Это Шэнь Цзю виноват

      Иногда казалось, что мысли перевариваю очень быстро, но вопрос от мамы на этот раз был явно не тот случай, покуда пока я поднималась (а это было мягко говоря — очень-очень много времени), то умудрилась мысленно со всеми возможными вариантами в голове перевстречаться, расстаться и переругаться, какая я всё же в мыслях коммуникабельная. Самое главное, чтобы если с шиди встретиться, то в реальности на него не обижаться, а то неудобно будет, с другой стороны нечего было в моих мыслях разбрасывать свои вещи где попало, что за неуважение?       — Ли-цзе, — послышался голос Чэнь-шиди, который так неудачно попался на моём пути. Правда через пару секунд он так сильно дернулся, что я всё же решила все иероглифы со своего лица убрать, чтобы не пугать молодежь. — Что это ты такая уставшая? — спросил парень, аккуратно делая шаг в сторону, словно в него в эту секунду могло что-то тяжелое прилететь.       Но эту тупость тараканы в голове ему великодушно простили, ибо не всем быть такими гениальными, как они внутри, кому-то же для баланса вселенной нужно такое задавать, да и сил у меня особо швыряться не было, да и нечем.       — На, — протянула ему мешочек, доставая оттуда перед этим своё письмо и бумажки шицзуня. — Считай, я проявила великодушие и даю возможность обобрать всех соучеников, которые младше и старше тебя, забирая у них конфеты за получение писем.       Парень, правда, не сразу к нему прикоснулся, словно я туда крысиной отравы накидала.       — С тобой всё нормально? — поинтересовался Чэнь, приложив тыльную сторону ладони к моему лбу. — Может тебе на Цяньцао надо? Отправить заявочку? — на что сразу получил по предплечью, не надо же надо мной издеваться. — Ты чего дерешься?       — Старше меня на год, а ума не нажил, — фыркнула, сбивая прядь со своего лба, дуя на неё. — Если бы мне надо было к Му Цинфану или тем более Ши Вэйцзе, то сразу бы к ним поднималась, а не на Цюндин, — постучала себя по виску. — Включи логику, мой дорого…       — Ты от конфет отказываешься, — затряс меня за плечи, после чего резко притянул к себе, заглядывая прямо в глаза, из-за чего в его зрачках видела себя, заметив, что прическа выглядит не самым лучшим образом, от чего закралась мысль, как такое чучело не распугало ещё всю округу. А то мы, заклинатели, люди с довольно тонкой душевной организацией, так что такая «ПрЫчЁсКа», могла бы обывателей вызвать сердечный приступ, так что надо обратно привести себя в божеский вид. — От конфет! Ли Вэйлань! Конфет! Ты. Понимаешь. Что. Я. Тебе. Говорю? Конфет!       — Понимаю, понимаю, — замотала головой в знак согласия. — Но меня же запинают, если раздам почту после собрания.       — Ли-цзе, я серьёзно! — Чэнь-шиди не унимался, продолжая сверлить меня встревоженным взглядом и на всякий случай придерживая за локоть, словно я в любую секунду могла рухнуть в обморок прямо посреди ровного места. — Ты никогда от конфет не отказывалась! Помнишь, на прошлый Новый год ты у Шан-шисюна полкорзины имбирных конфет утащила, а он потом две недели выяснял, куда исчез стратегический запас?! Ты тогда сказала, что это «экстренная эвакуация сахара в целях сохранения боевого духа канцелярии»!       — Совершенно верная стратегия, — хмыкнула, пытаясь высвободить локоть, но парень вцепился мёртвой хваткой. — Имбирные конфеты — это твёрдая пища, они для укрепления ци, а вишнёвые булочки — десерт, расслабляющий меридианы. Разница есть, Чэнь-шиди, ты бы лучше учебник по классификации продуктов питания почитал, вместо того чтобы трясти старую шицзе, как грушу. Я вообще-то умею сладостями делиться, у Шэнь Цинцю спроси…       — С Шэнь Цинцю?! — парень выпустил мой локоть так резко, словно тот внезапно раскалился докрасна, и сделал два шага назад, взирая на меня с выражением священного ужаса на лице. — Ли-цзе… Ты… ты поделилась конфетами? С Шэнь-шисюном?       — Я тебе это и сказала, да и говоря прямо взял он их сам, — пожала плечами, пытаясь придать голосу максимальную беззаботность. — Довольно мило с его стороны, а то мог бы и веером запустить.       