Змеиное логово

Элис Нолан написала заявление на следующее утро. Нагайна не просила её об этом — по крайней мере, прямо. Но когда она зашла в кабинет и увидела на столе аккуратно сложенный пергамент с заголовком «Добровольное признание», она поняла, что девушка всё-таки сделала правильный выбор. — Я не буду спрашивать, что ты решила, — сказала Нагайна, не поднимая глаз от бумаги. — Но если ты останешься — тебя будут допрашивать. Неделями. Возможно, пощадят, посадят в Азкабан. — Я знаю, — голос Элис звучал тихо, но твёрже, чем вчера. — Я готова. Но сначала… я хочу уехать. Забрать сестру и уехать. Подальше. За границу. Пока он не нашёл нас. Нагайна наконец подняла голову. Элис стояла у двери, бледная, с красными глазами, но в её позе чувствовалась решимость. Та самая решимость, которая появляется у людей, когда они понимают, что терять нечего. — У тебя есть деньги? — спросила Нагайна. — Немного. Но этого хватит, чтобы добраться до Франции. Там есть родственники сестры. Они нас примут. Нагайна кивнула, доставая из ящика стола небольшой кошель. — Здесь пятьдесят галеонов, — сказала она, протягивая его Элис. — Возьми. Это не одолжение. Это инвестиция в твою жизнь. — Я не могу, — Элис покачала головой. — Я уже столько вам должна… — Ты можешь, — перебила Нагайна. — И ты уедешь сегодня. Сейчас. Я организую портал до Дувра. Оттуда — паром до Кале. Дальше — аппарируешь, если сможешь, или сядешь на поезд. Главное — чтобы тебя не нашли. Элис смотрела на неё с выражением, которое невозможно было прочитать — смесь благодарности, вины и страха. — Почему вы помогаете мне? — спросила она. — Я предала вас. Я могла бы погубить всё расследование. — Потому что ты сделала правильный выбор в конце, — сказала Нагайна. — Потому что ты призналась. Потому что ты — не монстр. Ты просто напуганная девчонка, которая хотела спасти сестру. Я понимаю это. Но я не прощаю. И ты не должна прощать себя. Ты должна жить с этим знанием и быть лучше. Она подошла к Элис и положила руку ей на плечо. — Иди. Живи. Элис кивнула, сглотнула ком в горле и вышла из кабинета, сжимая в руках кошель с галеонами и своё признание, которое так и останется лежать в ящике стола Нагайны — не зарегистрированное, не поданное в отдел, просто бумага, которая доказывает, что иногда доброта побеждает долг. Нагайна смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как внутри неё змея довольно сворачивается в кольца. «Ты сделала правильно», — шепнула она. «Ты спасла её. Теперь спаси себя». Но Нагайна не знала, как спасти себя. И решила, что лучший способ — это отдых. Настоящий отдых. Подальше от Лондона, от Министерства, от запаха сандала и старой бумаги.

***

Она сняла дом на побережье Корнуолла. Маленький, белый, с синей крышей, стоящий на утёсе так близко к морю, что в шторм волны бились прямо в окна. Хозяин — старый волшебник, который сдавал жильё только проверенным людям — посмотрел на её удостоверение аврора, хмыкнул и сказал: «Отдыхать приехали или работать?» — Отдыхать, — ответила Нагайна. — По крайней мере, попытаюсь. Три дня она почти не выходила из дома. Спала до обеда, превращалась в змею и грелась на каменном полу у камина, слушая, как ветер завывает за окнами. Она не думала о Томе. Не думала о крестражах. Не думала о войне, которая уже вовсю полыхала в Британии, унося жизни десятков людей. Она просто… была. В первый вечер она сидела на утёсе, глядя, как закат окрашивает море в кроваво-красный цвет, и чувствовала, как внутри неё что-то постепенно отпускает. Словно соль и ветер вымывали из неё ту липкую, тягучую боль, которая поселилась там после встречи с Томом. «Я не вернусь», — сказала она себе. — «Я не вернусь к нему. Я не позволю ему разрушить меня». Но где-то глубоко внутри змея молчала. Не соглашалась. Не спорила. Просто ждала. На четвёртый день Нагайна вернулась в Лондон.

