Тлеющие угли 1.0

Возвращение к истокам.

Гриффин горько усмехнулась, скрестив руки на груди. Она видела, как он упивается её уязвимостью. Ему мало было её признания — ему нужно было видеть её униженной, нужно было выжать из неё всё до последней капли гордости. ​— Настолько нравится вам видеть меня такой растоптанной и жалкой, Валтор? — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. ​— Просто повторите то, что сказали. Прошу вас, — его тон стал вкрадчивым, почти мягким, но в нём сквозила стальная непреклонность. ​— Вы просите много, но ничего не даете взамен, — ведьма вскинула голову, её янтарные глаза метали искры. — Вы добиваетесь своего самыми омерзительными путями: шантажом и угрозами. Ты не изменился... всё тот же мерзавец и деспот, который не умеет просить, а только требует. Валтор лишь едва заметно склонил голову набок, любуясь её гневом. ​— Возможно. А теперь... скажи вновь эти слова. Большего не надо. Гриффин глубоко вдохнула. Она понимала, что это игра, в которой она уже проиграла, но, возможно, именно сейчас, когда всё тайное стало явным, ей стало легче. ​— Хорошо. Слушайте, — она произнесла это твёрдо, глядя ему прямо в душу. — Я любила вас. Любила до потери пульса. Любила так сильно, что была готова на всё ради вас. Вот. Вы довольны? Валтор замер. Он медленно протянул руку и коснулся лбом её макушки. Этот жест — такой странный, почти нежный — в кабинете, пропитанном тьмой и ненавистью, выглядел оглушительно интимно. Он не отстранился, его дыхание опаляло её волосы. ​— Почему ты молчала? — спросил он, и в его голосе впервые проскользнула нотка искреннего недоумения. Гриффин закрыла глаза, чувствуя его близость. Она больше не пыталась оттолкнуть его, просто устало обмякла под его напором. ​— Я видела, что не нужна тебе со своими чувствами, — прошептала она, и в этом шёпоте слышалась вся боль прожитых лет. — Тебе нужна была союзница, сильный партнёр, «правая рука», а не сопливая влюблённая девчонка. Если бы ты узнал тогда, ты бы высмеял меня или, что ещё хуже, выгнал бы, решив, что я стала обузой. А я... я хотела изучать тёмную магию вместе с тобой, Валтор. Я хотела быть рядом, пусть даже как тень, даже если бы ты никогда не посмотрел на меня как на женщину. Я выбрала твою силу и тьму, даже зная, что для тебя я — лишь инструмент. Маг медленно поднял голову, изучая её лицо так, словно видел впервые. ​— Инструмент, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Ты всегда была больше, чем инструментом, Гриффин. Ты была единственной, кто не просил у меня жалости. Но скажи мне... если бы я предложил тебе это сейчас, будучи тем, кто я есть — без шантажа, без условий... ты бы позволила мне снова быть рядом? Или твои шрамы — это окончательный приговор мне? Вновь повисло тяжелое, густое молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием догорающих в камине дров. Гриффин, мягко говоря, была шокирована. В её блестящем, аналитическом уме сейчас царил абсолютный хаос. Злейший враг всего Волшебного измерения, безжалостный монстр, который еще вчера заковывал её в цепи шантажа, сейчас, глядя ей в глаза, предлагает ей... что? Стать его напарницей? Любовницей? Разделить с ним трон на пепелище миров? ​Она медленно покачала головой, отступая на полшага. ​— Слишком многое изменилось за это время... — её голос прозвучал тихо, но в нем лязгнула сталь. — Я уже не та, кем была прежде, Валтор. И я не вернусь к тебе. Маг сузил глаза, словно хищник, уловивший слабость жертвы. ​— Но ты любишь меня. ​— Любила, — отрезала ведьма, словно захлопнула перед ним дверь. ​— Любишь, — он угрожающе подался вперед, его ледяные глаза прожигали её насквозь. — Не лги. Хотя бы самой себе. Гриффин всплеснула