молчи и повинуйся

— В чём твой смысл жизни? — Этот очень избитый всеми временами вопрос поставил Осаму в тупик. Чуя, невзначай спросивший это, не заметил, как изменились эмоции на лице парня. — Смысл жизни? — Дазай усмехнулся, — а нужен ли он? — несмотря на беззаботность,  задумался, глядя опустевшими глазами на Накахару.  — Не знаю, как без него? — мальчик огляделся, пытаясь аргументировать своё мнение, — без смысла жизни и жить-то незачем.  Осаму снова рассмеялся. В последнее время он постоянно смеялся. Это невинное детское рассуждение озарило его. Он осознал, что и жить ему незачем.  — Ха? А сам-то его имеешь, философ?  — Я вообще-то первый спросил! Их общение было таким… необычным. В этих стенах, пропитанных похотью, они представали совершенно обычными подростками — словно не было всего того в их прошлом, словно сейчас они сидели у кого-то дома и разговаривали за стаканом сока. Было уютно, и под тяжестью этой иллюзии даже скудно обставленная комната борделя превращалась в сказочный дом, в котором они никогда не были.

***

— Дазай? Эй, недоносок, ты где? — неумело скрывая дрожь в голосе, крикнул в пустоту тёмной комнаты Чуя.  — Шпала тощая, хочешь меня одного тут бросить? — уже шёпотом проговорил он.  Слева раздался скрип. И внезапно на него выпрыгнули из шкафа, стальной хваткой удерживая и не давая сдвинуться. Послышался знакомый хохот сверху. — Идиот! — Накахара попытался вырваться, зарядив смеющемуся парню звонкую пощёчину. Он на секунду отшатнулся, всё также смеясь, и всё-таки отпустил его. Чуя никогда не признается, какое облегчение его настигло, когда он увидел не совсем здорового, но живого Дазая. — Накахара Чуя? — женщина в розовом кимоно зашла в их общую комнату. «чёрт, почему так рано.»— раздалось в мыслях Осаму.  — Какого чёрта, Коё? Разве Чуя не был до сего момента неприкосновенным, как… я?  — Не всем так везёт, как тебе, пора уже давно это понять. Чуя – часть борделя и его работник. Радуйся, что я не выставила его на продажу в первый же день. — дождавшись, пока ярость в шатене стихнет, Озаки добавила, — Зайду через час. — а после она мило улыбнулась и скрылась за дверью. Осаму тяжело вдохнул и выдохнул, кусая губы. Гнев впервые так сильно переполнял его. Он закрыл глаза, мысленно считая до семи.  Резко открыл глаза, так и не успокоившись, и посмотрел на застывшего в ступоре подростка.  — Я… что? — хоть и знал он о месте, где живёт, и знал о роде деятельности, которой ему придётся заниматься, но до этого момента явно не осознавал ситуацию до конца. Но на удивление быстро что-то обдумав, Чуя взял себя в руки и коснулся плеча Осаму тонкими пальцами.  — Что мне нужно делать, Даз? — парня словно током прошибло. Он медленно повернул голову, глядя на дверь. Мысли крутились у него в голове, дыхание перехватило, будто он снова решил повеситься. Тогда Чуя толкнул его в спину, выводя из состояния паники. — Дазай, чёрт возьми! — он агрессивно поднялся, игнорируя подскочившего парня, и принялся ходить по маленькой комнате, думая, что же ему всё-таки сделать с собой за этот час. Дазай резко схватил предплечье Чуи, не давая ему выйти за дверь.  — Подожди. У нас есть ещё пятьдесят минут.

