Змеиное логово

Три дня. Три дня Нагайна пыталась собрать себя заново. Она носила колье каждый день — под мантией, скрытое от чужих глаз. Но касалась при возможном случае. Грег смотрел на неё с той же смесью надежды и боли, и она каждый раз отводила взгляд, чувствуя себя предательницей. Брошь она вернула ему на следующий день, оставив на его столе с короткой запиской: «Ты заслуживаешь большего. Прости». Грег не сказал ни слова, но его взгляд, когда он проходил мимо неё в коридоре, был красноречивее любых слов. Но самое странное происходило в её квартире. Каждое утро она находила что-то новое. Сначала — одну розу на подушке. Потом — записку, приколотую к зеркалу: «Ты прекрасна, даже когда сомневаешься». Через день — маленький флакон с зельем, от которого пахло сандалом, и приписка: «Для твоих снов. Чтобы они были спокойными». Она не знала, как он проникал внутрь. Защитные чары были на месте. Сигнализация не срабатывала. Но он был здесь. Он был везде. И это начинало её пугать — и одновременно притягивать сильнее, чем она готова была признать. На четвёртый день она застала его. Она вернулась домой раньше обычного — в патруле случился аврал, и её отпустили, чтобы она «отошла от напряжённой работы». Когда она вошла в гостиную, он стоял у окна, глядя на заснеженный Лондон. В его руках была роза — такая же, как те, что он оставлял каждое утро. Он повернулся к ней, и на его губах играла лёгкая, почти загадочная улыбка. — Ты вернулась раньше, — сказал он, и в его голосе не было ни тени удивления. — Я надеялся, у нас будет больше времени. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, и её голос дрожал от злости. — Как ты проникаешь в мою квартиру? — Я пришёл, чтобы увидеть тебя, — ответил он, делая шаг к ней. — Ты избегаешь меня, Нагайна. Ты носишь моё колье, но ты не приходишь ко мне. Ты говоришь с Грегом, но ты не говоришь со мной. Это начинает меня беспокоить. Скажи, чего ты боишься? — Я не боюсь, — сказала она, но слова прозвучали неубедительно даже для неё самой. — Ты боишься, — повторил он, и в его голосе появилась стальная нотка. Он подошёл ближе, и она почувствовала, как его рука касается её подбородка, приподнимая его, чтобы их взгляды встретились. — Я не могу ждать вечно, Нагайна. Я — Тёмный Лорд. У меня есть враги. У меня есть планы. Но ты — единственная, ради кого я готов всё изменить. Однако я не могу сделать это, если ты продолжаешь колебаться. Тебе нужно всё решить. — Ты не можешь требовать от меня ответа сейчас, — сказала она, пытаясь высвободиться. — Это нечестно. Ты знаешь, что я... — Что ты? — перебил он, и его голос стал твёрже. — Что ты чувствуешь ко мне? Скажи мне это. Прямо сейчас. Потому что я вижу, как ты смотришь на Грега. Я вижу, как он смотрит на тебя. И мне это не нравится. Ты принадлежишь мне, Нагайна. — Я никому не принадлежу! — выкрикнула она, вырываясь из его хватки. — Я — не твоя вещь! Я — не твоя игрушка! Я — аврор! И я не позволю тебе указывать мне, что делать! Том отступил на шаг, и его лицо стало спокойным. Но в его глазах горел холодный огонь. — Ты права, — сказал он, и его голос был неестественно ровным. — Ты не вещь. Ты — женщина, которую я хочу. Женщина, ради которой я готов на всё. Но ты должна понять, что я не делюсь. Если ты выбираешь меня, ты выбираешь меня полностью. Если ты выбираешь его — ты выбираешь смерть. — Ты угрожаешь мне? — спросила она, и в её голосе звучало недоверие и непонимание. Уже слишком частая смесь чувств в их редкие встречи. — Я угрожаю тем, кто встанет между нами, — ответил он. — И я надеюсь, что ты не заставишь меня сделать это. Потому что если я причиню боль Грегу, ты никогда меня не простишь. Но я всё равно сделаю это. Потому что ты стоишь того. — Ты не посмеешь, — прошептала она, но в её голосе не было уверенности. Они оба могли трезво оценить способности. — Ты знаешь, что я посмею, — сказал он, и на его губах мелькнула тень улыбки. — И ты знаешь, что я могу это сделать. Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, на что я способен. Но ты также знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Только им. Тем, кто встанет между нами. Хотя и это я могу сделать больнее, чем они заслуживают. Он развернулся и направился к двери, но на пороге остановился. — Я даю тебе ещё одну неделю, — сказал он, не оборачиваясь. — Чтобы ты решила. Чтобы ты поняла. Я не могу ждать дольше, Нагайна. Но я также не могу тебя потерять. Что бы ты ни решила — помни об этом. И помни: если ты всё же решишь сделать выбор в пользу этого Грега, я не стану сдерживаться.

