Жизнь сначала

После его ухода в доме поселилась гробовая тишина. Первые две недели Ава ещё вздрагивала от каждого шороха за дверью. Ей казалось, что сейчас замок щёлкнет, в прихожую ввалится огромный, уставший Вильям, бросит на пол тактическую сумку и с порога заявит: «Боец Авель, я принёс добычу и мешок анекдотов, принимай командование». Но дверь не открывалась. В доме воцарилась гробовая тишина, от которой звенело в ушах. Бабушка тихо шуршала спицами в кресле, стараясь лишний раз не тревожить внучку. Рем стал капризнее — он то и дело подбегал к окну, прижимался носом к стеклу и звал отца. Аве стоило огромных усилий не разрыдаться прямо при сыне. Она подхватывала его на руки, целовала в макушку и шептала: «Папа на очень важном задании, малыш. Он строит для нас самый безопасный мир». К концу второго месяца, когда пошёл третий триместр, Аве стало тяжело дышать по ночам. Живот округлился, дочка внутри вела себя как настоящий маленький боец — пиналась без удержу. Засыпая на боку, Ава инстинктивно протягивала руку назад, ища широкую, теплую спину мужа... и натыкалась лишь на холодную, пустую простыню. В такие минуты страх, который она, как профессионал, привыкла душить глубоко внутри, ледяными пальцами сжимал горло. Где он? Жив ли? Почему от участка нет никаких вестей? Без Вильяма исчезли смех и тепло. Ава заботилась о маленьком Реме вместе со своей бабушкой, но стены словно давили на неё. Только через месяц она кое-как привыкла жить без его постоянных шуток и басовитого голоса. Примерно под конец третьего триместра, когда огромный живот уже опустился, в дверь резко постучали. Сердце Авы пропустило удар. Открыв дверь, она увидела двоих товарищей из службы. На них не было лиц. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — Ава напряглась, инстинктивно прикрывая живот рукой. — Зачем приходили? — У нас плохие новости... — один из оперативников опустил глаза. У Авы кровь в жилах застыла. — Вильям погиб. Мужчина протянул ей свернутую, темную от запекшейся крови армейскую форму. — Вы что, шутите?! — со слезами крикнула Ава, отказываясь верить. — Простите, что так получилось, — глухо отозвался второй. Отдав форму, они поспешно ушли. Ава долго стояла на пороге, сжимая в дрожащих руках окровавленную ткань, не в силах прийти в себя. Мозг просто отказывался принимать его смерть. А товарищи, спустившись на улицу, уже вовсю крыли друг друга матом: — Ты идиот?! Ты чё, не знал, что она в положении?! — накинулся один на другого. — Мне сказали, чтобы другой девчонке не проболтались о смерти супруга, перепутали их! Откуда мне было знать, что эта тоже беременна?! — Как бы не так, нам теперь крышка от Босса!.. Чтобы трехлетний Рем не видел её горя, Ава заперлась в дальней комнате. Слезы шли рекой, удушливой волной перехватывая горло. Она упала на колени, уткнувшись лицом в пахнущую порохом форму мужа: — Ты же обещал вернуться! Как я их воспитывать буду?! Бабушка уже не такая, как раньше, чтобы часами присматривать за детьми... Я всё равно не верю! Ты мне врёшь! Ты не мог так умереть! — она задохнулась от плача, прижимая ткань к груди. — Если же это действительно так... то прости за все мои слова, проговорённые раньше... Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла бабушка. Увидев страшную картину и состояние внучки, она бросилась к ней, обнимая за плечи: — Милая моя, что случилось? — Вильям мёртв! — В смысле — мёртв?! — Пришли товарищи с его формой... окровавленной... и сообщили о его смерти, — Ава зарыдала навзрыд на её плече. Бабушка крепко прижала её к себе. Её голос звучал твердо, со всей силой прожитых лет: — В жизни любые неожиданности могут быть, Ава. И каждый должен уметь пережить эти события, трагедии, неудачи. Не сможешь пережить — не сможешь жить дальше. — Но как я без него жить