руками, чувствуя, как паника смешивается с раздражением. ​— Это ничего не меняет! — воскликнула она. — Я участница Команды Света, я предала тебя тогда, выбрав сторону победителей! Я возглавляю школу ведьм Магикса, у меня есть долг... Её тирада внезапно оборвалась. Валтор хищно, торжествующе усмехнулся. ​— Значит, любишь до сих пор? ​— Что?.. — директриса осеклась, осознав свою ошибку. ​— Ты сама только что сказала: «это ничего не меняет». Значит, само чувство никуда не исчезло, — голос демона внезапно утратил жесткость, став бархатным, обволакивающим и гипнотическим. Он подошел еще ближе. — Я тебе не безразличен, Гриффин. Будь со мной. Обещаю, на сей раз всё будет иначе. Мы будем счастливы. Она посмотрела на него снизу вверх. В его словах крылся соблазн, способный сломить кого угодно, но Гриффин слишком долго училась выживать. Её губы изогнулись в горькой, саркастичной усмешке. ​— Считаешь, я буду счастлива с тем, кто меня унижает? С тем, кто обманывает, наряжает в ошейники и шантажирует жизнями сотен моих девочек? — она вскинула подбородок. — И ты... неужели ты сам забудешь и простишь мне мой побег? Мое предательство? ​— Гриффин... — Валтор попытался взять её за руку, но она резко отшатнулась. ​— Нет. Это исключено. Между нами ничего не будет. Никогда. Это короткое слово упало между ними, как лезвие гильотины. ​Тьма внутри мага, которую он на мгновение попытался усмирить, взвилась на дыбы. Уязвленное самолюбие демона вспыхнуло ядовитым багровым пламенем. Его лицо исказилось, черты заострились, а воздух в кабинете мгновенно стал ледяным. ​— Тогда ты будешь моей рабыней до конца своих дней! — прорычал Валтор. От мощи его голоса, казалось, задрожали массивные книжные шкафы. — Ты никогда больше не увидишь ни своих учениц, ни свою жалкую Облачную Башню! Ты сгниешь здесь, в моей тени, и будешь ползать у моих ног! Гриффин молчала. Она не стала кричать в ответ, не стала защищаться. Великая колдунья лишь медленно опустила длинные темные ресницы, пряча за ними боль и смирение со своей участью. Эта покорная, ледяная тишина выводила демона из себя даже больше, чем её язвительность. Он был на грани: еще одна секунда, и Тёмный Огонь вырвется наружу, уничтожая всё в этой комнате. ​— Пошла вон! — рявкнул он, резко отворачиваясь к панорамному окну. Ведьма не заставила повторять дважды. Развернувшись, она направилась к выходу, чеканя каждый шаг своими шпильками. ​Но за мгновение до того, как она скрылась в коридоре, взгляд Валтора невольно скользнул по её рукам. Длинные рукава темной туники скрывали кожу, но маг точно знал, что находится там, под тканью и слоем косметики. Длинный, уродливый рубец. Тонкие полосы отчаяния. ​Дверь за Гриффин захлопнулась. ​Валтор тяжело, со свистом выдохнул и оперся обеими руками о деревянный подоконник, опустив голову. Ему стало... не по себе. Это было абсолютно новое, чужеродное, колючее чувство, безжалостно царапающее его изнутри. ​Она резала себя. Она истекала кровью, она лежала в коме, она едва не перешагнула черту смерти — всё из-за него. Из-за своей больной, разрушительной любви к нему. А он? Нет, ему не было стыдно. Демонам, рожденным из первородного хаоса, неведом человеческий стыд. ​Но его разъедало невыносимое противоречие. Он, великий Валтор, впервые за тысячелетия переступил через свою гордыню. Он предложил ей равный союз, предложил забыть прошлое и править вместе. А она отвергла его. Она предпочла остаться узницей и носить свои шрамы, но не согласилась сдаться ему добровольно. И от осознания этой извращенной, пугающей силы духа Гриффин, Валтор чувствовал, как его собственная одержимость ею становится только сильнее. Маг тяжело прикрыл глаза. Его пальцы зарылись в густые, светлые