Тлеющие угли 1.0

Точка кипения.

Тем временем, в глубине кабинета, где тени, отбрасываемые угасающим камином, казались живыми, воцарилась совсем иная атмосфера. Валтор сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув длинные ноги к огню. Половина бутылки дорогого, обжигающего горло виски уже исчезла — демон не чувствовал опьянения, лишь приятную тяжесть, растекающуюся по телу. ​Его облик утратил ту безупречную чопорность, что была присуща ему при гостье. Белоснежная рубашка была расстегнута на несколько верхних пуговиц, обнажая бледную, жилистую шею и ключицы, а черная жилетка от камзола была небрежно брошена на ковер — там же, где раньше лежал его плащ. В этой небрежности читалась хищная расслабленность человека, который знает, что этот дом принадлежит ему безраздельно. Валтор задумчиво наблюдал, как языки пламени лижут поленья. В голове выстраивалась стратегия, четкая и холодная, как лед Омеги. Планы по захвату измерений не терпели суеты. Он решил начать с Андроса — его богатства, его мощные водные ресурсы станут идеальным плацдармом для дальнейшей экспансии. ​Где-то на периферии сознания мелькали донесения о так называемых «защитницах» волшебного измерения. Феи. Он усмехнулся, и этот звук больше походил на рычание. Эти порхающие существа, ослепленные своим светом и добротой, полагали, что могут остановить его? Они даже не представляли, с чем столкнулись. Валтор не считал их угрозой, лишь досадной помехой, которую можно раздавить, словно насекомое, одной лишь волей. ​Но мысли снова и снова возвращались к Гриффин. ​Семнадцать лет. Семнадцать лет, проведенных в ледяной тюрьме измерения Омега, где единственным его спутником была жажда мести. Он прекрасно помнил то предательство — её холодный взгляд, её решение тогда, много лет назад. Она думала, что избавилась от него, что стерла его с лица истории. Как же иронично, что теперь она находится здесь, в его «гостях», в полной его власти, лишенная магии, закованная в рамки, которые он для неё установил. ​Это было слаще, чем покорение любого королевства. ​Он сделал еще один глоток, смакуя обжигающую жидкость. В ней сейчас было столько жизни, столько вызова — эта гордая осанка, этот взгляд, полный ненависти, который она не могла скрыть даже при всей своей выдержке. Валтору было безумно любопытно: насколько её хватит? Сколько времени потребуется этой «железной леди», чтобы окончательно сломаться под давлением его присутствия? ​Валтор смотрел в огонь, но видел перед собой не угли, а лицо Гриффин в тот момент, когда он касался её рук. Она была как натянутая струна — еще чуть-чуть, и она лопнет. А он собирался насладиться этим звуком, когда её сопротивление окончательно превратится в покорность. Или в нечто гораздо более интересное. Демон медленно улыбнулся, и в глубине его глаз вспыхнул темный, предвкушающий огонь. Валтор осушил бокал до дна, наблюдая, как последние янтарные капли виски оставляют густые дорожки на стенках хрусталя. Огонь в камине почти потух, оставив лишь тлеющие угли, отбрасывающие багровые блики на стены кабинета. Алкоголь не лишал его рассудка, как простого смертного. Скорее, он действовал как катализатор — кровь бежала быстрее, мысли становились острее, но притуплялась та холодная, тысячелетняя выдержка, которую демон обычно держал под безупречным контролем. Он был далеко не трезв, но ясность ума никуда не исчезла. Лишь инстинкты обострились, требуя выхода. ​Тяжело вздохнув, маг поднялся с глубокого кресла. Пол на мгновение качнулся под ногами, но Валтор тут же восстановил равновесие. Он решил, что на сегодня с него достаточно планирования и интриг. Сон для него, создания Тёмного Огня, не был жизненной необходимостью, но погрузиться в некое подобие транса, дать отдых физической оболочке — идея здравая. ​Он неспешно покинул кабинет. В коридоре второго этажа было темно и тихо. Лишь лунный свет, проникающий сквозь высокие узкие окна, стелился по паркету причудливыми серебристыми квадратами. ​Проходя