Это Шэнь Цзю виноват

      Пару раз моргнув, я завороженно уставилась на Шэнь Цзю. Всё же впечатляющая способность отключиться посреди полного отсутствия логики в моих словах, даже не закрыв глаз, кажется, если бы я сейчас начала декламировать список инвентаризации за последние десять лет, он бы просто перешел в режим глубокой медитации, вырабатывая пользу для организма от моего бреда.       — Железные нервы, — пробормотала, поднимаясь с мата. — Я бы от скуки сама на себя жалобу в канцелярию написала, — после чего начала медленно обходить стол, чувствуя себя исследователем, наткнувшимся на спящий артефакт, который при неправильном использовании обязательно мне должен что-то сломать.       Его просто так оставить нельзя, ведь когда он проснется от того, что шея затекла, он снесет голову первому, кто попадется под руку, а таковой сейчас является моя бедная тушка. Мысль: «а что, если случайно коснуться?» — отозвалась в голове нервным тиком. Пишущая рука у меня одна, а остаться без правой из-за того, что Шэнь Цзю на автомате решит защитить свою «девственную честь», перспектива так себе, да и левой тоже дорожу, не ногой же его тыкать.       — Шэнь-шисюн? — рискнула я, подойдя со спины. — Ты там как, в нирвану ушел или просто сэкономил на свечах? — и дыхнула прямо в ухо, правда реакция от парня была мгновенной.       Веер, до этого лежавший на столе, с сухим щелчком влетел мне прямо по носу, так что пришлось отскочить на пару шагов, потирая пострадавшее лицо, в то время как главный ученик Цинцзин смотрел на бедную меня с такой смесью презрения и недоумения, будто я была мелким карманником, пытающимся выудить у него личную печать.       — О, очнулся! — я расплылась в самой невинной улыбке, на какую была способна, и даже демонстративно развела руки в стороны, показывая, что «сдаюсь». — С добрым утром, Шэнь-шисюн.       — Какое к демонам утро?! — прошипел парень, явно пытаясь понять, довольно быстро приходя в себя, как именно он оказался в такой нелепой ситуации, а может даже подумывал о том, что я на него плохо влияю.       — Доброе, — невозмутимо парировала, глядя на него честными глазами человека, который только что не пытался свести с ума будущего лорда пика, что было абсолютной правдой, исключительно желание разбудить, без травм. — Ты так сладко спал, что я не решилась прерывать твою беседу с небожителями, но ты не боись, о твоей суперспособности никому не расскажу, смогла же утром сдержаться от расспросов, кого из вас я обещала расцеловать в приливе добродушия.       На что Шэнь Цзю медленно выдохнул, правда в этом звуке читалось такое огромное желание отправить меня в глубокий полет до самого подножия хребта, после чего медленно поправил рукава и указал веером на выход.       — Твое присутствие в учебном классе после наступления комендантского часа нарушает сразу три пункта устава Цинцзин, Ли-шимэй, — отчеканил он, чеканя каждое слово с ядовитой отчетливостью. — Не заставляй меня пользоваться своими правами старшего ученика и лично выпроваживать тебя за ворота. Твои ведомости залатаны, чего тебе еще нужно?       — Естественно, — я упрямо уперлась ногами в деревянный настил и даже не шелохнулась. — Мне нужно то, что ты так старательно прижимаешь к себе, оставляя на столе, пока я распинаюсь. Шицзунь же с меня спустит шкуру, если к рассвету у него на столе не будет полных сводок по инвентаризации, так что, Шэнь-шисюн, давай без драм, либо ты отдаешь мне стопку прямо сейчас, либо я сажусь обратно на мат и мы продолжаем нашу увлекательную беседу… — и сделала невинное личико, явно показывая, что жаловаться вообще ещё не устала.       Его рука, лежащая на краю стола, сжалась в кулак, и было видно, как внутри него борются два демона: один требовал немедленно вышвырнуть «наглую канцелярскую крысу», второй понимал, что я права, покуда без бумажек мне обратно было шкандыбать тупо.       — Ты невыносима, — процедил он, после чего веер в его руках жалобно хрустнул. — Твое усердие граничит с безумием, а наглость с отсутствием желания спокойно жить.       — Это называется «профессиональный долг», — широко улыбнулась, чувствуя запах победы. — Давай, Шэнь-шисюн, не будь букой, отдай отчеты, и я исчезну быстрее, чем Лю Цингэ с тренировочного поля, когда видит перед собой уборку территории.       