Змеиное логово

Лондон встретил Нагайну серым, промозглым утром, которое ничем не отличалось от десятков других — если не считать того, что внутри неё всё переменилось. Она аппарировала в переулок рядом с Министерством, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо, высушивая слёзы, которые она так и не позволила себе выплакать до конца. Снег хрустел под ногами, и каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Нужно было сосредоточиться не на своем состоянии, а на более насущных проблемах. Она остановилась у входа, глядя на серое здание, где пряталось Министерство, которое возвышалось перед ней как символ всего, что она знала и во что верила. Или верила раньше. Теперь она не была уверена ни в чём. Запах сандала всё ещё преследовал её, въевшийся в кожу, в волосы, в каждую клетку её тела. Она знала, что её мантия пахнет им, и это знание было одновременно утешительным и пугающим. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться, и вошла внутрь привычным для работников способом. Коридоры Министерства гудели привычным шумом. Люди сновали туда-сюда, никто не обращал на неё внимания. Она была просто ещё одним аврором, возвращающимся с задания. Никто не знал, что она провела ночь в обители Тёмного Лорда. Никто не знал, что её мир перевернулся с ног на голову. Никто не смотрел с подозрением. Нагайна направилась в свой кабинет, надеясь, что сможет привести себя в порядок до того, как ей придётся с кем-то говорить. Но судьба распорядилась иначе. — Нагайна! Она узнала голос раньше, чем увидела его обладателя. Грег. Он шёл по коридору ей навстречу — бледный, с перевязанным плечом, но живой. Его глаза расширились, когда он увидел её, и в них мелькнуло такое облегчение, что Нагайна почувствовала укол вины. — Ты жива, — выдохнул он, подходя ближе. Будто бы порывался обнять, но не сделал этого, не решился. — Я... я не знал, что случилось. Когда я очнулся, тебя уже не было. Роджерс и Тейлор... — Их убили, — перебила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пожиратели смерти. Я... мне удалось сбежать. Я была ранена, но смогла аппарировать. Грег посмотрел на неё с тревогой, которая показалась ей слишком острой для простого беспокойства коллеги. В его глазах было что-то, чего она раньше не замечала. Или не хотела замечать. — Ты ранена? — спросил он, протягивая руку, чтобы коснуться её плеча. И заглянул в глаза. — Я видел кровь. Я думал, ты... Пришел сюда только чтобы убедиться, но никто ничего толкового не мог сказать. — Я в порядке, — сказала она, отстраняясь. — Меня лечили. Всё хорошо. Грег опустил руку, и в его взгляде мелькнула тень обиды. Неожиданный проблеск эмоции. Но он быстро взял себя в руки. — Боунс хочет тебя видеть, — сказал он. — Сейчас. Он в ярости. Два аврора погибли, и он требует отчёта. Я сказал, что мы попали в засаду, но он хочет услышать это от тебя. Ждал, пока появишься. Нагайна кивнула, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что этот разговор будет неизбежен, но надеялась, что у неё будет больше времени подготовиться. Все же, врать она не любила, как и не любила лжецов. Разве что одного. — Я иду, — сказала она и направилась к кабинету Боунса. Лучше было не драконить начальство и идти сразу, не затягивая с объяснениями. Грег пошёл следом, и она чувствовала его взгляд на своей спине. Он был слишком близко. Слишком внимательным. Что-то в его поведении её тревожило, но она отогнала эту мысль. Сейчас у неё были другие заботы. Кабинет Боунса был таким же, как всегда — строгим, безликим, с грудой бумаг на столе и портретами бывших министров на стенах. Сам Боунс сидел за столом, глядя на неё поверх очков, и в его взгляде было столько напряжения, что Нагайна почувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее. — Садитесь, — сказал он строго, указывая на стул напротив. — У нас есть о чём поговорить. Она села, стараясь сохранять спокойствие. Внутри неё змея напряглась, готовая к любой неожиданности. Придется несладко. — Что случилось в Йоркшире? — спросил Боунс, и его голос звучал жёстко. — Два моих аврора мертвы. Грег ранен. А ты появляешься только сейчас, без объяснений, с мантией, которая выглядит так, будто её не стирали неделю. — Мы попали в засаду, — сказала Нагайна, стараясь говорить спокойно. Чем меньше тревоги, тем меньше подозрений. — Пожиратели смерти знали, что мы идём. Они были готовы. Роджерс и Тейлор погибли в бою. Грег был ранен. Мне удалось сбежать, но я тоже была ранена. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Где ты была? — спросил Боунс, и его голос был острым, как лезвие. Она привыкла к другому его отношению, но все было понятно и резонно. — Где ты лечилась? Почему не связалась с нами? — Я была в безопасном месте, — ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я не могла аппарировать сразу. Мне нужно было остановить кровь. Боунс смотрел на неё долго — так долго, что Нагайна почувствовала, как по её спине пробегает холодок. Она знала, что он что-то подозревает. Он был не дураком. Но у него не было доказательств, и он не мог позволить себе обвинять лучшего следопыта отдела в предательстве без фактов. К тому же, он сам ее повышал и никогда не мог придраться к ее работе. Отдавалась она иногда больше, чем он сам, хотя Боунс был отпетым трудоголком. — Я верю тебе, — сказал он наконец, и его голос стал мягче. — Но будь осторожна, Нагайна. В последнее время вокруг тебя слишком много странных совпадений. Ты исчезаешь. Ты появляешься. Ты знаешь о вещах, которые не должна знать. Я не хочу думать о тебе плохо, но я должен следить за своим отделом. — Я понимаю, — сказала она, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. — Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. Боунс