пряди волос, которые теперь, без привычной строгой укладки, свободно спускались ниже лопаток. Он слегка взъерошил их, пытаясь физическим жестом вытряхнуть из головы хаос мыслей, но это не помогало. ​Демон принял решение: сегодня он не станет давать Гриффин никаких унизительных поручений. В конце концов, налить себе вино или разжечь камин он способен и сам. Игры во власть внезапно потеряли для него свою сладость. Сейчас ему нужно было что-то крепкое, чтобы заглушить этот скребущий звук вины и одержимости. Подойдя к массивному бару из красного дерева, он достал с верхней полки бутылку терпкого, обжигающего мартини. Наполнив бокал, Валтор осушил его залпом, затем тут же налил и выпил второй. Алкоголь огнём прокатился по венам, и на какую-то долю секунды дышать стало действительно чуть легче. Разворачиваясь к камину, маг внезапно замер. На тёмном ворсе дорогого ковра блеснул осколок хрусталя — остаток от той самой бутылки виски, которую он в ярости разбил несколько минут назад. ​Валтор медленно наклонился и поднял острый кусок стекла. И в этот миг его изощрённое воображение, подстёгнутое алкоголем и недавним признанием ведьмы, сыграло с ним злую шутку. Гладкая поверхность хрусталя в его руке внезапно превратилась в лезвие кинжала. Перед глазами мага вспыхнули пугающе реалистичные, кровавые картины. ​Словно кадры из самого жуткого фильма ужасов, он увидел юную Гриффин. Увидел, как она сидит на полу в темноте, задыхаясь от слёз и отчаяния. Как её рука, дрожа, подносит лезвие к бледной коже. Как алая кровь течёт по её запястьям, капая на каменный пол. Он почти наяву услышал её сдавленный, полный агонии крик, который тогда, семнадцать лет назад, никто не пришёл утешить. ​— Хватит! — глухо прорычал Валтор. Его пальцы судорожно сжались. Он раздавил толстое стекло в кулаке, превращая осколок в крошку. Тёмная магия мгновенно залечила крошечные царапины на ладони, но фантомную боль в груди исцелить было невозможно. Маг схватил бутылку мартини и сделал несколько жадных глотков прямо из горла. ​Так прошло около двух часов. Тишина в особняке сводила с ума. Терпение демона лопнуло — ему было физически необходимо снова её увидеть, поговорить с ней, услышать её голос, даже если она снова будет изрыгать яд. Валтор стремительно вышел из кабинета и подошёл к дверям покоев ведьмы. Он тихо постучал. ​Никакого ответа. ​Он постучал громче, нахмурив брови. И снова в ответ лишь мёртвая тишина. Внезапно по спине великого тёмного мага пробежал ледяной холодок самого настоящего, первобытного страха. А что, если она снова... если его жестокие слова стали последней каплей? ​Не раздумывая ни секунды, демон ударил ногой в дверь. Древесина жалобно хрустнула, замок вылетел, и маг вломился в спальню. ​Комната была абсолютно пуста. Кровать аккуратно заправлена, вещи лежат на своих местах. ​— Сбежать решила? — нервно усмехнулся Валтор, пытаясь скрыть за сарказмом бешено колотящееся сердце. — Смело. Но далеко не уйдёшь. Он выскочил в коридор, спустился на первый этаж и уже собирался активировать поисковые руны, как вдруг резко остановился. Его взгляд упал на большое окно, выходящее на задний двор особняка. ​Там, в залитом полуденным солнцем саду, стояла Гриффин. Она была жива, невредима и абсолютно спокойна. В руках она держала садовые ножницы и медленно, методично, с какой-то медитативной отстранённостью отрезала сухие листья от массивной лозы дикого виноградника, оплетающего беседку. ​Валтор замер у окна. Он смотрел на её точёный профиль, на идеальную осанку, и его хищные черты лица вдруг невероятно смягчились. Гнев и паника ушли, оставив после себя лишь глубокую, тянущую нежность, в которой он сам себе боялся признаться.

Цена свободы.

