«Пепел и Ростки»

Следующие дни пролетели, словно в тумане. Тео с утра до вечера занимался укреплением их нового жилища. Он проверил каждую дверь, каждое окно, укрепил ворота, заделал пролом в заборе подручными материалами — досками, камнями, арматурой. Работа была тяжёлой, но физический труд помогал ему не думать о постоянном, изматывающем страхе за Лиама. Когда он работал, он чувствовал себя альфой, защитником, а не беспомощным наблюдателем. Особняк оказался настоящей сокровищницей. В подвале обнаружились запасы дров, консервов, старых инструментов и даже походный генератор, правда, без топлива. Но самой ценной находкой стала библиотека на первом этаже. Старый, пахнущий плесенью зал, уставленный стеллажами с книгами. Лиам, как только немного восстановил силы, перебрался туда и проводил там долгие часы, лёжа на старом диване у окна. Он читал всё подряд — старые романы, медицинские справочники, энциклопедии. Чтение помогало ему отвлечься, ненадолго сбежать из реальности в мир слов. Но его тело неумолимо напоминало о себе. Беременность прогрессировала. Живот рос, становясь всё более заметным и тяжёлым. Схватки Брэкстона-Хикса, ложные схватки, стали частыми гостями, заставляя его каждый раз замирать от страха и прислушиваться к ощущениям. Но были и светлые моменты. Моменты, когда они с Тео, устроившись у камина, просто разговаривали. Вспоминали прошлое, строили планы на будущее. Тео читал «Руководство по экстренному родовспоможению», которое он нашёл в аптеке, и вслух комментировал особо пугающие абзацы, а Лиам смеялся, лёжа на подушках, и просил его не нагнетать. Это были минуты тихого, хрупкого счастья, которое они берегли, как величайшую драгоценность. Однажды вечером, когда Лиам принимал ванну — в особняке, чудом, оказался работающий водонагреватель на дровах, — Тео взял книгу по анатомии для беременных омег, которую нашёл среди прочих, и углубился в неё. Он читал о том, как смещаются внутренние органы, чтобы освободить место для растущей матки, о том, как гормоны размягчают связки и кости таза. Каждая строчка одновременно восхищала его и приводила в ужас. Его хрупкий, нежный Лиам носил в себе целую вселенную, и цена за это была невероятно высока. Он подумал, что ни один альфа на свете не смог бы вынести того, что выносит омега. Из ванной послышался тихий плеск, а затем — настойчивый, зовущий запах. Не запах тревоги или боли, а какой-то иной, более глубокий, пробирающий до мурашек. Тео отложил книгу и пошёл на зов. Лиам стоял, прислонившись к дверному косяку ванной, в одном полотенце, и на его лице было странное, потерянное выражение. — Что случилось? — встревожился Тео. — Я... я не знаю, — прошептал Лиам. — Мне просто... мне нужно, чтобы ты был рядом. Очень близко. Я не могу объяснить. Тео понял без слов. Инстинкты. Омежья потребность в безопасности, в подтверждении связи, в присутствии альфы. Он подошёл, нежно обнял Лиама и, подхватив на руки, отнёс в спальню. В эту ночь в их близости не было страсти. Была лишь глубокая, почти болезненная нежность, стремление стать единым целым, защитить и укрыть. Тео часами гладил его, целовал живот, шептал что-то успокаивающее, пока Лиам, наконец, не заснул, свернувшись калачиком в его объятиях. Это была терапия, лучшая, чем любые лекарства. Шли недели. Пятый месяц плавно перетекал в шестой. По их подсчётам, до родов оставалось ещё около трёх месяцев. Лиам становился медлительным, его походка изменилась, появилась та самая «утиная» перевалка, которая так забавно смотрелась, но говорила о колоссальной нагрузке. Каждый выход на улицу, даже просто во внутренний двор, становился испытанием. Они гуляли среди старых, разросшихся яблонь, и Тео всегда был настороже. В одну из таких прогулок, когда Лиам присел отдохнуть на скамейку, он внезапно почувствовал резкий толчок изнутри. Не плавное шевеление, а сильный, почти болезненный удар под рёбра. Он охнул и схватился за живот. — Что?! — Тео мгновенно оказался рядом. — Всё... всё в порядке, — выдохнул Лиам, улыбаясь сквозь испуг. — Просто Эш решил напомнить о себе. Сильно. Дай руку. Он взял ладонь Тео и прижал к тому месту, где только что был удар. Сначала ничего не происходило. Тео затаил дыхание. А потом — лёгкое, едва уловимое движение в ответ. Словно крошечная