На что Шэнь Цинцю смерил меня таким взглядом, что я на секунду почувствовала себя провинившимся адептом перед казнью (в общем самый обычный взгляд моего шицзуня, так что иммунитет имеется), но затем с тихим вздохом толкнул стопку бумаг по столу в мою сторону.       — Забирай и проваливай, — бросил он, отворачиваясь к свече. — И если ты хоть словом обмолвишься о том, что видела здесь…       — Я нема как рыба, — пообещала, подхватывая сделанную работу и прижимая её к груди как величайшее сокровище. — Покуда у меня есть отчет написанный самым прекраснейшим почерком пика, за исключением шушу, тут ты со мной согласишься…       — Я сказал: «Проваливай», — повторил парень, явно напрягаясь от одной очень наглой особы, которая не собиралась от него уходить, как бы не пытался выгнать.       — Может я тебя всё-таки расцелую за заполнения отчета? — я постаралась предать себе ещё более невинный вид, который только могла, даже пару раз хлопнула глазами для пущей убедительности, да вот только в меня полетела одна мятная конфета, а так как заклинательсткие инстинкты со скрипом, но работали, тем более тут такая внештатная ситуация (сладости разбрасывает, уму не постижимо), так что с гордо поднятой головой и вытянутой правой рукой, поймала её. — Считаешь, что мне надо освежить запах изо рта перед поцелуем, раз конфету предлагаешь?       Правда, как только Шэнь Цинцю после моих слов резко поднялся, а был он выше меня на голову, что можно подумать, что не доедала тут исключительно я, у меня резко включился инстинкт самосохранения, и если парень щелкнет по голове, то я улечу всё же с его пика, это не Шан Цинхуа, у которого сил нет.       — Всё, всё, поняла, — вышла за порог, посылая правой рукой воздушный поцелуй ему. — У тебя и без меня куча работы. Так что давай ложись спать, а то дал мне ночь нормального сна, а сам теперь работаешься…       — «Работаешь», — поправил он меня, отряхивая ханьфу.       — «Ся», — добавила я, для достоверности мотнув головой в знак согласия. — Короче, спокойной ночи.       Шэнь Цзю замер в дверном проёме, сжимая веер так, что костяшки пальцев побелели. Я уже приготовилась к тому, что в меня сейчас прилетит что-то увесистее конфеты, например, подсвечник, но он лишь тяжело выдохнул, покуда в этом выдохе была вся бездна его раздражения на этот мир, на Юэ Цинъюаня, на Байчжань и, конечно же, на меня.       — Ты самая невыносимая девица, которую мне доводилось встречать, — негромко сказал парень. — Ступай уже, «канцелярская крыса», если завтра утром я услышу хоть один шёпот о том, что ты видела меня уставшим, лично прослежу, чтобы все отчёты с Цюндин переписывались тобой по три раза.       Я не удержалась и хихикнула, прижимая стопку документов плотнее к себе.       — Угрозы в стиле Шэнь-шисюна! А как же «убийственная каллиграфия»? Ты же знаешь, я к твоему почерку привыкла, теперь другие кажутся какими-то каракулями.       Цинцю снова дернул плечом, но в глазах на мгновение мелькнула искра чего-то отдалённо напоминающего смущение, которое он тут же спрятал за маской ледяного высокомерия.       — Льстишь мне, чтобы получить больше готовой работы? Твои манипуляции шиты белыми нитками.       — Нет, просто констатирую факты, — я сделала шаг назад, в полумрак коридора, чувствуя, как ночная прохлада приятно холодит лицо. — Ты слишком много о себе думаешь, Шэнь-шисюн, я здесь из-за отчётов, а не твоих глаз, которые умеют закатываться так, что видно всю историю ордена. Иди спать, а то завтра на утреннем сборе будешь выглядеть как призрак, и тогда все окончательно поверят, что я тебя извела.       Шэнь Цзю на секунду задержал на мне взгляд, явно желая в моей тушке просверлить дырку, чтобы от этого сбежала от него.       — Проваливай, — коротко бросил он, но не захлопнул дверь сразу, ожидая, пока я сделаю еще несколько шагов.       — Спокойной ночи, «уличный кот», — прошептала уже достаточно далеко, чтобы он не мог бросить в меня веером, но достаточно громко, чтобы он услышал.       Из-за закрывшейся двери донеслось раздражённое «Хамка».       