Демон бесшумно открыл стеклянную дверь и медленно вышел на залитую солнцем террасу. Он тихо подошёл к женщине со спины. Гриффин не обернулась и не прервала своего занятия, лишь её плечи едва заметно вздрогнули, когда она услышала его бархатный голос: ​— Я не должен был всего этого говорить. Не хотел... Ведьма промолчала. Щёлкнули лезвия ножниц, и на землю упал очередной сухой лист. То, что она не прогнала его и не бросила в него проклятием, Валтор счёл за хороший знак. Он сделал ещё один осторожный шаг, вставая рядом с ней. ​— Ты права, Гриффин, — тихо продолжил маг, глядя на её руки. — Я привык добиваться своего любыми методами. И если у меня не получается подчинить себе ситуацию, я впадаю в ярость. Прошу... не воспринимай все те слова про рабство всерьёз. Мне правда... мне не следовало так срываться. Гриффин остановилась. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлён на виноградную лозу. ​— Не нужно извинений, Валтор, — её голос звучал ровно и устало. — Я всё простила. Что сказал, то сказал. С кем не бывает. Мы оба знаем, кто ты есть. Маг почувствовал, как её покорность бьёт сильнее любой пощёчины. Он плавно протянул руку и перехватил её запястье — не грубо, как в кабинете, а поразительно мягко, почти трепетно, погладив большим пальцем гладкую кожу поверх скрытых шрамов. ​От этой внезапной, обезоруживающей нежности пальцы ведьмы разжались. Садовые ножницы с металлическим звоном упали на каменные плиты террасы. ​Гриффин инстинктивно наклонилась, чтобы их поднять, но маг в то же мгновение опустился на одно колено, опережая её. Их руки встретились над упавшим инструментом. Ведьма замерла. Их глаза встретились — её настороженные, янтарные и его глубокие, пронзительно-голубые. Расстояние между их лицами было непозволительно малым. ​— Если желаешь... — голос Валтора опустился до хриплого шёпота, — я могу позволить тебе навестить Облачную Башню. Гриффин замерла, её глаза расширились от изумления. Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь найти подвох. ​— Серьёзно? Не шутишь? ​— Да. Серьёзно, — маг медленно поднял ножницы и вложил их в её ладонь, не спеша отпускать её пальцы. — Время тебе до заката. Если не вернёшься... ​— Знаю, — горько перебила она, выпрямляясь. — Ты уничтожишь Магикс. И сотрёшь мою школу в порошок. Валтор тоже поднялся с колен. Он смотрел на неё с пугающей, фаталистичной серьёзностью. ​— Нет. Условие другое. Если ты не вернёшься в этот дом до заката солнца... исчезну я. Слова прозвучали в тишине сада, как удар колокола. Гриффин побледнела. ​— Что... куда исчезнете? — сбивчиво прошептала она. Губы демона тронула слабая, печальная полуулыбка. ​— В забвение. Или что там бывает после смерти у таких созданий, как я. Тёмный Огонь выжжет меня изнутри. Зато... зато вы станете героиней вновь, Гриффин. Уничтожите самого опасного злого мага, даже не применив ни капли магии. Просто не вернувшись. Выбор за тобой. ​Ведьма смотрела в его глаза и понимала: он не лжёт. Это была не уловка и не шантаж. Это была высшая степень доверия, на которую только был способен этот монстр. Он вложил свою жизнь в её руки, давая ей абсолютное право на месть. Она сглотнула подступивший к горлу ком и вздёрнула подбородок. ​— Я вернусь, — твёрдо, с достоинством ответила директриса. — У нас... у нас был договор. А я слов на ветер не бросаю. Валтор долго смотрел на неё, пытаясь прочесть её мысли, затем медленно отступил на шаг. ​— Видно будет, — тихо бросил он. Развернувшись, маг направился обратно к стеклянным дверям особняка, оставляя её одну. Гриффин стояла на террасе, крепко сжимая в руках садовые ножницы. Тёплый ветер играл её тёмными волосами. Великая колдунья смотрела в спину удаляющемуся демону и понимала, что этот день только что навсегда изменил правила их жестокой игры. Гриффин вернулась в прохладный полумрак особняка. Напольные часы в коридоре гулко пробили ровно двенадцать раз — наступил полдень. Времени до заката, когда солнце скроется за горизонтом и истечет срок её своеобразной увольнительной, было предостаточно. ​Ведьма уверенным шагом поднялась на второй этаж и вошла в свою спальню. Впервые за эти сутки она чувствовала, что хотя бы частично вернула контроль над своей жизнью. Открыв массивный шкаф, Гриффин обнаружила, что магия дома, подстроившись под негласное разрешение хозяина, вернула ей её истинный гардероб. Никаких больше корсетов и провокационных нарядов рабыни. Она с наслаждением облачилась в свой привычный, властный образ директрисы. ​Тёмно-бордовое, облегающее платье в пол сидело безупречно, подчеркивая каждый изгиб её фигуры, а глубокий, но элегантный разрез до бедра позволял двигаться с хищной грацией. На бледную шею легла её неизменная магическая подвеска, холодя кожу и даря забытое чувство защищенности. Тёмно-фиолетовые волосы, которые Валтор так любил видеть распущенными, она безжалостно стянула и уложила в свою фирменную, высокую и строгую причёску, не оставив ни единой выбившейся пряди. ​Накинув на плечи тяжёлый тёмный плащ с высоким воротником, Гриффин бросила последний, полный ледяной решимости взгляд в зеркало. Великая ведьма вернулась.