***

Покорность. Чуя шёл, несвойственно для него склонив голову, и держался рядом с сестрицей, явно обращая на себя внимание других. Сжал кулаки, не давая волю слезам. Похоже, транквилизатор, которыми их пичкают здесь, на него не действовал, но он не подавал виду. Коё остановилась. Чуя поднял голову, упираясь глазами в дверь. Немного отошёл, когда та открыла её и подтолкнула Накахару в спину. Он аккуратно шёл вперёд, стараясь не споткнуться. Двигался маленькими шажками к предполагаемой стене, но тут его резко перехватили чьи-то руки, бросая на кровать. Чуя вскрикнул от неожиданности и мимолётной боли в спине, перевёл взгляд на примерное местонахождение его клиента. Немного приподнялся, на локтях пытаясь отползти. Однако руки внезапно натолкнулись на пустоту, и подросток, не удержав равновесия, перегнулся и упал с кровати. Он болезненно застонал, боль в области поясницы усилилась. С противоположной стороны послышалась усмешка, незнакомца явно забавляло такое поведение шлюхи. Свет в комнате зажёгся, ослепляя.  Накахара продолжал сидеть на месте, туманным взглядом упершись в кровать. А клиент потерял терпение и теперь, в два шага подойдя к мальчику, схватил того за локоть и грубо потянул вверх.  Но Чуя не собирался повиноваться. Резко ударил коленкой в пах, ловко выкручивая свою руку. И, пока мужчина ненадолго упал, стоня от боли, он нащупал кончиками пальцев плотные шторы и дёрнул их в стороны. Глаза заволок удивительно яркий лунный свет, впереди расстилался ночной город.  Он распахнул окно, намереваясь  выпрыгнуть и сбежать, уже перегнул ноги через раму и… в ужасе схватился за подоконник. Подкатившая к горлу паника охватила его. Чуя снова перевёл взгляд вниз, удостоверяясь, что это ему не мерещится. Чёрт. до земли было минимум метров семь. Если он всё-таки прыгнет, переломает себе всё нахер. Подросток закрыл рот рукой. Слёзы отчаяния блеском отразились в голубых глазах. Чуя развернулся, спрыгивая обратно в комнату. Человек на полу не двигался. Он забился в угол, бесшумно плача, последняя его надежда сбежать с треском обрушилась. Они не на первом этаже, и даже не на втором, как могло показаться. Они высоко, и сбежать не получится. Чуя опустил голову на колени, которые прижал к груди. Клиент тем временем медленно поднялся, намереваясь сначала выбить из этой своевольной шалавы всю дурь, а потом уже пожаловаться администрации, чтобы получить щедрую компенсацию. Но стоило ему приблизиться ко вжимающемуся в угол трясущемуся подростку, вся комната по периметру озарилась еле заметным красноватым свечением…

***

Осаму сидел на кровати, нервно перебирая ткань простыни. Он посмотрел на часы, скоро полночь, а Чуи всё не было. «Жив ли?» — Дазай отгонял от себя эти мысли. «Чу не мог умереть раньше меня.» — с каждой минутой волнение усиливалось.  Он услышал крик в коридоре и тут же аккуратно выглянул за дверь. Внезапно раздался небывалой силы грохот, словно часть здания разом обвалилась. Тряска… неужели землетрясение? Дазаю пришлось присесть на корточки, прижимаясь спиной к стене. Сердцебиение усилилось, он совершенно не знал, как себя вести. Где Озаки и остальные? Где всё-таки Чуя?  Пусто. Но вскоре послышались быстрые шаги по лестнице, кажется, охраны… Осаму осмелился встать на ноги, потому что дрожь стен прекратилась. Он вышел из комнаты, тихо передвигаясь к предполагаемому нахождению той комнаты, куда повели Накахару. Гнев заволок голубые глаза. Чуя больше не ощущал собственного тела, словно он был всем сразу. Мебель, стены гнулись как пластилин под его руками, а тучное и уродливое тело незнакомца вовсе превратилось в месиво из кожи, жира и костей. Повсюду была кровь. Она заливала его лицо, рыжие волосы стали багровыми, а руки и подавно – кровь не успевала высыхать и тягучими струями стекала с пальцев. Коё была в тихом ужасе, когда зашла в комнату (точнее туда, что от неё осталось). Потолок обвалился, тяжёлые обломки его и стен были повсюду. Воздух заволок специфический запах извести и бетона. С белой пылью смешивалась кровь, которая обтянула собой весь пол. Частично тот тоже был проломлен, глубокие трещины расползлись аж до двери. Она бросила беглый взгляд на то, что осталось от клиента, но ей было всё равно. Куда больше интересовал Чуя. Воспользовавшись своей способностью, Озаки подняла большой кусок, закрывавший угол. Как и ожидалось, Накахара лежал там, без сознания, но целый, что было бы невозможно при таком разрушении. Женщина быстро догадалась, в чём причина. — так вот, кто ты на самом деле, Накахара… От его тела всё ещё исходило слабо-красное свечение. Подросток беспокойно спал, и Коё благосклонно не стала пытаться привести его в чувства. Золотой демон подхватил нетяжёлое тело, унося прочь по тайным проходам, известным только владелице, чтобы никто не увидел виновника переполоха.  Такие разрушения вполне очевидно объяснили небольшим землетрясением и внушительным возрастом изящного здания. Дело, благодаря влиятельным мафиози, замяли. 

