр. ​— Что-то ещё? Валтор поставил бокал на край стола, его голос стал чуть ниже, приобретая властные, бархатные нотки: ​— Да, есть ещё одно небольшое поручение. Моя хорошая, очисти гранат и подай мне. Гриффин презрительно фыркнула, но спорить не стала. Обведя взглядом просторный кабинет, она заметила на небольшом резном столике у камина серебряную тарелку со свежими фруктами и изящный, остро наточенный ножик. ​Она подошла к столику. Взяв крупный, спелый гранат, ведьма сделала надрез и с лёгким хрустом разломила его на две половины. В серебряную пиалу посыпались драгоценные рубиновые зёрна. Процесс требовал аккуратности. Когда Гриффин с силой расколола плод ещё на две части, чтобы добраться до сердцевины, спелая мякоть не выдержала. ​Терпкий, густой алый сок хлынул по её пальцам. Поразительно, но ни одна капля не упала на её дорогой корсет или юбку. Зато её бледные руки с длинными ногтями оказались щедро испачканы красным, словно свежей кровью. Несколько капель, сорвавшись с кожуры, брызнули ей прямо на открытую ключицу и тонкую шею, ярко выделяясь на фоне зеленоватого оттенка её аристократичной кожи. ​Валтор замер. Он стоял у своего стола, и его взгляд был прикован к этой сцене. Контраст её бледных пальцев и сочащегося красного сока, её сосредоточенное лицо, эта капля, медленно стекающая по её шее к краю корсета... Демон смотрел на это жадно, тяжело сглотнув, словно загипнотизированный. Первобытный инстинкт тёмного мага смешался с голодом мужчины. ​Гриффин почти закончила очищать гранат, как вдруг волоски на её затылке встали дыбом. Она спиной ощутила обжигающий, давящий жар его ауры. Демон подошёл абсолютно бесшумно. ​Прежде чем она успела повернуться, Валтор встал вплотную позади неё. Его левая рука властно легла на её талию, а правая мягко, но непреклонно перехватила её запястье, испачканное соком. ​Гриффин замерла, её дыхание сбилось. Маг медленно поднёс её руку к своему лицу. В следующее мгновение она почувствовала прикосновение его горячих губ к своей коже. Валтор властно и неторопливо провёл влажным языком от её пульсирующего запястья к самому основанию пальцев, бережно и жадно слизывая сладкий гранатовый сок. От этого откровенного, интимного жеста по спине директрисы пробежала крупная дрожь. ​— Что... что вы делаете, Валтор? — её голос дрогнул, предательски сорвавшись на хриплый шёпот. ​Маг на секунду оторвался от её кожи. Его глаза потемнели, превратившись из льдисто-голубых в глубокие сапфировые омуты. ​— Новый ковёр, — прошептал он с хриплой, вибрирующей усмешкой, обдавая её запястье горячим дыханием. — Не хочу запачкать. Его поцелуи становились смелее, глубже, продолжительнее. Он перехватил её вторую руку, и его губы скользнули по её испачканным соком костяшкам, выцеловывая красные капли с каждого пальца. Этот процесс был почти непристойным в своей неспешности. Гриффин стояла ни жива ни мертва, её сердце билось как сумасшедшее, ударяясь о тугую шнуровку корсета. Закончив с её руками, Валтор тяжело выдохнул. Его голос прозвучал как заклинание: ​— Гриффин... Не давая ей опомниться, он положил руки на её обнаженные плечи и решительно, но плавно развернул ведьму к себе лицом. Гриффин замерла, абсолютно не понимая, как ей себя вести. Её хвалёный, острый разум, обычно мгновенно находивший выход из любой смертельной ловушки, сейчас словно парализовало. То, что творил этот демон, выходило за все рамки дозволенного. Это было не просто психологическое давление — это было прямое, бесстыдное вторжение на её территорию, пробуждающее воспоминания, которые она годами пыталась похоронить глубоко в подсознании. ​Она стояла лицом к лицу со своим прошлым, и её взрослая, мудрая натура отчаянно сопротивлялась этой гипнотической слабости. ​Валтор медленно склонился к её лицу. Его горячее дыхание обжигало её разбитую губу. Между их губами остались считанные сантиметры — мгновение, в котором время, казалось, полностью остановило свой ход. Гриффин видела безумный, торжествующий огонь в его голубых глазах и понимала: ещё секунда, и она окончательно потеряет контроль.

Ожидание триумфа.