Незримая связь.

Она спустилась на первый этаж, и стук её каблуков эхом разнесся по тихим коридорам. В просторной гостиной горел приглушенный магический свет. Валтор стоял у одной из массивных книжных полок, заставленных древними фолиантами. Он медленно перебирал корешки книг, погруженный в свои мысли. ​Услышав её шаги, маг плавно обернулся. Его льдистые глаза скользнули по её фигуре, оценивая трансформацию. В его взгляде мелькнуло странное, почти уважительное восхищение, которое он тут же спрятал за привычной снисходительной ухмылкой. ​— Истинная директриса вновь в своём непревзойдённом обличии, — бархатным голосом произнёс Валтор, задвигая тяжелый том обратно на полку. — Что-то хотели перед уходом? Гриффин остановилась в нескольких шагах от него. Она держала спину идеально прямо, но в её голосе, вопреки обыкновению, не было ни капли яда. ​— Да... — она слегка склонила голову, признавая его жест. — Я благодарна вам, что позволили навестить школу. Маг усмехнулся, скрестив руки на груди, и прислонился плечом к деревянному стеллажу. ​— Вы же связаны друг с другом, Гриффин. Верховная ведьма и Облачная Башня словно пуповиной прикреплены друг к другу. Одна без другой долго не протянет, начнет чахнуть и сходить с ума, — он говорил об этом как о научном факте, но в его тоне слышалось понимание природы тёмной магии. — Не зря Три Древние Ведьмы создали её не просто как замок, а как живое, мыслящее существо. Она ждёт свою хозяйку. Ведьма посмотрела ему прямо в глаза. Между ними незримо висело то безумное условие, которое он поставил: «Не вернёшься до заката — исчезну я». ​— Я постараюсь вернуться как можно скорее, — тихо, но твёрдо произнесла она, давая ему понять, что не собирается испытывать судьбу и его проклятие. ​— Хорошо, — Валтор едва заметно кивнул, его лицо вновь стало непроницаемым. — Ступайте. Гриффин развернулась и, взмахнув полами тёмного плаща, направилась к выходу. Тяжёлые входные двери бесшумно отворились перед ней, выпуская на свободу, и тут же с глухим стуком закрылись, отрезая её от демона. ​Она спустилась по каменным ступеням крыльца и ступила на едва заметную тропинку, уводящую вглубь густого, мрачного леса. Деревья здесь были древними, с перекрученными стволами и густыми кронами, сквозь которые почти не пробивались солнечные лучи. ​Воздух был прохладным и пах сырой землей, мхом и дикой магией. Гриффин шла быстрым, уверенным шагом. Лес расступался перед ней, признавая в ней создание тьмы. С каждым пройденным метром она чувствовала, как ментальный зов Облачной Башни становится всё сильнее и громче. Её сердце билось в ритме с пульсацией школы, но мысли... её мысли всё равно упрямо возвращались к мужчине, который остался стоять у книжной полки, доверив ей свою жизнь. Уже через полчаса густая лесная чаща начала редеть, уступая место безжизненной, каменистой пустоши, пропитанной древними чарами. Гриффин уверенно ступала по извилистой каменной дорожке, вымощенной плитами из чёрного базальта, которая вела прямо к кованым воротам. ​Ведьма остановилась у самого подножия замка, запрокинув голову. Облачная Башня возвышалась над ней во всей своей мрачной, пугающей и непревзойденной красе. Её острые, изогнутые шпили пронзали небо, словно когти гигантского зверя, а из тёмных окон веяло тысячелетней мудростью и