мимо покоев, отведённых Гриффин, Валтор остановился. Дверь оказалась неплотно прикрытой — видимо, уставшая ведьма даже не стала проверять, защёлкнулся ли замок. Из узкой щели не доносилось ни звука. ​Любопытство и то собственническое чувство, которое успело пустить корни в его сознании за этот вечер, толкнули его вперёд. Валтор бесшумно, словно тень, толкнул дубовую створку. ​Спальня была погружена в полумрак. Гриффин спала. Она лежала на боку, отвернувшись к панорамному окну, сквозь которое лился бледный лунный свет. Её роскошные тёмно-фиолетовые волосы, наконец-то освобождённые от строгой причёски, тяжелой блестящей волной рассыпались по подушке и спине, едва не достигая поясницы. Её дыхание было глубоким и ровным — сон сморил её окончательно. ​Маг медленно, не издавая ни звука, подошёл к кровати. Он смотрел на неё сверху вниз, впитывая её беззащитность, такую редкую и потому такую притягательную. Вдруг его взгляд зацепился за её левую руку, которая покоилась поверх тёмно-красного одеяла. В тусклом свете луны на её бледной коже виднелось что-то странное — неровности, тени, которых там быть не должно. Валтор нахмурился. ​Он протянул руку к небольшому серебряному подсвечнику на прикроватном столике. Лёгкий щелчок пальцев, крошечная искра тёмной магии — и три тонкие свечи вспыхнули ровным тёплым светом, разогнав тени у кровати. ​Маг наклонился ближе и очень осторожно, чтобы не разбудить её, повернул руку ведьмы ладонью вверх. ​Его ледяные глаза сузились до опасных щелей. ​Вся внутренняя поверхность её предплечья была усыпана старыми, давно затянувшимися шрамами. Тонкие, белёсые полоски. Их было много — слишком много. Некоторые выглядели как аккуратные, методичные порезы от хирургически острого лезвия или ритуального кинжала. А прямо по центру, от самого запястья и почти до локтевого сгиба, тянулся один длинный, глубокий шрам, явно оставленный в момент отчаяния. Валтор перевёл взгляд на её правую руку, которая была слегка приоткрыта из-под одеяла — картина была почти идентичной. ​«Как я мог этого не заметить?» — мысль молнией пронзила его разгорячённый алкоголем мозг. ​А затем он вспомнил. Когда он целовал её запястья в кабинете, слизывая гранатовый сок, он почувствовал на языке странный, едва уловимый привкус. Не магия. Что-то химическое, плотное. Косметика. Тональный крем высшего качества, замешанный на стойком фиксирующем заклинании. Она годами прятала эти увечья от посторонних глаз под слоем маскировки, которая, видимо, смылась сейчас, когда она принимала душ. ​Валтор не понимал. Он отказывался это понимать. Откуда? Кто посмел? Или... она сама? ​Но шок демона на этом не закончился. Когда он слегка сместился, свет свечей упал на её спину, открытую глубоким вырезом изумрудной сорочки. Волосы ведьмы разметались, обнажая бледную кожу. ​Валтор шумно втянул воздух, и в его груди зародился низкий, вибрирующий рык. ​Её спина была исполосована. Это были не тонкие порезы от лезвия. Это были грубые, рваные шрамы, пересекающиеся друг с другом, словно когда-то её кожа была безжалостно разодрана в клочья. Следы от хлыста. Уродливые, жестокие отметины, которые не смогли свести до конца даже самые сильные целители магического измерения. ​От удара о стену в его подземелье мог остаться синяк. Но то, что он видел сейчас, было следами старых, планомерных пыток. ​Ярость — холодная, всепоглощающая ярость — начала закипать в его венах, смешиваясь с алкоголем. Тёмный Огонь Дракона внутри него взревел, требуя найти того, кто это сделал, и сжечь его дотла, медленно, с наслаждением. Эта женщина принадлежала ему. Никто не смел оставлять на ней такие следы, кроме него. ​Пальцы Валтора дрогнули. Ему захотелось грубо растолкать её, вырвать из сна, схватить за плечи и потребовать ответов прямо сейчас. Заставить её говорить. ​Но он одёрнул себя. Гриффин была измотана, а он был слишком пьян и зол, чтобы вести этот разговор. Если он разбудит её сейчас, она просто закроется, ощетинится своими