***

Чуя пришёл в себя довольно скоро, сразу чувствуя невыносимую головную боль и ломоту во всём теле. Воспоминания о произошедшем осели мыльной пеной где-то в подкорке, и ему удавалось выхватить только часть из наиболее ярких моментов.  Лишь спустя некоторое время, когда первичная боль поутихла, подросток всё-таки решил поинтересоваться, где находится. Под руками, которые сейчас были чисты, ощущалась мелкая каменная крошка. Пахло сыростью и землёй. Холодно.  По всей видимости, он находится в старом подземелье. Ну или, что более вероятно, в заброшенном подвале. Света не было вообще. Чуя прислушался.  Слабые, почти неразличимые голоса, как из-под толщи воды. Звуки шагов откуда-то сверху. Его догадка, кажется, подтвердилась, по крайней мере он надеялся, что всё ещё в борделе. Что с ним произошло тогда? Что с ним сделают?  Внезапно раздался скрежет ключа в старом замке, металлический свист, и тяжёлая, железная дверь поддалась. Чуя закрыл рукой глаза, даже слабый свет от проёма слепил. Кто-то схватил его за предплечье, утягивая вверх. Накахара был слишком слаб, чтобы хоть как-то сопротивляться, да и незачем это было, ведь этим «кто-то» оказалась сестрица Коё. Она молчала, ведя его вперёд, к двери. Но у самого порога подросток всё же упёрся своими гэта в неровно уложенные камни. Женщина раздражённо выдохнула, но остановилась, немного прикрывая дверь. — Что произошло?  — Ты ведь помнишь. — Это было землетрясение? — глупый и наивный вопрос, ведь Чуя помнил, как гнев заволок всё его естество, а после темнота и лишь ощущение чужой горячей крови на лице и руках…   Коё хмыкнула, сжимая свои пальцы с аккуратным маникюром на его руке сильнее. Её розоватые глаза блеснули. — Тебя уже ждут. Не сопротивляйся и не задавай вопросов, тогда чуть позже получишь на них ответ. Предпримешь что-то – умрёшь самой мучительной смертью, которую только можно представить. Я понятно объяснила?  — …вполне.  — Вот и прекрасно. — последнее, что он смог увидеть прежде, чем на глаза надели чёрную маску, а руки плотно связали за спиной, это непримечательная полностью тонированная машина. Коё невзначай потрепала его по пыльным рыжим волосам и заботливо придержала голову, чтобы Чуя не стукнулся об низкий потолок. А потом дверь захлопнулась и раздался тихий щелчок – заблокирована.  Следующим, что он увидел, был босс Портовой мафии Мори Огай. Стоя перед ним на коленях, Чуя думал, как вообще так получилось. Мужчина смотрел нечитаемо, но явно не хотел убить парнишку. В тёмных цвета крови глазах, в расслабленной, но властной позе, в лёгком покачивании закинутой на другую ноги прослеживался интерес. Чуя же смотрел на него загнанно и откровенно дико, нагло, больше, кажется, ничего не боясь. Он был покорным слишком долго, и сейчас его сущность рвалась наружу.  В конце концов, наигравшись в гляделки, Мори задумчиво протянул его имя. — Чуя Накахара, значит… то самое землетрясение, — он усмехнулся уголком губ, обнажая заострённые резцы. — и как же так получилось, скажи мне на милость, что ты остался жив и невредим, в то время как твой потенциальный клиент оказался разобран на все составляющие?  Разумеется, Мори знал все подробности произошедшего. О чём говорить, если он сам подписывал документы о «несчастном случае»?  Но ему, однако, очень хотелось узнать, что на этот счёт скажет Чуя. — Я не знаю, правда… — щёки и уши слегка покраснели из-за лжи. Неужели он действительно думал, что сможет скрыть свою непричастность? К тому времени воспоминания уже должны были восстановиться. Мори резко встал из кресла, в два шага подходя к нему. Чуя дрогнул, но взгляд не опустил. — Никогда больше не лги мне. Ты прекрасно знаешь, что это не случайность. — Вы правы, простите. Но я и вправду не до конца понимаю, что произошло… — Ты оказался одарённым. Насколько мне известно, твоя способность – управление гравитацией или что-то вроде того. Вчера у тебя, очевидно на фоне стресса, произошёл её дебют. — Одарённый? — Чуя скептически выгнул бровь, думая, что Мори пошутил. По-любому мужчина напротив сейчас рассмеётся и, опровергнув все слова ранее, направит на него пистолет и просто пристрелит. Однако тот выглядел вполне серьёзно, хоть и снисходительно улыбался ему. — Чуя, ты правда не осознаёшь своего положения? Думаешь, тебя привели сюда, чтобы шутить?  Его слова отрезвили пощёчиной. Накахара, вздрогнув от чужого стального тона, немного отполз к двери.  — Неужели ты не замечал проявлений способности раньше? Подумай и вспомни все странные моменты в своей жизни.  Подросток задумался. И вправду, была у него пара ситуаций, по пальцам пересчитать конечно, но всё же. Ещё когда он жил с «семьёй» – такими же детьми, сбежавшими от неблагополучных родителей или по каким-то причинам оставшимися без дома, греясь и спя вместе со всеми в каком-то полузаброшенном доме, Чуя иногда, в порыве сильных эмоций, чувствовал в себе силу. Когда нужно было кого-то защитить, когда угрожала опасность – отбрасывал минимум на два метра обидчика, даже если тот был раза в три больше и сильнее. В их компании его даже прозвали «Кратос», слишком уж он был внушительный. Но тогда Чуя списывал это всё на адреналин и врождённую особенность. А вот сейчас пазл сложился… — Да, было. 