скрытой угрозой. Для всего остального мира этот замок был символом страха, но для Гриффин он был домом. Единственным местом, где её никогда не предавали. Толкнув массивные двери, колдунья вошла в центральный холл и замерла. В просторном, готическом зале с высокими сводами царила абсолютная, гулкая тишина. Лишь звук её собственного дыхания нарушал покой этого места. Впрочем, это было неудивительно: студентки разъехались на каникулы, и коридоры Башни будут пустовать ещё как минимум три недели. Никаких взрывов от неудачных зелий, никакого девичьего шепотка и интриг. Только она и сам замок. ​Гриффин сделала несколько шагов вглубь холла, и в ту же секунду пространство вокруг неё изменилось. ​Замок почувствовал её. Почувствовал, что его создательница, его душа и хозяйка вернулась. Из чёрных каменных стен полилась густая, невероятно теплая и пульсирующая энергия. Она не имела формы, но Гриффин физически ощутила, как эта сила со скоростью света метнулась к ней, мягко обвиваясь вокруг её плеч, талии и ног. ​Облачная Башня словно заключала её в свои крепкие, надежные объятия, приветствуя после разлуки. Эта древняя магия, густая как патока и тёмная как безлунная ночь, начала стремительно впитываться в вены колдуньи. Сердце Гриффин забилось чаще, отзываясь на этот призыв. Усталость, напряжение последних суток и ледяной страх перед Валтором — всё это растворялось в живом тепле замка. ​На лице «железной директрисы», всегда строгом и непроницаемом, расцвела слабая, но абсолютно искренняя, нежная улыбка. Великая ведьма бессильно, но с наслаждением опустилась на колени прямо на холодный каменный пол, прижимаясь ладонью к шероховатой стене. ​— Знаю, дорогая, прости... — прошептала Гриффин, закрывая глаза. Замок в ответ издал глубокий, вибрирующий гул, похожий на мурчание исполинской кошки. — Я вернулась. Всё хорошо. Я с тобой. Позволив себе эту минутную слабость, Гриффин поднялась на ноги. Связь была восстановлена, но ей нужно было нечто большее. Ей нужно было восполнить резерв и убедиться, что за время её отсутствия ядро замка не пострадало. ​Она поспешила к потайной винтовой лестнице, ведущей в самые глубокие и древние подземелья Облачной Башни. Туда, куда не имел доступа ни один преподаватель и ни одна ученица. ​Спустившись на самый нижний уровень, защищенный десятками смертоносных заклинаний, Гриффин вошла в просторную круглую пещеру. В самом её центре, паря над каменным постаментом, пульсировал огромный сгусток концентрированной тёмной энергии — Сердце Облачной Башни. Оно переливалось оттенками глубокого пурпура, бордо и непроглядной черноты. Директриса подошла к постаменту и, не колеблясь ни секунды, погрузила обе руки прямо в пульсирующее ядро. ​В этот миг пространство пещеры озарилось ослепительной фиолетовой вспышкой. Её личная магия и первородная магия замка слились в единое, неразрывное целое. Энергия Сердца хлынула в её тело бурным потоком, заполняя каждую клеточку колоссальной, пьянящей силой. Гриффин откинула голову назад, с наслаждением впитывая эту мощь. Иллюзии, скрывающие её шрамы, на мгновение дрогнули, но тут же восстановились, напитавшись свежей магией. Сейчас, стоя здесь, в эпицентре Тьмы, она снова чувствовала себя неуязвимой, всесильной богиней, которой не страшны ни самые мощные проклятия, ни сам Валтор.