кивнул, и на его губах мелькнула тень улыбки. Он не мог бы укорить ее за иное мнение, но понимание было тем, чего он ожидал услышать. — Хорошо. Ты свободна. Отдохни пару дней. Ты это заслужила. Нагайна встала и направилась к двери, чувствуя, как его взгляд сверлит ей спину. Она знала, что он не поверил ей до конца. Но она также знала, что у него нет выбора. Когда она вышла из кабинета, она увидела Грега, который ждал её в коридоре, стоя у стены и лениво оглядывая знакомые коридоры. Он выглядел взволнованным, и в его руках была маленькая коробочка, которую она не заметила раньше. — Нагайна, — сказал он, подходя ближе. В его голосе появилась какая-то странная, почти робкая нотка, которую она никогда не слышала раньше. Звоночек в мыслях был громкий. — Я... я хотел отдать это тебе. Я не знал, когда ты вернёшься, и надеялся, что ты в порядке. Она взяла коробочку, чувствуя его взгляд, который был слишком тёплым, слишком внимательным. Чуть нахмурилась ненадолго. Открыв её, она увидела брошь — изящную серебряную стрелочку, которая мерцала в тусклом свете коридора.       — Грег, это... — начала она, но он перебил её, говоря быстро и сбивчиво: — Я знаю, что это может показаться странным. Я знаю, что мы просто коллеги. Но я... я хотел тебе сказать, что ты для меня много значишь. Не только как аврор. Как... как человек. Я переживал за тебя. Всё это время. Нагайна смотрела на брошь, потом на него. В его глазах было что-то, что она не могла игнорировать. Что-то, что она видела раньше, но отказывалась замечать. Чувства. Настоящие, искренние чувства, которые он пытался скрыть за маской дружелюбного коллеги. — Грег, — сказала она мягко, стараясь подобрать слова, которые не причинили бы ему боли. Но такие слова всегда пропадают из мыслей в нужный час. — Это очень красиво. Но я не могу принять это. — Почему? — спросил он, и в его голосе послышалась боль. Впервые она увидела его в таком настроении, еще и по ее же вине. — Мы же... мы друзья. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я рядом. — Я знаю, — сказала она, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. — И я ценю это. Правда. Но я не могу дать тебе того, что ты хочешь. Ты хороший человек, Грег. Ты заслуживаешь кого-то, кто сможет ответить тебе взаимностью. А я... — Ты уже выбрала кого-то? — спросил он, и его голос был тихим, почти беззвучным. Нагайна замерла. Она не знала, что ответить. Потому что он был прав. Она уже выбрала. И этот выбор был безумием, но она не могла отрицать его. — Это сложно, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Ты не знаешь всей истории. И я не могу тебе её рассказать. Грег кивнул, и в его глазах мелькнула тень печали. — Я не буду давить, — сказал он. — Но знай: я всегда буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Он развернулся и ушёл, оставив её одну в коридоре. Нагайна смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается. Она не хотела причинять ему боль. Но она знала, что не может ответить на его чувства. Её сердце уже принадлежало другому, даже если она не готова была признать это вслух. И в мыслях тоже. Слишком рискованно. Она положила брошь обратно в коробочку и убрала её в карман. Позже она вернёт её Грегу, раз сейчас не вышло. Но сейчас ей нужно было домой. Нужно было побыть одной. Она побрела на выход и думала, как теперь себя вести с Грегом и что же будет, если объявится Том. А если узнает об этой курьезной ситуации? Когда она вошла в свою квартиру, она сразу почувствовала это. Запах. Тот самый запах, который преследовал её всю дорогу от убежища Тома. Но теперь он был сильнее. Будто он был здесь. Будто он ждал её. Она прошла в гостиную и замерла. На столе лежала охапка тёмно-красных роз — почти чёрных в тусклом свете. Они были свежими, с каплями росы на лепестках. Рядом с ними стояла бархатная коробочка, на которой была прикреплена записка. Тот же изящный почерк. Те же завитушки, которые она узнала бы из тысячи. И которые хотелось сразу сжечь, если бы не любопытство, проклятый недуг. Она открыла коробочку и увидела колье. Серебряное, с маленьким змеиным хвостом, обвивающим кулон в виде капли. Оно было таким же изящным, как брошь Грега, но в нём было что-то другое. Что-то, что она не могла объяснить. Магия. Тёмная, но не злая. Защитная. Она развернула записку дрожащими руками. «Я знал, что ты вернёшься. Я всегда знаю, когда ты рядом. Это колье — мой подарок тебе. Носи его. Оно защитит тебя. И всегда будет напоминать о том, что ты не одна. Ты нужна мне, Нагайна. Навсегда. — Том». Нагайна опустилась на стул, чувствуя, как внутри неё всё рушится. Она сжимала колье в руках, и оно было тёплым. Тёплым, как его руки. Как его объятия. Как его слова, которые она пыталась забыть, но не могла. Она не знала, как он узнал, где она живёт последнее время. Как он проник в её квартиру. Как он оставил эти розы и это колье, не оставив следов. Но она знала, что он мог сделать это. Он мог сделать всё, что угодно. Он был Тёмным Лордом. И он выбрал её. Она надела колье, чувствуя, как металл касается её кожи. Он был тёплым, почти живым. И в этом тепле было столько обещаний, сколько она не могла вынести. Она подошла к розам, провела пальцем по лепесткам. Они были мягкими, бархатистыми, и от них исходил тот же запах, что и от него. Сандал. Старая бумага. Что-то тёмное и манящее. Необычно и в его стиле. Она закрыла глаза и позволила себе просто быть. Война продолжается. Она знала это. Но впервые за долгое время она чувствовала, что есть что-то, ради чего стоит жить. Нужно ведь разгрестись со всем этим. Тёмный Лорд. Её враг. Её навязчивая идея. Её единственная надежда. И... Грег?