ледяными щитами сарказма и не скажет ни слова. Валтор медленно выпрямился, его челюсти были сжаты так плотно, что на скулах заиграли желваки. Он погасил свечи одним взмахом руки. ​— Завтра, — прошептал он в темноту, и его голос прозвучал как приговор. — Завтра утром ты расскажешь мне всё. ​И пусть только великая директриса попробует ему солгать. Он вырвет правду вместе с её гордостью, если потребуется. Валтор выскользнул из спальни Гриффин так же незаметно, как и проник туда. Ни единого шороха, ни единого колебания воздуха. Дверь закрылась за его спиной с едва уловимым щелчком. Но если внешне маг оставался воплощением ледяного спокойствия, то внутри него бушевал настоящий первобытный ураган. ​Широким, стремительным шагом он пересёк тёмный коридор и распахнул дверь в свои собственные покои. Эта комната, как и весь особняк, поражала мрачной, подавляющей роскошью: огромная кровать из чёрного дерева под бархатным балдахином, тяжёлые портьеры цвета воронова крыла, поглощающие лунный свет, и шкуры магических зверей на полу. Всё здесь было пропитано его аурой, жёсткой мужской энергетикой и концентрированной силой. ​Едва за ним захлопнулась дверь, Валтор резким, почти диким движением сорвал с себя белоснежную рубашку. Ткань жалобно треснула, пара пуговиц отлетела и со звоном покатилась по паркету, но маг даже не обратил на это внимания. Отбросив рубашку в кресло, он, оставшись по пояс обнажённым, начал нервно мерить шагами просторную комнату. Он двигался как разъярённый, загнанный в клетку хищник. ​Алкогольный дурман испарился в ту же секунду, когда он увидел её спину. Опьянение как рукой сняло. Сейчас его разум был пугающе, кристально чист, а в крови бурлил чистый адреналин, смешанный с первозданной тьмой. Кто? Этот вопрос пульсировал в висках, заставляя густые тени по углам комнаты дрожать и сгущаться. Кто, во имя всех тёмных богов, посмел сотворить с ней это?! Кто смел прикасаться к ней хлыстом, разрывая бледную кожу? Сама мысль о том, что кто-то ломал её, истязал, заставлял кричать от боли, вызывала у Валтора слепую, неконтролируемую ярость. Гриффин была его союзницей. Гриффин была его предательницей. Теперь Гриффин была его трофеем. Никто не имел права оставлять на ней свои следы! ​Демон резко остановился посреди комнаты, тяжело дыша. На кончиках его пальцев непроизвольно плясали багровые искры магии, готовые сорваться и уничтожить всё вокруг. ​Но сквозь пелену гнева пробился холодный, аналитический ум тысячелетнего стратега. Что-то в этой картине категорически не сходилось. ​Валтор прекрасно знал потенциал Гриффин. Она не просто ведьма — она одна из самых могущественных колдуний в истории Магикса. Для мага её уровня базовая регенерация тканей, сращивание костей и полное, бесследное удаление любых косметических дефектов — это вопрос нескольких минут концентрации. Она могла бы стереть эти шрамы одним взмахом руки, вернув коже первозданный, безупречный вид. Такие увечья для неё вообще не проблема. ​Так почему они до сих пор там? ​Маг сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Было лишь два разумных объяснения. Первое: раны были нанесены проклятым оружием, артефактом такой разрушительной мощи, чью тёмную магию даже Гриффин не смогла обратить вспять. ​И второе... Второе объяснение будоражило и пугало демона гораздо сильнее. Она намеренно не стала их сводить. Она методично наносила на них маскирующие чары и тональный крем каждый день, прятала под закрытыми платьями, но физически оставила эти уродливые рубцы на своём теле. Как клеймо. Как вечное, садистское напоминание. ​Но о чём? Или о ком? И эти тонкие порезы на запястьях — не были ли они сделаны её собственной рукой в минуты абсолютного, чёрного отчаяния, о котором никто в волшебном измерении даже не догадывался? ​— Завтра, — глухо, сквозь стиснутые зубы прорычал Валтор в пустоту своей спальни. В его льдистых глазах полыхало адское пламя. — Завтра мы вывернем твою душу наизнанку, моя гордая директриса. Утро