***

Министерство встретило её привычным шумом, запахом типографской краски и тревогой, которая витала в воздухе, как электричество перед грозой. За неделю её отсутствия случилось ещё три нападения. Боунс выглядел постаревшим на десять лет. Грег — осунувшимся и злым. — Нагайна, — он встретил её в коридоре, и его лицо осветилось искренней радостью. — Ты вернулась. Как отдохнула? — Лучше, — коротко ответила она. — Что у нас? Он рассказал по дороге в кабинет. Ещё одна семья. Ещё одна Тёмная метка. Ещё одна записка, оставленная на месте преступления — но на этот раз не для неё. «Это только начало. Те, кто против нас, умрут. Те, кто с нами — выживут. Выбор за вами». Нагайна слушала, кивая, и чувствовала, как её змеиное чутьё снова натягивается, как струна. Она не хотела возвращаться в это. Она хотела остаться на побережье, где единственным врагом был ветер, а единственной заботой — чтобы не погас камин. Но она была аврором. И это было её проклятием — и её силой. — Грег, — сказала она, когда они зашли в кабинет и закрыли за собой дверь. — Нам нужно поговорить. Обсудить теорию о крестражах. У меня есть мысли. Грег поднял бровь, но сел напротив и приготовился слушать. — Я много думал об этом, пока тебя не было, — сказал он, и в его голосе послышалась странная, почти благоговейная серьёзность. — Если он действительно создал крестражи, то их должно быть несколько. Ритуал требует убийства, а не просто смерти. Осознанного, ритуального убийства. Чем больше у него крестражей, тем больше он убивал. И тем меньше человеческого в нём остаётся. — Сколько? — спросила Нагайна. — Я не знаю. Но судя по тому, как быстро он набирает силу — не меньше трех. Может быть, больше. Каждый крестраж привязывает его к жизни. Чтобы убить его, нужно уничтожить все. И тогда он станет смертным. — Так много... Но как их уничтожить? — Нагайна нахмурилась. — Обычные заклинания не работают. Я читала — крестражи можно разрушить только очень мощной магией. Заклятиями, которые оставляют следы. Или огнём. Особенным огнём, который не поддаётся контролю. — Как тот, что был в Хогвартсе, — тихо сказал Грег, и в его голосе послышалось что-то странное. — Говорят, директор хранит где-то артефакты, способные уничтожить крестражи. Нагайна посмотрела на него внимательнее. — Откуда ты знаешь про Хогвартс? Грег на мгновение замялся, но тут же взял себя в руки. — Мы вместе учились, — сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Я помню, что профессор Дамблдор всегда говорил, что есть магия, которая сильнее обычной. Та, что идёт из глубины души. И она может победить даже самую тёмную магию. Возможно, именно этим мы и можем воспользоваться. Нагайна смотрела на него несколько секунд, и в её голове билась одна мысль: «Что, если он тоже? Но нет. Грег был с ней с самого начала. Грег был тем единственным, кому она верила». — Допустим, — сказала она. — А что, если крестраж — это какой-то артефакт? Старый, забытый. Тогда он будет прятать его в самом неожиданном месте. Как думаешь, где он мог бы спрятать их? Грег снова задумался, но в его молчании чувствовалась настороженность, которой раньше не было. Нагайна приписала это усталости — неделя её отсутствия выдалась тяжёлой для всех. — Это может быть что угодно, — сказал он. — Он умён, он не станет прятать в одном месте. Каждый крестраж будет в разных, не связанных друг с другом местах. И охраняться они будут соответствующе. — Ты прав, — кивнула Нагайна, но в её голосе проскользнула какая-то осторожность. — Поэтому у нас должна быть команда. Те, кому мы доверяем. Те, кто не предаст. Она посмотрела на Грега, и в её взгляде было что-то новое — что-то, что он не мог прочитать. — Я хочу, чтобы ты был в этой команде, Грег. Он кивнул, но на его губах мелькнула странная тень — то ли улыбка, то ли что-то другое. Что-то, что Нагайна не заметила бы, если бы не её змеиное чутьё, обострившееся после встречи с Томом. «Он что-то скрывает», — подумала она. — «Но что?» Она отогнала эту мысль. Грег был её другом. Её напарником. Единственным, кому она могла доверять в этом безумном мире. Или ей так только казалось.

***

Вечером они сидели в маленьком пабе недалеко от Министерства — не в «Трёх мётлах», а в другом, менее известном месте, где никто не искал авроров. — Я думаю, — сказал Грег, делая глоток эля, — что он мог спрятать один крестраж в своей родной школе. Хогвартс — это место силы. Место, где он чувствовал себя… дома. И где никто не догадается искать. — Хогвартс? — Нагайна нахмурилась. — Это же безумие. Там полно детей, профессоров. Если Тёмный Лорд оставил там часть своей души — это опасно. — Поэтому никто и не догадается, — Грег улыбнулся, и его улыбка была странной — почти торжествующей. — Он знает, что мы не полезем в школу. Мы думаем, что он слишком умён, чтобы оставить там след. Но именно поэтому он и оставит. Потому что никто не ожидает. Нагайна почувствовала, как внутри неё змея шевелится — недовольно, тревожно. Что-то было не так. Что-то в словах Грега, в его интонациях, в его слишком уверенном тоне. — Ты слишком хорошо знаешь его методы, — сказала она, глядя на него в упор. — Откуда? Грег на мгновение замер. Его глаза встретились с её глазами, и в них мелькнуло что-то тёмное, что-то, что она видела раньше — в особняке, на кладбище, в пабе «Три метлы». И вдруг она поняла. Но Грег — тот, кто был с ней с самого начала, тот, кто делил с ней все тяготы, тот, кто был её напарником, — не мог быть предателем. Просто не мог. Это было бы слишком… — Просто теории, — ответил он. — Я много читал о нём. Мы же авроры, в конце концов. Это наша работа — знать врага. Нагайна кивнула, отводя взгляд. Внутри неё змея шипела, но она не хотела её слушать. Не сейчас. — Верно, — сказала она. — Наша работа. Она сделала глоток виски и почувствовала, как внутри неё что-то схлопнулось. Или наоборот — развернулось, готовясь к прыжку. Война начиналась. Война была везде. Даже там, где она меньше всего ожидала.