Идти по ночному Цинцзин обратно было одно удовольствие, тишина да и чувство выполненного долга грело сильнее, чем любой духовный артефакт. Я шла, прижимая к себе стопку отчетов, как бесценный клад, если завтра принесу их шицзуню раньше времени, он посмотрит на меня так, словно научилась летать без меча.       «Уличный кот»… — усмехнулась про себя, вспоминая, как он дернулся от этого прозвища. «Ну а что? Царапается, шипит, а как только получил порцию «сметаны» в виде конфет сразу стал куда покладистее».       Вернувшись в свою каморку на Цюндин, первым делом рухнула на бамбуковый мат. Спина отозвалась протестующим хрустом, а в голове привычно закрутились цифры и невыполненные обещания, после, во время крутящихся букв в голове, начала раскладывать бумаги по стопкам, стараясь не помять идеальные иероглифы Шэнь Цзю, даже при свете масляной лампы они казались произведением искусства.       «А ведь он не безнадежен», — подумала я, закрывая глаза. «Если правильно подкармливать его эго и мятными конфетами тушку, то из этой «змеюки» может вырасти эффективный лорд пика, всё же у Сун Вэйхуа прекрасно намётан глаз на подбор учеников, что вот никакого плохого слова нельзя про него сказать в профессиональной сфере, не смотря на то, что художников своих гоняет дрова колоть… Правда когда шицзуню объяснял, что после этого руки меньше трясутся от кисти, слушать было страшно. Бррр… Храните небожители души учеников Цинцзин, скоро такая же замена лорда будет».       Только сон у меня вообще никак не хотел идти, я ворочалась на мате, чувствуя, как внутри ворочается та самая подозрительность, которая обычно припасена для финансовых отчетов Аньдин, что-то в сегодняшнем поведении будущего лорда Цинцзин не складывалось в ровную колонку цифр.       «Слушай, канцелярская крыса», — мысленно отчитывала себя, вглядываясь в потолок. «Ты правда веришь, что он выписывал сорок страниц только ради того, чтобы показать как быстро справляется с каллиграфией? Шэнь Цзю не настолько эгоцентричный засранец, чтобы гробить своё зрение для доказать, что Лю Цингэ — болван. Конечно, утереть нос «богу войны» дело святое, но не до такой же степени? Это выглядело как попытка… нет, даже думать об этом смешно… как попытка занять свои мысли чем-то нудным, чтобы не думать о чем-то более важном?»       Я вспомнила утреннюю сцену. Ци Цинци, с её вечно презрительным прищуром, проходя мимо нас, бросила что-то ядовитое про «запах дешевых благовоний и распутства», намекая на его регулярные «ночные прогулки», а Лю Цингэ тогда словно сорвался с цепи, вопя про честь ордена и про то, что «шляться по борделям — позорище, недостойное заклинателя». Шэнь Цзю тогда лишь сжимал веер до треска, но в его глазах было что-то, будто его обвиняют в том, чего он не делал.       «Да и что там в этих борделях?» — я нахмурилась, пытаясь выудить из памяти крупицы сюжета «Системы». Помнится, это было не просто «пошел, выпил, переспал», но моя память решила подвести в самый ответственный момент, выдав лишь мутное месиво.       «Проклятая склеротическая попаданка!» — мысленно рявкнула на себя. «Ведь знала же! Знала, что это важно, но нет, читала по диагонали!»       Лю Цингэ обычно орет, Ци Цинци брезгливо морщится, Юэ Циньюань постоянно за него, хотя Цинцю не выглядит виноватым, а я вижу парня, который выписывает «сорок страниц манекенов», чтобы на секунду почувствовать себя кем-то, кто контролирует хотя бы хаос на бумаге.       «Бедное ты создание», — перевернулась на другой бок, зарываясь носом в рукав ханьфу. «Ты так отчаянно пытаешься доказать всем, что ты сильнее этой системы, что готов сгореть на работе, лишь бы не выслушивать их праведный вой».       Интересно, если я завтра просто принесу ему ещё один мешочек конфет, он снова будет кидаться в меня веером? Надо будет завтра уточнить у Му Цинфана, нет ли каких-то укрепляющих пилюль для тех, кто страдает от хронической бессонницы и мании всё контролировать. Хотя, боюсь, пропишет курс «смирения», а этого Шэнь Цзю точно не переварит. Впрочем, пусть лучше будет «невыносимым», чем тем сломленным…       И под размышления о Шэнь Цинцю я не заметила, как провалилась в сон, не думая о том, икается ли ему сейчас от того, что я его вспоминаю, или нет и он, наконец-то спит спокойно.