***

На следующий день Грег подошёл к ней в обеденный перерыв. Они сидели в маленьком кафе недалеко от Министерства, и он смотрел на неё с той же смесью надежды и боли. Но в его взгляде было что-то ещё — что-то, что она не могла прочитать. — Нагайна, — сказал он, и его голос был тихим, почти робким. — Я хотел спросить тебя. Ты в порядке? В последнее время ты какая-то... напряжённая. Это из-за того, что случилось в Йоркшире? — Всё хорошо, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Просто устала. — Ты врёшь, — сказал он, и в его голосе появилась странная твёрдость. — Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понимать, когда ты врёшь. Что-то происходит. И я хочу помочь. Она посмотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. Он был хорошим человеком. Он заслуживал правды. Но она не могла сказать ему правду. — Я не могу тебе рассказать, — сказала она. — Это слишком... сложно. Грег протянул руку и коснулся её ладони. Она не отдернула руку — это было бы слишком подозрительно. Но внутри неё всё напряглось. — Я буду ждать, сколько потребуется, — сказал он, и в его голосе была такая искренность, что Нагайна почувствовала укол вины. — Я никуда не уйду. Что бы ни случилось. Она хотела сказать ему, что он не должен ждать. Что она не сможет ответить ему взаимностью. Что её сердце уже принадлежит другому. Но слова застряли в горле. — Спасибо, — сказала она, и её голос прозвучал тихо. — Это много для меня значит. Когда она вернулась в свою квартиру, она снова нашла подарок. Розы. Целая охапка тёмно-красных роз, лежащих на столе. И записка, прикреплённая к стеблю. «Я видел, как он коснулся твоей руки. Это была ошибка. В следующий раз я не буду таким терпеливым. Выбирай, Нагайна. Меня или его. Потому что я не позволю тебе иметь обоих. И я не позволю тебе выбрать его. Ты моя. И я докажу это. — Том». Нагайна смотрела на записку, чувствуя, как внутри неё что-то рушится. Она знала, что он не шутит. Она знала, что он способен на всё. И она знала, что должна остановить его. Но она не знала как. Она взяла розы и поставила их в вазу, чувствуя, как их аромат заполняет комнату. И в этом аромате было обещание боли, страсти и чего-то, что она не могла назвать. Тёмного. Пугающего. И одновременно притягательного. Она знала, что должна выбрать. Скоро. Потому что если она не выберет, он выберет за неё. И этот выбор может стоить жизни Грегу.

