«Пепел и Ростки»

Хлопок двери за Тео прозвучал для Лиама смертным приговором. Он остался один в полумраке комнаты, наполненной запахами крови, страха и лекарств. Схватка, только что пронзившая его тело, медленно отпускала, оставляя после себя тупую, выматывающую боль в пояснице. Он попытался дышать, как учили их на тех немногих занятиях для будущих родителей, которые они успели посетить до того, как город пал. Глубокий вдох. Медленный выдох. Но паника, словно холодная вода, вновь и вновь захлёстывала его с головой. Он прислушался. Сквозь толстые стены подсобки и шум собственного пульса в ушах до него доносились звуки битвы. Не просто рычание заражённых — их вой, их голодный азарт, — но и яростный, звериный крик его альфы. Крик, полный боли и первобытной мощи. Каждый этот звук отдавался у Лиама в сердце острой иглой. Тео был там, один против орды, истекающий кровью из раненой ноги. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — шептал Лиам, не зная, к кому обращается: к богу, вселенной или к собственному телу. Его руки лежали на животе. Он чувствовал, как напрягается матка, готовясь к новой схватке, но что-то изменилось. Промежуток между ними стал чуть длиннее. Лекарство, которое ввёл Тео, начинало действовать. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Схватки не прекратились, но стали значительно мягче, превратившись из острого ножа, разрезающего пополам, в тупое, ноющее давление. Лиам боялся пошевелиться, боялся спугнуть эту хрупкую надежду. Он лежал, свернувшись калачиком, и мысленно умолял маленькую жизнь внутри него: «Держись. Только держись. Твой папа сейчас прогонит всех монстров и вернётся». Звуки боя снаружи начали стихать. Стали доноситься реже, словно отдаляясь. Тео уводил орду от их убежища, жертвуя собой. Эта мысль, осознанная до конца, обожгла Лиама. Он замотал головой, прогоняя её. Нет. Тео сильный. Он поклялся. Он вернётся. В наступившей относительной тишине Лиам снова услышал звук, который заставил его похолодеть. Тихий, вкрадчивый скрежет. Он доносился не снаружи, а откуда-то сверху, из вентиляционной шахты, в которую Тео велел ему спрятаться. Там что-то двигалось. Медленно, шаркающе. Заражённый? Неужели один из них забрался на крышу и нашёл вход в вентиляцию? Лиам замер, прикусив губу. Убежище, которое должно было его спасти, превратилось в ловушку. Если тварь спустится вниз, она окажется прямо в подсобке, у него за спиной. Сможет ли он встать? Сможет ли снова взять в руки монтировку? Его взгляд метнулся к железному пруту. Он лежал в метре от матраса. Слишком далеко. Скрежет повторился. Ему показалось, что он слышит хриплое дыхание, принюхивание. Тварь чуяла его. Его сладкий, молочный запах. Его страх. И запах крови и околоплодных вод. «Ну же, Тео, — взмолился он про себя. — Мне нужна твоя сила. Мне нужно быть сильным. Ради нашего детёныша». Новая схватка, гораздо более слабая, скрутила низ живота, и вместе с ней пришло странное, ледяное спокойствие. Страх никуда не ушёл, но он трансформировался в решимость. Лиам — больше не просто испуганный омега. Он — мать, защищающая своего детёныша. И он будет драться, даже если для этого придётся ползти. Медленно, очень медленно, превозмогая боль и слабость, он начал подтягиваться к монтировке. Каждое движение отдавалось в позвоночнике. Он почти дотянулся, как вдруг звук сверху прекратился. А затем последовал глухой удар — тварь спрыгнула на пол вентиляционной шахты, прямо за выбитой решёткой в углу подсобки. Лиам бросил взгляд через плечо и встретился глазами с существом, которое когда-то было человеком. От него остались лишь грязные лохмотья, покрытая язвами кожа и горящие безумным голодом глаза. Он закричал — не от страха, а от ярости, и этот крик эхом разнёсся по пустому супермаркету.