Собрав в кулак всю свою гордость и остатки воли, ведьма сделала резкий, отчаянный рывок назад. Ей удалось вывернуться из его объятий, хотя шнуровка корсета болезненно впилась в ребра, а шпильки едва не подкосились на скользком полу. ​Не оглядываясь, тяжело стуча каблуками и придерживая подол юбки с глубоким разрезом, она стремительно пошла к выходу из кабинета. У самой двери Гриффин на секунду остановилась. Она взялась за круглую металлическую ручку и, обернувшись через плечо, наградила мага ледяным, полным ядовитого достоинства взглядом: ​— Приятного отдыха. ​Дверь за ней захлопнулась с глухим стуком. Валтор остался стоять посреди кабинета. Его руки, ещё хранившие тепло её тела, медленно опустились. На его аристократичном лице промелькнула тень досады — он явно рассчитывал на другую развязку. Однако эта мимолётная досада тут же сменилась хищной, самодовольной усмешкой. ​Демон неторопливо подошел к столу, взял хрустальный бокал с рубиновым вином и залпом, в один глоток, осушил его. Капля напитка осталась на его губах, и он слизнул её с явным удовольствием, глядя на закрытую дверь. ​— Ничего, дорогая, — негромко, с пугающей уверенностью произнес он в пустоту комнаты. — Скоро ты вновь станешь моей. Во всех смыслах. Гриффин практически влетела в свою спальню и с силой прижалась спиной к деревянному полотну двери, тяжело и прерывисто дыша. Её сердце колотилось так бешено, словно пыталось пробить грудную клетку. ​Ведьме катастрофически, мучительно не хватало воздуха. Она судорожно потянула пальцами край жесткого чёрного корсета, пытаясь ослабить его хватку, но это мало помогало. Самым страшным было не то, что она оказалась заперта в доме врага. Самым страшным было её собственное тело. ​Его поцелуи и прикосновения всё ещё фантомом ощущались на её коже. Бледные запястья и пальцы, которые он только что так тщательно очищал от гранатового сока, буквально горели, словно от невидимого ожога. Гриффин поднесла руки к лицу, глядя на чистую кожу, но до сих пор физически чувствовала властное, влажное прикосновение его языка и губ. На её шее, куда попали алые капли, пульсировало жаркое, фантомное тепло. ​Она закрыла лицо руками, пытаясь стереть, смыть это наваждение. Великая директриса Облачной Башни наконец осознала: Валтор собирается уничтожить её не физически. Он собирается забрать её волю, шаг за шагом сжигая её защиту своим Тёмным Огнём. И эта игра обещала быть долгой. Потребовалось около получаса, чтобы великая директриса окончательно пришла в себя. Стоя посреди полутёмной спальни, Гриффин медленно и глубоко дышала, пока колотящееся сердце не замедлило свой ритм, а фантомное тепло чужих губ на запястьях не сменилось привычным холодом рассудка. ​Она напряжённо прислушивалась к звукам огромного дома, ожидая, что дверь вот-вот распахнётся или в её разуме зазвучит властный голос демона с новым унизительным приказом. Но особняк хранил мёртвую тишину. Валтор, видимо, решил, что на сегодня с неё достаточно потрясений, и больше не беспокоил свою пленницу. ​Где-то на первом этаже гулко и протяжно пробили напольные часы. Двенадцать тяжёлых ударов эхом разнеслись по коридорам. Наступила полночь. ​Сил на гнев больше не оставалось. Гриффин подошла к массивному резному шкафу, распахнула тяжёлые створки и обнаружила внутри не только стопку безупречно мягких полотенец, но и целый гардероб, явно подобранный по её меркам. Взяв большое махровое полотенце, она направилась к неприметной двери сбоку от кровати. ​Ванная комната стала для неё настоящим открытием. В отличие от остального особняка, застрявшего в мрачной, готической аристократичности, здесь всё было обустроено по последнему слову современных технологий и магического комфорта. Стены и пол были выложены тёмным матовым мрамором с серебристыми прожилками. Приглушённый, тёплый свет создавал атмосферу дорогого спа-салона. В углу пряталась просторная стеклянная душевая кабина, а в самом центре комнаты, на небольшом подиуме, возвышалась огромная круглая ванна, совмещённая с мощным современным джакузи. Вода в ней уже слегка мерцала внутренней подсветкой, словно приглашая расслабиться. ​Но Гриффин выбрала душ. Сбросив с себя ненавистный тесный корсет и узкую юбку, она встала под тугие, обжигающе-горячие струи воды. ​Она пробыла там около получаса. Ведьма с ожесточением терла бледную кожу, пытаясь смыть с себя невидимые следы чужого присутствия, терпкий запах его мужского парфюма с нотками грозы и липкие остатки гранатового сока. Горячая вода постепенно делала своё дело: она расслабила сведённые судорогой мышцы, успокоила ноющую боль между лопатками — там, где она ударилась о каменную стену подземелья, — и смыла липкую паутину стресса. ​Выйдя из душа и насухо вытерев тело, Гриффин переоделась в приготовленную для неё ночную сорочку. Наряд был под стать её новому положению: роскошный, струящийся шёлк цвета тёмного изумруда. Сорочка длиною в пол спереди выглядела почти целомудренно, мягко облегая фигуру, но стоило ведьме повернуться к зеркалу, как она увидела, что спина была абсолютно, провокационно открыта до самой поясницы. Тончайшие перекрещивающиеся бретели лишь подчёркивали изящный изгиб её позвоночника. ​Гриффин лишь устало вздохнула, не найдя в себе сил злиться на очередную выходку Валтора. ​Она покинула ванную, вернулась в свои новые покои и, откинув тяжёлый тёмно-красный балдахин, легла на огромную кровать. Прохладные шёлковые простыни приятно скользнули по открытой спине. Физическое и эмоциональное истощение этого безумного, бесконечно долгого дня наконец-то взяло своё. Едва голова директрисы коснулась мягкой подушки, как остатки мыслей растворились в темноте. Великая колдунья закрыла глаза и мгновенно погрузилась в глубокий, тяжёлый сон без сновидений.