Часть 6
20 июня 2026 г., 13:06
Утро после случившегося было странным. Данил проснулся от того, что Ань пытается вылезти из его рук, как кошка из мешка.
— Пусти, — прошипел Ань.
— Рано, — Данил прижал его крепче, уткнувшись носом в макушку.
— У меня дела.
— Какие у тебя могут быть дела в семь утра? Ты даже школу прогуливаешь как профессионал.
Ань замер. Его спина напряглась, как струна. Данил почувтал, как под ладонью бьется сердце — слишком быстро.
— Мне нужно навестить кое-кого, — тихо сказал Ань. — В больнице.
Данил сел. Простыня сползла, открывая засосы на шее Аня — вчерашние, темно-фиолетовые. Ань отвернулся и начал собирать разбросанную одежду. Его движения были резкими, почти злыми.
— Кто в больнице? — спросил Данил.
— Не твое дело.
— Ань.
— Мать, — выплюнул Ань, как будто это слово жгло ему язык. — Моя мать. У нее рак. Третий год. Химия, операции, рецидивы. Она не говорит по-русски, я перевожу ей врачей. Я работаю ночами в доставке, чтобы платить за лекарства. Я один. Отец ушел, когда мне было десять. Доволен? Теперь ты знаешь все дерьмо моей жизни.
В комнате повисла тишина. Данил смотрел на Аня — на его дрожащие руки, застегивающие пуговицы, на челку, которая снова упала на глаза. Тот самый щит.
— Почему ты мне не сказал? — спросил Данил.
— А зачем? — Ань усмехнулся, криво и горько. — Чтобы ты меня пожалел? Чтобы я стал для тебя «бедным вьетнамцем, у которого мать умирает»? Нет уж.
— Я не жалею. Я… — Данил замолчал, подбирая слова. — Я просто хочу помочь.
— Никому не нужна твоя помощь.
Ань натянул джинсы, схватил телефон (новый, дешевый, купленный вчера вечером на барахолке) и направился к двери. Данил выскочил за ним в одной футболке.
— Подожди. Я отвезу тебя.
— У тебя даже прав нет.
— Я вызову такси. Я заплачу. Не тупи, Ань.
Ань остановился в прихожей, прижав лоб к косяку. Его плечи поникли. Он выглядел так, будто несет вес, который в десять раз больше его хрупкого тела.
— Хорошо, — прошептал он. — Но если ты кому-нибудь расскажешь...
— Я уже сказал — никому.
Они поехали в такси молча. Ань смотрел в окно на серое утро, и Данил заметил, как он незаметно вытирает глаза. В больнице Ань попросил ждать в холле. Данил ждал час, потом два. Выходить не стал.
Когда Ань вернулся, он был бледнее обычного. Губы сжаты в нитку.
— Как она? — спросил Данил.
— Сегодня хороший день, — ответил Ань, и это была самая страшная ложь, которую Данил когда-либо слышал.
Он взял Аня за руку, прямо в холле, под взглядами медсестер. Ань не вырвался.