***

Снаружи Тео услышал этот крик. Он пробился сквозь пелену ярости и боли, ударил в самое сердце, словно пуля. В этот момент он добивал последнего заражённого из основной группы, загнав его в тупик между остовом грузовика и стеной. Тело твари обмякло и сползло вниз, оставляя на ржавом металле кровавый след. Тео тяжело дышал, опираясь на копьё. Он был покрыт кровью с головы до ног — своей и чужой. Куртка висела клочьями, порез на ноге пульсировал адской болью. Но всё это было неважно. Крик Лиама был важнее. Он развернулся и побежал, прихрамывая, обратно к супермаркету. Внутри он услышал звуки борьбы. Из подсобки доносился шум, звон, хрипы. Отшвырнув шкаф, Тео ворвался в комнату и увидел картину, от которой его сердце пропустило удар. Лиам, бледный, с мокрыми от слёз дорожками на щеках, стоял, прижавшись спиной к стене, сжимая в руках окровавленную монтировку. На полу, у его ног, лежало тело заражённого с проломленным черепом. Омега дышал часто и поверхностно, его трясло крупной дрожью. Он, тот, кто прятался даже от грызунов, только что в одиночку, на последнем месяце беременности, убил заражённого. — Лиам! — Тео бросился к нему, подхватывая на руки, когда колени омеги подкосились. Он унёс его обратно на матрас, подальше от трупа. — Я... я смог... — пролепетал Лиам, судорожно цепляясь за Тео. — Он хотел... детёныша... нашего детёныша... — Ты молодец, — Тео прижимал его к себе, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Ты справился. Ты сильный. Самый сильный омега на свете. Он осмотрел Лиама. Крови на нём не было, кроме той, что принадлежала твари. И вдруг его взгляд упал на живот Лиама. Он двигался. Прямо под тканью свитера было видно лёгкое, но отчётливое шевеление. Словно маленькая ножка или ручка толкнулась изнутри. — Смотри, — выдохнул Тео, зачарованно кладя ладонь на это движение. — Он жив. Он борется вместе с нами. Лиам опустил взгляд и, почувствовав толчок изнутри, засмеялся — сквозь слёзы, тихо и надрывно. Это был первый раз, когда он так явно почувствовал своего ребёнка. В аду, после только что пережитого кошмара, этот маленький толчок был самым прекрасным, самым живым, что они видели. — Он сильный, как его папа-альфа, — прошептал Лиам, накрывая руку Тео своей. — И упрямый. Как я. Первая волна облегчения накрыла их. Но Тео знал, что это лишь передышка. Лекарство лишь отсрочило неизбежное. Руководство по экстренному родовспоможению, которое он принес, лежало на полу. Он должен прочитать его. От корки до корки. Потому что следующего раза может не быть. Потому что в следующий раз Лиам может не успеть взять в руки монтировку. — Нам нужно уходить отсюда, — сказал он, всё ещё поглаживая живот Лиама. — Здесь больше не безопасно. Их трупы привлекут новых. Запах... его не скрыть. — Куда же мы пойдём? — устало спросил Лиам. — Есть одно место, — Тео вспомнил карту из аптеки. — Особняк за городом, на холме. С высоким забором. Мы собирались туда давно, но боялись, что не хватит сил. Теперь... у нас нет выбора. Лиам просто кивнул, закрывая глаза. Силы покинули его. Тео, превозмогая собственную боль, начал собирать их скудные пожитки. Гнездо, которое они так долго обустраивали, нужно было покинуть. Но он уносил отсюда самое главное — свою семью, которую он почти потерял и которую обрёл заново в этой страшной битве. Он упаковал лекарства, книгу, детские вещи. Посмотрел на Лиама, который уже спал, провалившись в целительное беспамятство. Тео провёл рукой по его щеке. — Я вытащу вас, — поклялся он шёпотом. — Даже если это будет стоить мне жизни. У вас будет дом. У вас будет будущее.