***

Осаму себе места не находил. И почему он вообще так переживает? Разве не привык давно к смертям своих друзей? Нет, это было нечто другое. Чуя представлялся ему как родственная душа, и он ну никак не мог его потерять!  Ему удалось одним глазком взглянуть на разрушения, прежде чем всё закрыли ширмами, а любопытных наблюдателей разогнали, но даже так его от природы пытливому уму удалось сопоставить все детали. Слишком много крови… в Чуе точно столько нет. Придавленная голова, слава Хотэю, не рыжая. Странное положение обломков, там словно оставалось место… и нигде больше не было заметно следов подростка, которые точно должны были остаться. Он как-то слишком быстро пропал, если бы у него был, к примеру, перелом шеи, да даже руки, транспортировка заняла бы больше времени. Осаму, зная, что было много свидетелей с самого начала, попытался выспросить, видел ли кто-то как выносили рыжего. Но никто не видел. Дазай умел неплохо читать людей и мог быть уверен, что ему не лгут. Значит, скорее всего, дело куда глубже… и к этому с вероятностью сто десять процентов причастна владелица, ведь её тоже нигде не было. На время работ и шумихи его заперли в комнате, чтоб не путался под ногами. Поесть приносить забывали (похоже, Озаки была сильно занята), но у Осаму аппетита, в общем-то, и не было. Все его мысли занял один лишь человек – Чуя.  Осаму был не пальцем деланный, так что, собрав волосы (так он становился совсем другим человеком) и надев непримечательное чёрное кимоно, он спокойно вскрыл незамысловатый замок (о чём говорить, когда двери почти картонные? Да и в туалет ему ведь нужно было как-то попадать) и вышел в коридор. Благо, это крыло сейчас пустовало, потому что был обед и почти все работницы крепко спали. Дазай искал Коё. Очевидно, все улики, если они были, давно подчистили, и самому расследовать что-то не было смысла. Поэтому оставался лишь один вариант – задать вопрос в лоб, надеясь получить ответ или хотя бы зацепку. Долго искать не пришлось, потому что женщина с розовыми волосами как раз оказалась в холле, о чём-то недовольно переговариваясь по телефону.  Осаму грел уши на протяжение всего разговора, притаившись за поворотом, однако ничего толкового узнать не удалось. Поэтому когда Коё прервала звонок он, изображая совершенно невинного, вышел к ней. Озаки, к слову, не удивилась, но ради приличия спросила: — Почему ты не в комнате? — Ох, сестрица, там так душно и тесно… у меня совсем ноги отекли! Я захотел прогуляться. — Ищешь новых клиентов в холле? Не переживай, я обязательно порекомендую тебя сегодня вечером. — Тц, нет, это не моя мечта, — Осаму мило улыбнулся, скрывая тревогу, — скажите мне насчёт Чуи, Озаки-сама.  — Он больше не живёт и не работает здесь. — Что? Как это понимать? — Дазай нахмурился, пристально глядя на женщину. В её холодных глазах сейчас не отражалось ничего.  — Неужели ты забыл японский, Осаму? — снисходительно улыбнулась, словно ребёнку. Но тон её явно намекал на то, что разговор окончен.  — Ладно, понял! — поднял обе руки вверх, прищуриваясь. Он был несогласен, однако навлекать на себя новую жестокость не хотел тоже. — можно я хоть немного погуляю? — сделал крайне просящий вид. Коё вздохнула устало, потирая переносицу, — иди с глаз моих долой, но за ограду не выходи – пристрелят. Впрочем, я думаю, ты итак знаешь.  Осаму кивнул и, поплотнее завязав оби, быстрым шагом направился к выходу. Разумеется, появляться снаружи можно было далеко не всем работникам – больше для их же безопасности, ведь бордель располагался в самом центре криминального мира Иокогамы. Проституток, случайно попавших на глаза нехороших людей, могли запросто выкрасть и перепродать, пусть такие случаи, по крайней мере на веку Осаму, не происходили и передавались лишь через рассказы Коё. Можно было бы сказать, что это простое запугивание, чтобы был ещё один рычаг давления на ссломанных подчинённых людей, однако Дазай был умён и понимал, что это не просто сказки.  