Чэнь-шиди издал звук, отдалённо напоминающий сдавленный писк попавшего в капкан хомяка, его глаз нервно задёргался, а взгляд стал бегающим, словно он искал, куда бы спрятаться от этой пугающей реальности.       — Ты перегрелась, — вынес парень вердикт с пугающей уверенностью. — Точно перегрелась, Ли-цзе, это звучит как начало конца света? Сначала ты отказываешься от конфет, потом делишься ими с Шэнь Цинцю… Я сейчас пойду на Цяньцао, скажу, что у тебя тепловой удар, и положат тебя на недельный покой в лазарет, даже если придётся нести силой туда.       — Что? Нет! — я замахала руками с такой интенсивностью, что мешочек с почтой на плече жалобно звякнул. — Чэнь-шиди, прекрати нести чушь! Со мной всё в полном порядке! Я просто решила проявить доброту, это такой редкий экземпляр человеческой щедрости, о котором пишут в древних свитках, и нет никакого теплового удара.       Парень, однако, не унимался, покуда сделал шаг вперёд и, прежде чем я успела среагировать, руки сомкнулись на моей талии, явно намереваясь подхватить, как куль с мукой, и утащить в сторону лечебного пика.       — Чэнь Вэй! — рявкнула, активно работая локтями и пытаясь вырваться из его хватки. — Отпусти меня немедленно! Я сейчас обязательно упаду и сломаю что-то себе, тогда точно придётся идти к Му Цинфану, а потом мне же заполнять бумаги о больничной неделе, ты думаешь, мне это надо?       — Ты не в себе, Ли-цзе! — упёрто заявил он, пытаясь приподнять над землёй. — Здоровая шицзе никогда бы не сказала, что Шэнь Цинцю может быть «милым»! У тебя точно что-то с головой! Говори, кто ты и куда дела настоящую Ли Вэйлань?       — Я настоящая! — взвизгнула я, начиная брыкаться ногами. — Пусти, кому говорят! Думаешь, если бы у меня был тепловой удар, тебе конфеты не отдала, когда сама перед этим предложила почту за них раздать? Элементарная логика!       Чэнь-шиди на секунду замер, переваривая мой аргумент, но руки не разжал, продолжая подозрительно щуриться и держать меня на весу, словно я была потенциально опасным артефактом, который при контакте с землёй обязательно рванёт.       — Логика… — протянул парень с сомнением. — Ладно, допустим, но с Шэнь Цинцю? Ты серьёзно просто так пришла и отдала ему конфеты?       — Он вчера вечером заполнил за меня отчёты по Байчжань, я чувствовала себя обязанной, — повторила с нажимом, чувствуя, как усталость начинает брать верх над моим терпением. — Считай это оплатой за нечеловеческую работу, так говоришь, словно когда мы тут на друг друга работу скидываем, то деньгами за работу платим, а не конфетами. Ты что, думаешь, мне было не больно отрывать их от сердца? Пощади меня и так пришлось вчера конфеты не съедать.       Шиди только открыл рот, чтобы выдать очередную порцию праведного возмущения, как сбоку донесся холодный голос.       — Какая трогательная сцена, середина дня, а вы обнимаетесь на виду у всей школы, не стыдно? Мне — да, устав Цаньцюн говорит, что запрещается демонстрация неподобающих физических контактов между адептами на территории главного пика. Или вы решили, что правила писаны не для вас, раз позволяете себе такое?       Мы синхронно замерли, я ведь всё ещё висела в хватке Чэнь-шиди, покуда одна моя бедная нога болталась где-то в воздухе, а вторая едва касалась земли. Шиди, услышав этот голос, побледнел так, словно перед ним предстал сам повелитель демонов, и нервно сглотнул, ну ещё бы, Шэнь Цинцю у нас в школе — личность легендарная и в основном в негативном ключе. На что я, прищурившись, смерила взглядом парня, который стоял в паре шагов и смотрел на нас с таким лицом, словно лично оскорбили всех предков, которых он знал поименно до двенадцатого колена.       — Шэнь-шисюн, — голос Чэня дрогнул, а руки стали похожи на сжатые пружины. — Это не то, что вы думаете! У Ли-цзе тепловой удар! Она конфеты раздаёт всем подряд, вы же её прекрасно знаете, тут явно с головой не порядок.       — Вообще-то только вам двоим, — возмутилась я, дёргая ногой, чтобы он меня отпустил, но шиди опять прижал меня к себе, словно была мешком с рисом, который он украл и теперь боится, что у него отнимут       — И вообще, — шиди, набравшись смелости, смотря на Шэнь Цинцю с вызовом. — Может, вам, Шэнь-шисюн, стоит поменьше в бордель ходить, раз вы везде эротический подтекст видите? Я тут шицзе спасаю, а вы с уставом лезете, у самих-то репутация не самая…       — Чэнь Вэй! — рявкнула, чувствуя, как уши начинают гореть от его бестактности, пытаясь более интенсивно вырваться, покуда с Цинцю мне ещё работать и работать, а этот придурок в следующем году уже выпустится, так что на Шэня даже не смотрела, стараясь вывернуться. — Ты что несешь? До борделя много не набегаешься, там, между прочим, несколько часов только спускаться, пока ты по этим ступенькам туда-сюда, уже никакого настроения не останется, честное слово! Великие Небожители, ну сколько можно обсуждать чужие походы?       Чэнь-шиди, услышав эту фразу, издал звук, отдалённо напоминающий сдавленный писк попавшего в капкан хомяка, и окончательно потеряв надежду, что приду в себя, резко подхватил под колени и приподнял так, что моя голова оказалась на уровне его груди, после чего пару раз встряхнул тушку бедной канцелярской крысы, отчего перед глазами всё поплыло.       — Шэнь-шисюн! — шиди вытянулся и, демонстрируя меня во всей красе (а выглядела я в этот момент точно хуже некуда), торжественно произнёс. — Она заболела, Ли-цзе никогда в жизни не отдавала конфеты просто так, так что это верный признак повреждения мозга! Я немедленно несу её к Му Цинфану и прошу вас подтвердить, что шицзе вчера тоже вела себя странно!       — Вот ещё! — фыркнула, пытаясь вырываться дальше, что получалось довольно плохо. — Я просто поделилась с ним конфетами! В качестве платы за отчёты, это была сделка, не надо делать из меня сумасшедшую!       — Вы слышали? — Чэнь-шиди с отчаянием посмотрел на Шэнь Цзю, кивая в мою сторону. — Говорит, что отдала вам конфеты, Шэнь-шисюн, скажите же ей, что она всё придумала.       Цинцю прищурился, перевёл взгляд с перепуганного парня на меня, с явным усилием закатил глаза настолько сильно, насколько это вообще было возможно для человека, который привык контролировать каждую эмоцию.       — Ты действительно умудряешься превратить любую ситуацию в цирк, Ли-шимэй, — процедил он, после чего вытащил из рукава мешочек и метнул в мою сторону.       Я, даже находясь в таком нелепом положении, каким-то чудом успела выдернуть руку из хватки Чэня и поймать снаряд на лету, покуда пальцы узнали ткань, а нос знакомый аромат мяты, ведь внутри звякнули конфеты.       — Вау, — выдохнула, прижимая мешочек к груди и глядя на Шэнь Цзю круглыми глазами. — Женись на мне!       Вокруг повисла такая тишина, что стало слышно, как ветер шевелит бамбук. Чэнь-шиди издал звук, похожий на предсмертный хрип, и, кажется, перестал дышать, покуда его глаза стали размером с чайные блюдца, а челюсть отвисла до самого пояса, если бы не невольно касалась его груди, то подумала, что у него случился инфаркт.       — Действительно, перегрелась, — мой «жених» сделал шаг в сторону шиди и добавил с ледяной вежливостью. — Неси её немедленно к Му Цинфану, ей уже совсем плохо, у Ли-шимэй началась полная потеря связи с реальностью.       — Да вы оба сговорились?! — заорала я, продолжая извиваться в руках, как змея. — Я нормальная! Ну подумаешь сказала «женись»! С кем не бывает! Это была шутка! Если начну ходить к Му Цинфану каждый раз, когда у меня изо рта вылетает что-то не то, то пропишусь там на постоянной основе, а я настолько сильно Ши-шигу там нужна! У меня отчёты, Чэнь Вэй! Ты хочешь, чтобы шицзунь пришёл в канцелярию, а там ничего не сделано?! Он меня лично с этой горы спустит по ступенькам!       Шиди, правда, на мою тираду даже бровью не повёл и только крепче прижал к себе, словно я могла в любой момент сбежать в горы.       — Всё, всё, Ли-цзе, я тебя понял, — сказал он с пугающим спокойствием, от которого внутри всё перевернулось. — Ты абсолютно нормальная, просто переутомление и временное помутнение рассудка. Му-шисюн посмотрит на тебя, даст какую-нибудь горькую пилюлю, ты поспишь и уже завтра снова будешь угрожать всем отчётами. Мы тебя обязательно вылечим.       — Себя вылечи, — ударила парня по плечу.       — Хорошо, и тебя вылечим, и меня вылечим, только не выворачивайся.