наступило незаметно. Густые, тяжёлые портьеры в спальне почти не пропускали свет, но внутренние биологические часы великой ведьмы сработали безотказно. Гриффин открыла глаза. Особняк был погружён в абсолютную, звенящую тишину. Ни пения птиц за окном, ни шума слуг — только гулкое биение её собственного сердца. События минувшего вечера обрушились на неё лавиной, но она лишь крепче сжала челюсти, отказываясь поддаваться слабости. ​Гриффин плавно поднялась с кровати, сладко и грациозно потянулась, разминая затёкшие за ночь мышцы, и с гордо поднятой головой направилась в ванную комнату. Умыв лицо ледяной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна, директриса посмотрела в зеркало. Валтор предупреждал, что дом реагирует на чужую магию, но бытовые чары иллюзии и призыва были настолько въевшимися в её сущность, что она решила рискнуть. Лёгкий, почти небрежный щелчок пальцами — и пространство вокруг едва заметно дрогнуло. Защитные руны особняка тихо гуднули, но, распознав безобидную женскую магию, пропустили её. ​На стеклянной полочке материализовалась её любимая косметичка и тяжёлый флакон терпких, древесно-цветочных духов. ​Вздохнув с лёгким облегчением, Гриффин приступила к своему ежедневному ритуалу. Она нанесла безупречный макияж: подчеркнула янтарные глаза тёмными тенями, а на губы легла стойкая помада цвета спелой вишни. Затем её пальцы привычно потянулись к плотному, магически усиленному тональному крему. ​Ведьма зачерпнула немного средства и методично, миллиметр за миллиметром, начала втирать его во внутреннюю сторону предплечий. Она делала это с холодным, отрешённым лицом, пока уродливые полосы и тот самый длинный шрам полностью не исчезли под слоем идеальной, зеленовато-бледной кожи. Это была её самая надёжная броня. ​Волосы, которые вчера рассыпались по плечам, она собрала в гладкий, высокий хвост, оставив лишь пару прядей обрамлять лицо. ​Вернувшись в спальню, Гриффин распахнула шкаф. Её вчерашнего наряда там уже не было. Зато на вешалках обнаружился новый гардероб. Её взгляд упал на строгий, но роскошный брючный костюм глубокого, почти чёрного фиолетового оттенка. Это была удлинённая туника с асимметричным кроем и облегающие брюки. ​Изюминка наряда крылась в деталях: у туники был глухой, закрытый воротник-стойка, но по бокам шли высокие, дерзкие разрезы от самого бедра, а спина была затянута лишь полупрозрачной тёмной сеткой. Брюки идеально подчёркивали длину ног, слегка расширяясь книзу, скрывая смертоносные шпильки. Наряд кричал о власти и строгости, но при каждом движении открывал ровно столько, чтобы дразнить воображение. ​Застёгивая тунику, Гриффин заметила на верхней полке массивного резного шкафа небольшую бархатную шкатулку. Внутри на чёрном шёлке покоились украшения из тёмного серебра и обсидиана. Ведьма усмехнулась, оценив вкус своего пленителя, и надела массивное серебряное кольцо на указательный палец, а шею украсила тонким чокером с холодным, тёмным камнем. Она как раз поправляла высокий воротник туники, бросая последний оценивающий взгляд в зеркало, когда тяжёлая дубовая дверь внезапно распахнулась. Ни стука, ни предупреждения. ​На пороге стоял Валтор. ​Он уже был полностью одет: свежая тёмно-синяя рубашка, чёрный камзол и идеальная укладка. Однако его льдисто-голубые глаза были темнее обычного. В них читалась пугающая, холодная концентрация. Маг переступил порог, и его тяжёлый, почти осязаемый взгляд медленно скользнул по фигуре ведьмы, на долю секунды дольше положенного задержавшись на её безупречно гладких запястьях. ​Гриффин инстинктивно скрестила руки на груди, словно защищаясь от этого пронизывающего рентгена, и вздёрнула подбородок. ​— Почему без стука? — её голос звенел от ледяного возмущения. — Или правила приличия остались замерзать в Омеге? Валтор даже не улыбнулся на её колкость. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым, но в глубине глаз плясали опасные искры. Он сделал шаг навстречу, заставив воздух в комнате наэлектризоваться. ​— Подай мне кофе через полчаса, — его тон был ровным, но в нём слышалась сталь, не терпящая возражений. — Жду в своём кабинете. Есть разговор. Ведьма саркастично выгнула бровь, не собираясь сдавать позиции с самого утра. ​— Разговор? О чём же нам с вами разговаривать, Валтор? Вы уже предельно ясно обозначили мой статус. Кофе чёрный, без сахара? Или предпочитаете с ядом? Маг медленно подошёл вплотную. Он возвышался над ней, подавляя своей древней аурой. Его рука плавно поднялась, и он почти невесомо, одними кончиками пальцев, провёл по рукаву её туники, как раз в том месте, где под слоем тонального крема и ткани скрывался самый глубокий шрам. ​Гриффин едва заметно вздрогнула, но глаз не отвела. ​— Чёрный. Без сахара, — тихо, почти гипнотически произнёс демон, глядя прямо ей в глаза. — И поверь мне, Гриффин... то, о чём мы будем говорить, тебе стоит выслушать предельно внимательно. Твои секреты, моя дорогая, оказались гораздо интереснее, чем я мог себе представить. ​Не добавив больше ни слова, он круто развернулся и вышел из спальни, оставив директрису в леденящем недоумении. Сердце ведьмы пропустило удар. Что он имел в виду? Ветер тревожных мыслей гнал Гриффин по ступеням на первый этаж. Кухня встретила её спасительной тишиной. Отключив эмоции, директриса механически приступила к варке кофе, позволяя терпкому, горьковатому аромату зёрен немного прояснить рассудок. ​Пока турка медленно нагревалась, Гриффин внезапно ощутила знакомую, тянущую вибрацию в груди. Облачная Башня. Живой, пульсирующий организм из тёмного камня и древней магии отчаянно тосковал по своей хозяйке. Школа чувствовала её отсутствие, её заблокированную ауру и начинала волноваться, грозясь обрушить свой гнев на пустые коридоры. ​Ведьма прикрыла глаза. Ментальным усилием она потянулась сквозь пространство, не используя прямое волшебство, а лишь силу своей связи с Башней. Она мысленно погладила её невидимые стены, посылая успокаивающий, холодный импульс: «Я здесь. Я жива. Жди». Замок отозвался глухим ментальным эхом и неохотно, но послушно затих, погружаясь в дремоту. Гриффин выдохнула, открыла глаза и перелила дымящийся напиток в изящную фарфоровую чашку. ​Она взяла её за ручку и только начала разворачиваться, как её сердце едва не остановилось. Прямо за её спиной, абсолютно бесшумно, возвышался Валтор. ​От неожиданности пальцы ведьмы дрогнули, и чашка с горячим кофе выскользнула из рук. Но реакция демона была молниеносной. Он перехватил фарфор у самого пола, не пролив ни единой капли. Плавно выпрямившись, маг поднёс чашку к губам и, не моргнув глазом, залпом выпил обжигающий напиток, словно это была простая вода. Огонь внутри него требовал и не такого жара. ​— Сносно, — невозмутимо произнёс он, ставя пустую чашку на мраморную столешницу. — Прошу в мой кабинет. ​Гриффин сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. ​— Да что происходит? — процедила она. — Вы можете нормально сказать, зачем устраиваете эти театральные появления? Валтор даже не взглянул на неё. Он развернулся и направился к лестнице. ​— Всё в кабинете. Прошу. Они молча поднялись на второй этаж. Едва Гриффин переступила порог кабинета, маг с силой захлопнул за ними тяжёлую дубовую дверь. Щёлкнул замок. Валтор прошёл мимо неё к центру комнаты, но внезапно круто развернулся. В два шага он сократил расстояние, навис над колдуньей и резко, до хруста в пальцах, ухватил её за плечи. ​Его пальцы впились в ткань её туники, а льдисто-голубые глаза, казалось, пронзали саму её душу. ​— А теперь никаких шуток, — его голос вибрировал от сдерживаемой, опасной энергии. — Никакой язвительности и игр в слова. Ответьте, Гриффин. И ответьте мне честно на один вопрос. Ведьма замерла в его стальной хватке, её янтарные глаза расширились от этого внезапного, агрессивного напора. ​— На какой вопрос?.. Валтор чуть склонился, обдавая её лицо горячим дыханием. ​— Откуда у вас порезы на руках? И откуда следы от хлыста на спине?