волна прошла под кожей. Эш толкался. Не просто так, а именно в его ладонь. — Он... он узнаёт меня? — потрясённо прошептал Тео. Его глаза были широко раскрыты. Это было самое настоящее чудо, доступное и понятное только им двоим. — Конечно, узнаёт, — улыбнулся Лиам. — Он знает своего папу. Тео опустился на колени прямо в пожухлую траву и прижался губами к животу Лиама. — Привет, Эш, — сказал он тихо, и его голос дрожал. — Это твой папа. Мы тебя очень ждём. Оставайся там, греби, толкайся, делай что хочешь, но не торопись выходить. Ладно? Дай нам ещё немного времени подготовиться. Лиам рассмеялся, запуская пальцы в волосы Тео. В этот момент они были абсолютно счастливы. Но природа брала своё. С каждым днём запах Лиама становился всё более насыщенным, сладким, молочным. Это был запах, который привлекал не только его альфу, но и был способен привлечь заражённых с гораздо большего расстояния. Тео понимал это. Он знал, что их убежище, каким бы крепким оно ни было, — это лишь островок в океане хаоса. И океан рано или поздно мог нахлынуть. Он усилил патрулирование, расставил ловушки-шумелки по периметру из пустых банок и проволоки. Ночами он часто не спал, вглядываясь в темноту за окнами. Лиам видел это, видел, как его альфа медленно изводит себя, и его сердце разрывалось от сочувствия и благодарности. Однажды утром, когда Лиам спустился в гостиную, он увидел Тео за непривычным занятием. Альфа сидел за столом и что-то мастерил из дерева и кусков старой кожи, найденных в подвале. Вокруг были разбросаны инструменты. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Лиам. — Колыбель, — коротко ответил Тео, не поднимая головы. — Точнее, пытаюсь. Дерево сырое, крошится. Но я хочу, чтобы у него была колыбель. У Лиама перехватило дыхание. Он подошёл и увидел, что каркас уже почти готов. Грубый, неотёсанный, но в нём уже угадывались очертания маленькой кроватки. Тео, их сильный, суровый альфа, который каждый день рисковал жизнью, сейчас сражался с непослушной деревяшкой, чтобы сделать колыбель для их сына. — Это... это самая прекрасная вещь, которую я видел, — прошептал Лиам, и слёзы навернулись ему на глаза. — Я добавлю мягкую подстилку, — сказал Тео, наконец поднимая взгляд. — У нас есть те фланелевые рубашки. Они мягкие. И ещё я думаю, можно смастерить мобиль над кроваткой. Помнишь, в библиотеке висели старые карты звёздного неба? Можно вырезать звёзды и подвесить их. Лиам обнял его, крепко прижимаясь всем телом. В такие моменты он понимал, что выжил не зря. Что их борьба имеет смысл. Что любовь, оказывается, может крепнуть и расцветать даже на пепелище. Однако все их надежды на спокойную подготовку к родам были жестоко разрушены одной находкой. Через несколько дней, во время очередного обхода, Тео обнаружил следы на мягкой земле у восточного крыла особняка. Это были отпечатки босых ног, но не человеческих — слишком глубокие, слишком хаотичные. Следы заражённого. И не одного. По крайней мере, трое разумных особей прошли здесь этой ночью, привлечённые запахом, который ветер доносил из особняка. Они кружили вокруг, искали вход. Той же ночью Лиам проснулся от собственного крика. Ему приснился кошмар: он рожал в окружении заражённых, а Тео нигде не было. Тео тут же обнял его, прижал к себе, зашептал успокаивающие слова, но осадок остался. Страх больше не был абстрактным. Он стоял на пороге их дома, оставляя грязные следы на земле. До родов оставалось ещё два месяца, но омежий организм Лиама уже начал готовиться. Слизистая пробка, защищавшая плод, отошла на двадцать девятой неделе. Это не означало немедленных родов — это могло быть предвестником, но риск инфекций возрастал многократно. Каждый день теперь был борьбой. Лиам был прикован к дому, к постели, любое резкое движение могло спровоцировать беду. Тео же разрывался между необходимостью быть с ним и необходимостью охранять периметр. Отпечатки ног становились всё ближе. Особняк, их крепость, их надежда, медленно превращался в осаждённый замок. И Тео знал, что без лекарств, без профессиональной помощи, без антибиотиков, в случае начала преждевременных родов, у них не будет шансов. Он смотрел на звёздную карту, из которой хотел сделать мобиль, и думал только о том, увидит ли Эш когда-нибудь настоящие звёзды.