Около года назад (время здесь течёт намного медленнее, и для подростка это ощущалось дольше, чем год) Осаму решил вникнуть в положение внешнего мира. У него было достаточно ловкости и свободного времени, чтобы получить доступ к документам, хранящимся в кабинете Озаки и подробно изучить их. Признаться, то, что ему вообще удалось проникнуть в «святая-святых», тоже было странным. Он особо не вдумывался в совпадения, считая это отголоском хоть какой-то врождённой удачи, однако сейчас это начало наводить на мысль, что Озаки сама позволяла ему намного больше, чем другим. Почему?  Вокруг борделя был небольшой садик с одурманивающими своим запахом сливовыми деревьями и огромными разноцветными пионами. Коё считала это своей второй гордостью – после высококлассных ночных бабочек, конечно. Она лично заботилась о каждом цветке, словно о своих родных детях. Осаму даже немного завидовал, вот почему он не стал каким-нибудь деревом? Хотя может после смерти он попадёт в ад Данте и станет тонкой сосенкой, ветви будут вечность обламывать и терзать бездушные гарпии. Это не пугало. Дазай за свою короткую жизнь чувствовал итак слишком много боли, душевной и физической. Солнце пекло сегодня особенно сильно, удивительно, ведь по календарю была только середина марта. Люди, утомлённые жарой, прятались под крышами низких частных домиков или в квартирах стеклянных небоскрёбов. Осаму же забрался в самый угол сада, туда, где опавшие лепестки собирались в небольшой холмик, и сел прямо на них. Множественные деревья закрывали его от света, позволяя прикрыть глаза и расслабиться. Хотя бы на секунду почувствовать себя счастливым, подставляя щёки редкому лёгкому ветру.  Пахло просто невероятно. Немного влажная трава щекотала обнажённые руки и ноги и Дазай, опершись затылком об ствол дерева, подумал, что хотел бы умереть весной. В идеале, в глубоком лесу, лёжа на мягкой траве и опавших лепестках, будучи по-настоящему свободным. Его тело превратилось бы в пристанище для насекомых, мелких животных и птиц. Ах, сладкие грёзы… Но нужно было возвратиться в реальность, ведь Осаму всё ещё не знал, что с Чуей. Он долго анализировал все факты до того, как наконец понять: пацан точно жив. Если бы он умер, по их дому, во-первых, начали бы шептаться. Такое яркое событие не могло остаться без обсуждения, ведь здесь у каждой стены есть уши. Если только… кто-то намеренно не приказал им заткнуться под страхом смерти. Коё бы не стала так напрягаться из-за смерти какого-то очередного мальчишки в борделе. Ей нужно было быстро замести следы странного происшествия, это да, однако такое замалчивание исхода проститутки… И внезапно Дазая озарило: разрушения, которые ему довелось увидеть, были слишком направленными: крупно пострадала, в общем-то, всего одна комната – та, в которой находился Чуя. Да, трещины распространились ещё на этаж ниже, однако если бы это было землетрясение, задело бы и другие комнаты. Выходит, это было что-то другое… Осаму не то чтобы верил в магию или какие-то высшие силы, но все эти данные были слишком подозрительны. Что мешало Коё прямо сказать, что Чуя мёртв? Неужели она боялась его реакции? 

***

Осаму вернулся в свою комнату, когда солнце начало садиться, а пустынные улицы наполняться сомнительными людьми. В абсолютной задумчивости напрочь забыл про то, что сегодня ничего не ел, только пил воду с подмешанными транквилизаторами. Но они, честно сказать, уже не то чтобы помогали. Одолевала тоска, ведь он снова был один. Без Чуи он не хотел больше здесь оставаться – в груди начал распаляться протест.