Исповедь.

Земля ушла из-под ног директрисы. Вся её кровь в одно мгновение отлила от лица, сделав зеленоватую кожу прозрачно-белой. Идеальная броня дала трещину. ​— Что... — только и смогла выдохнуть она, отчаянно пытаясь вырваться, но маг держал её мёртвой хваткой. ​— Я жду ответ. Солгать не получится. Я видел их ночью. ​Гриффин затрясло. Её самый страшный, самый глубокий секрет был безжалостно вырван наружу. ​— Это вас не касается... — прошипела она, отворачивая лицо. — Пустите меня! ​— Касается! — рявкнул Валтор, и его голос раскатом грома ударил по стенам кабинета. — Всё, что связано с тобой, меня касается! Ты моя. Моя, слышишь?! ​— Не твоя! — взорвалась ведьма, наконец-то сорвавшись на крик. В её глазах блеснули злые, отчаянные слёзы. — Ты потерял это право семнадцать лет назад! Ты мне никто, Валтор! Я здесь только потому, что ты шантажируешь меня уничтожением Магикса! ​— Не смей переводить тему! — маг тряхнул её за плечи, его лицо исказилось от ярости. — Отвечай! Кто это сделал?! Кого мне нужно сжечь заживо?! ​— Я не обязана отчитываться! В условиях нашего гнусного договора этого не было! Валтор тяжело задышал. Его зрачки сузились, а вокруг фигуры начал клубиться багровый дым Тёмного Огня. Он сделал паузу, собирая всю свою жестокость в один разящий удар. ​— Хорошо. Попробую сказать иначе. Либо ты отвечаешь. Честно отвечаешь на вопрос. Либо я сегодня же сотру с лица земли Алфею вместе с твоей драгоценной подругой Фарагондой, а следом — твою Облачную Башню. По кирпичику. Вместе со всеми, кто там есть. Гриффин оцепенела. Ужас ледяной рукой сжал её горло. ​— Что?.. Ты... ты не посмеешь... ​— Отвечай. Кто. Это. Сделал?! Терять было больше нечего. Её гордость, её тайна — всё было растоптано. Гриффин подняла на него пылающий ненавистью и болью взгляд и выкрикнула прямо ему в лицо: ​— Да я это сделала! Я сама! Доволен?! В кабинете повисла мёртвая тишина. Багровый дым вокруг Валтора мгновенно рассеялся. Его лицо, секунду назад искажённое яростью, вытянулось в абсолютном, неподдельном шоке. Хватка на её плечах ослабла. Он отступил на полшага, словно она ударила его наотмашь. ​— Ты... сама? — его голос прозвучал хрипло и тихо. — И почему вы творили с собой это? Гриффин отвернулась, обхватив себя руками — теми самыми руками, которые скрывали под слоем тонального крема доказательства её безумия. ​— Этим шрамам чуть больше семнадцати лет, — глухо начала она, каждое слово давалось ей с невероятным трудом. — После того как я ушла в Команду Света... и нам удалось одолеть Трёх Древних Ведьм... я... В общем, эти шрамы — напоминание. Напоминание самой себе, что не нужно глупить и верить в иллюзии даже в самые отчаянные моменты. Валтор неотрывно смотрел на её профиль, его разум пытался переварить услышанное. ​— И на спине... тоже? — почти шёпотом спросил демон. Ведьма криво усмехнулась, и эта улыбка была полна чистого мазохизма. ​— Да. С помощью телекинеза я управляла зачарованной плетью. И ровно двадцать раз иссекла себя. За каждую ошибку. За каждую слабость. Маг медленно опустился в кресло позади себя, не сводя с неё потрясённого взгляда. Тот, кто планировал поработить вселенные, сейчас был выбит из колеи признанием одной женщины. ​— Ты в своём уме, ведьма? — вырвалось у него. Гриффин повернулась к нему. В её