***

Нагайна чувствовала, как мир вокруг неё сужается, как стены смыкаются, оставляя ей всё меньше пространства для манёвра. Она знала, что должна что-то сделать. Но она не знала что. И именно это больше всего усложняло ее выбор. Грег не отступал. Он ждал её у кабинета каждый вечер. Он приносил ей кофе, когда она засиживалась допоздна. Он смотрел на неё так, будто пытался прочитать её мысли. И каждый раз, когда он касался её руки или задерживал взгляд на мгновение дольше, чем следовало, Нагайна чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что он что-то подозревает. Но она надеялась, что он не знает всей правды. Что он не догадывается о том, что произошло в Йоркшире. О том, что она провела ночь в убежище Тёмного Лорда. О том, что она носит его колье под мантией. Но надежды оказались тщетными. Это случилось в пятницу, в конце рабочей недели. Нагайна сидела в своём кабинете, разбирая бумаги, когда дверь открылась и вошёл Грег. Он закрыл за собой дверь — что было странно, потому что обычно он оставлял её открытой. И в его глазах было что-то, чего она никогда не видела раньше. Решимость. И боль. И холод, который пробирал до костей. — Нам нужно поговорить, — сказал он, и его голос звучал жёстко, без привычной теплоты. — Сейчас. Она отложила перо и посмотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё напрягается. Она знала, что этот разговор будет тяжёлым. Но она не знала, насколько. — О чём? — спросила она, стараясь говорить ровно. Но догадалась сразу. Грег подошёл к столу и сел напротив. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, и Нагайна почувствовала, как по её спине пробегает холодок. — Я знаю, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Я знаю о тебе и Тёмном Лорде. Нагайна замерла. Внутри неё всё оборвалось. Она хотела сказать, что он ошибается, что это не так, но слова застряли в горле. Грег не сводил с неё глаз, и в его взгляде была такая боль, что она почувствовала укол вины. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала она, но её голос предательски дрогнул. — Не лги мне, — сказал он, и в его голосе послышалась горечь. — Я видел, как ты смотрела на него. Следил. Я видел, как ты носишь его подарки. Я видел, как ты исчезаешь и появляешься, как ты избегаешь моих вопросов. Я не дурак, Нагайна. Я аврор. Я умею читать людей. Она смотрела на него, чувствуя, как мир вокруг неё рушится. Она знала, что должна отрицать. Что должна защищаться. Но она не могла лгать ему. Не сейчас. — Это не то, что ты думаешь, — сказала она, и её голос был тихим, почти умоляющим. — Я не работаю на него. Я борюсь с ним. Я хочу остановить его так же сильно, как и ты. — Тогда почему ты с ним? — спросил Грег, и в его голосе появилась стальная нотка. — Почему ты позволяешь ему приходить к тебе? Почему ты носишь его колье? Почему ты врёшь Боунсу? — Потому что я пытаюсь его остановить, — сказала она, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. — Я пытаюсь понять его слабости. Я пытаюсь найти способ уничтожить его крестражи. Я не на его стороне, Грег. Я никогда не была на его стороне. Грег смотрел на неё долго, и в его взгляде была такая боль, что Нагайна почувствовала, как её сердце разрывается. — Ты врёшь, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым. — Ты можешь говорить, что хочешь остановить его, но я вижу, как ты смотришь на него. Я вижу, что ты чувствуешь. Ты влюблена в него, Нагайна. Ты влюблена в Тёмного Лорда. — Это не так, — сказала она, но её голос дрогнул, и она знала, что Грег это услышал. — Я не влюблена. Я просто... я пытаюсь понять. Он не такой, каким кажется. Он... — Он — чудовище, — перебил Грег, и в его голосе появилась ярость. — Он убивает людей. Он разрушает жизни. Он убьёт тебя, если ты дашь ему шанс. Ты это знаешь. Ты просто не хочешь этого признавать. — Ты не знаешь его, — сказала она, и в её голосе послышалась защитная нотка. — Ты не знаешь, каким он может быть. Ты не знаешь, что он пережил. — Я знаю, что он убил Роджерса и Тейлора, — сказал Грег, и его голос стал холоднее. — Я знаю, что он убил сотни других. Я знаю, что он создал крестражи. Я знаю, что он — монстр. И я знаю, что ты должна прекратить это. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё рушится. Он был прав. Он был прав во всём. Но она не могла прекратить. Она не могла просто взять и остановиться. — Я не могу, — сказала она, и её голос был тихим, почти беззвучным. — Я пыталась. Я пыталась забыть его. Я пыталась сжечь его записки, выбросить его подарки, перестать думать о нём. Но я не могу. Каждый раз, когда я пытаюсь, он возвращается. Он преследует меня. Он — часть меня. Грег смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что Нагайна почувствовала, как её сердце разрывается. Он встал и подошёл к ней, положив руки на стол. — Я хочу помочь тебе, — сказал он, и его голос был мягче, чем она ожидала. — Я хочу вытащить тебя из этого. Но если ты не прекратишь, я буду вынужден рассказать Боунсу. Я не хочу этого делать. Но я не могу позволить тебе уничтожить себя. — Ты не понимаешь, — сказала она, и в её голосе появилось отчаяние. — Если ты расскажешь Боунсу, он не просто уволит меня. Он посадит меня в Азкабан. Или хуже. Том узнает, кто рассказал. И он убьёт тебя. — Тогда прекрати это, — сказал Грег, и в его голосе появилась стальная нотка. — Прекрати это, и я помогу тебе. Я не дам тебе упасть. Но если ты продолжишь... я не смогу тебя защитить. Я не смогу спасти тебя от самой себя. — Я не могу, — прошептала она, чувствуя, как слёзы текут по её лицу. — Я не могу отказаться от него. Я не могу сделать это. Грег смотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что Нагайна почувствовала, как внутри неё всё рушится. Он медленно выпрямился, и его голос стал твёрже. — Я даю тебе три дня, — сказал он. — Если ты не прекратишь это, я расскажу Боунсу. Я не хочу этого делать. Но я не могу позволить тебе разрушить свою жизнь. И я не могу позволить ему разрушить нас всех. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри неё что-то рушится. Она знала, что он прав. Она знала, что должна прекратить это. Но она не могла. Она была в ловушке. И она не знала, как выбраться. — Я попытаюсь, — сказала она, но её голос был тихим, почти беззвучным. — Я попытаюсь прекратить это. Грег кивнул, и в его глазах мелькнула тень надежды. — Я буду ждать, — сказал он. Он развернулся и вышел из кабинета, оставив её одну. Нагайна смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как внутри неё что-то рушится. Она знала, что должна выбрать. Но она не знала, как. И она знала, что этот выбор будет стоить ей всего. Она опустила голову на руки и позволила себе заплакать. Впервые за долгое время она позволила себе слабость. Она плакала от боли, от страха, от того, что не могла сделать правильный выбор. Но что было правильным выбором?