продолжу?! — закричала Ава. — Как я! — ? — Ава подняла на неё заплаканное лицо. — Мой муж через двадцать лет после брака умер, — спокойно произнесла бабушка. — Вначале я тоже боялась, что не справлюсь. Но потом привыкла, и мне даже понравилось жить без него и его постоянного ворчания. И так я и осталась вдовой. — Разве Вильям настолько плох, чтобы я радовалась его смерти? — сквозь слезы удивилась Ава. — Конечно же, нет! Вильям отличный мужчина, золото! Я вовсе не это имела в виду, глупая. Я лишь хотела тебе сказать, что даже вдова может жить обычной, нормальной жизнью. Иначе как бы я вырастила твою маму? С постоянными слезами? Даже узнав о смерти отца, она продолжила жить, как ни в чём не бывало, — бабушка мягко положила руку на плечо внучки. — Потому что я полностью сосредоточилась на воспитании дочери, и у меня это прекрасно получилось. — И действительно... — Ава шмыгнула носом. — Моя мама никогда о дедушке не рассказывала. — Потому что я её так воспитала! — А что я сыну расскажу? Ему ведь всего три... — А ты соври! Что будто бы папа ушёл в далёкий поход, придёт, но не скоро... или что-то типа того. — Думаешь, это сработает? — Ещё спрашиваешь? Конечно! Когда твоей маме исполнилось шестнадцать, только тогда я ей рассказала правду о смерти отца. Так я смогла максимально уменьшить нагрузку на её детскую психику. — Допустим, я так и поступлю... Но как я воспитывать буду их? Одна? — Пока я жива, тебе ничего не грозит, — бабушка строго посмотрела на неё. — Сейчас ты должна обращать внимание только на своё здоровье. Дочка твоя внутри не сможет выдержать такие нагрузки и стресс, которые ты ей доставляешь. Старайся просто не думать о плохом. Вспоминай только хорошие, позитивные моменты, — она нежно погладила огромный живот Авы. — Постараюсь... — Не старайся, а сделай! — Как скажете, сэр!.. — невольно вытянулась Ава, привычно выпрямив плечи по стойке смирно. — Мда, переслужила ты, девочка, — вздохнула бабушка. С этого дня она как могла отвлекала внучку. Они постоянно занимались какими-то делами, а всё свободное время Ава отдавала маленькому Рему. Она заталкивала свою боль поглубже и часами играла с сыном на ковре в солдатиков, слушая его звонкий смех. Прошла ровно неделя с того страшного дня. Среди ночи у Авы начались схватки. В спешке её отвезли в больницу, и в этот же день на свет появилась её дочь. После родов, когда Ава впервые вскармливала малышку, она долго всматривалась в крошечное личико. Ава смотрела на крошечный свёрток в своих руках. Малышка забавно наморщила лобик во сне и дернула подбородком — в точности так, как делал Вильям, когда задумывал очередную глупую шутку. Сердце Авы пропустило удар. На мгновение ей показалось, что это безумие, но нет: разрез глаз, форма губ, даже это упрямое выражение лица — всё было отцовским. Горячая слеза упала на больничную пеленку. Вильям обещал, что не поймает грудью лишний свинец, но оставил вместо себя эту кроху. Без него мир вокруг стал черно-белым, и только в лице дочери Ава ещё могла отыскать крупицы прежнего тепла. Девочка была вылитой копией отца — те же черты, та же линия бровей, даже мимика и выражения лица были точь-в-точь как у Вильяма. Узнав его черты в новорожденной дочке, Ава не выдержала. Горячие слезы медленно потекли по её щекам. Раньше Вильям всегда был рядом. Защищал, поддерживал, закрывал собой. Но на этот раз, когда от него не было ни слуху, ни духу, искренняя улыбка на лице Авы исчезла навсегда. И единственным, что удерживало её на краю пропасти, была эта маленькая девочка, которая выглядела в точности как её погибший отец. Димакида. Как и просил Вильям она назвала дочь именно так и каждый раз произнеся её имя, огромная тяжесть и грусть на груди сильнее давило напоминая о запачканной его кровью формы и впитавший запах пороха и тяжести.