глазах больше не было слёз — только бесконечная, выгоревшая дотла пустота. ​— Уже да. Ума мне прибавилось, когда один разрез... не оказался смертельным. Тот самый, длинный. От запястья до локтя. Кома длиною в две недели вправила мне мозги почище любых нотаций Фарагонды. Валтор сидел неподвижно. Его руки безвольно легли на подлокотники кресла. Семнадцать лет он упивался своей ненавистью, веря, что она предала его из трусости, из жажды власти, переметнувшись к победителям. Он представлял, как она праздновала победу Света, пока он замерзал во льдах Омеги. А она... она в это время кромсала себя на куски и лежала в коме. ​— Зачем?.. — только и смог выдохнуть повелитель тьмы. В этом коротком слове не было приказа, лишь мучительная потребность понять. Гриффин горько усмехнулась, и её плечи опустились, сбрасывая невидимый груз, который она несла все эти годы. ​— Глупой была. Юной... — её голос сорвался на болезненный шёпот. Она посмотрела ему прямо в глаза, обнажая свою самую уязвимую, самую кровоточащую рану. — Меня угораздило влюбиться в вас, Валтор. До безумия. И когда Команда Света заточила вас в измерение Омега... я знала, что это навсегда. Я была на грани. Моя психика просто не выдержала того, что я своими руками помогла вас уничтожить... и вот. Вы получили свой ответ, повелитель. Теперь вы можете меня отпустить? В кабинете повисла тяжёлая, осязаемая тишина, от которой, казалось, звенело в ушах. Исповедь Гриффин, пропитанная старой болью и невероятным признанием, впиталась в самые стены особняка. Валтор, повелитель тёмной магии, тот, кто привык читать чужие страхи как открытую книгу и всегда контролировать ситуацию, сейчас выглядел так, словно земля ушла у него из-под ног. ​Он молчал. Лишь его длинные пальцы с тихим, нервным стуком отбивали рваный ритм по полированной поверхности столешницы. Этот глухой звук отмерял секунды их общего, внезапно обнажившегося прошлого, в котором она, оказывается, любила его до потери рассудка. ​Резко, словно отгоняя от себя наваждение, демон встал в полный рост. Ему нужно было движение, нужно было хоть как-то заземлить ту первобытную бурю, что поднялась в его груди. Он отвернулся от ведьмы и широким шагом подошёл к камину. На каминной полке стояла вчерашняя, наполовину недопитая бутылка виски. Валтор схватил её за горлышко и, проигнорировав бокалы, поднёс прямо к губам. ​Несколько крупных, жадных глотков — и крепкий алкоголь обжёг горло. Опустошив бутылку, маг с силой швырнул её прямо в зев камина. Хрусталь со звоном разлетелся на десятки осколков о каменную кладку. Остатки спиртного мгновенно вспыхнули, и пламя с яростным гулом взметнулось вверх, озаряя помрачневшее лицо демона багровыми, агрессивными отблесками. Валтор оперся рукой о каминную полку и посмотрел на Гриффин через плечо. В его голосе смешались горечь, скрытая дрожь и отчаянная попытка вернуть себе привычную надменность: ​— Гордая, непоколебимая, могущественная директриса школы ведьм... — медленно, с мрачной усмешкой протянул он. — И самой не стыдно за подобное? Опуститься до такого убогого финала из-за... чувств? Гриффин даже не дрогнула. Она уже перешагнула ту черту, где ей было что скрывать. Её спина оставалась идеально прямой. ​— Не стыдно, — её голос звучал ровно, с достоинством женщины, прошедшей через свой персональный ад и выжившей. — Это моя история, моё прошлое и мои глупости. Да, я оступилась. Но теперь я обучаю своих девочек не совершать подобного. Учу их не слепнуть от иллюзий, полагаться только на себя и превыше всего ценить свою жизнь и свою магию. Мои шрамы — это цена моего опыта. Маг развернулся к ней. Его брови сошлись на переносице. В его голове, привыкшей мыслить абсолютными категориями силы, кое-что всё равно не укладывалось. ​— Тогда почему не излечила себя потом? — требовательно спросил он, делая шаг навстречу. — Для твоего уровня это пара пустяков. Гриффин устало покачала головой. На её губах появилась горькая, почти философская полуулыбка. ​— Даже если бы хотела — не могу. Таков закон крови. Магия исцеления работает, только если повреждения нанесены чужими руками. Природа защищает нас от врагов, но не от самих себя. Раны, нанесённые собственной волей, в момент истинного желания смерти, блокируют любую регенерацию. Они остаются навсегда. Валтор остановился посреди кабинета. Он вглядывался в её янтарные глаза, пытаясь найти хоть каплю лжи, но видел лишь абсолютную, болезненную правду. ​— И ни одна из твоих учениц не видела их? — недоверчиво спросил демон. — Никто в Совете Магикса? Фарагонда? ​— Нет, — сухо отрезала колдунья, инстинктивно поправляя высокий воротник своей туники. — Никто. Я каждый день маскирую их под плотным слоем тонального крема и закрепляю чарами. А когда нет времени на заклинания — просто ношу длинные рукава или прячу руки под перчатками. Никто в волшебном измерении не знает об этом. Валтор начал размеренно шагать по кабинету. Его руки были заложены за спину, а тяжёлые сапоги бесшумно ступали по дорогому ковру. В его ледяных голубых глазах, казалось, плясали разряды молний. Он обрабатывал информацию, и этот процесс был для него мучительным. ​Валтор привык считать чувства слабостью, "помехами", мешающими достижению целей. Но слова Гриффин перевернули всё вверх дном. Она любила его? Настолько, что едва не переступила черту небытия? В нём всколыхнулось нечто, похожее на болезненное удовлетворение. Да, ему не были ведомы светлые порывы, он был создан из тьмы и амбиций, но к Гриффин... к ней он всегда испытывал особое влечение. Ему нравилась её гранитная стойкость, её холодный ум, её хитрость, достойная соперница. Её стервозность и гордыня не раздражали его, а, напротив, разжигали азарт. А теперь, став директрисой, она обрела ещё больше власти и шарма, превратившись в совершенный трофей, который он всегда подсознательно хотел подчинить. Она казалась ему куда более притягательной, чем семнадцать лет назад. ​— Ты получил ответ на свой вопрос, Валтор, — голос Гриффин вырвал его из раздумий. — Я могу идти? Он остановился, словно хищник, почуявший добычу. ​— Подожди... — его голос прозвучал низко, вибрируя в тишине кабинета. Валтор подошёл к ней вплотную. Его высокая фигура нависла над ней, отрезая путь к отступлению. Он хотел насладиться моментом, хотел увидеть её сломленной, признающей его абсолютное превосходство. Его манила мысль, что такая женщина принадлежала ему — пусть даже в прошлом. ​— Скажи ещё раз, — приказал он, глядя ей прямо в глаза. ​— Что сказать? — ведьма прищурилась, её взгляд был полон холодного вызова. ​— Что ты ко мне чувствовала? Повтори свои слова.