Подозреваемая

После офиса Серхио завёз Кортеса в участок. Машина остановилась у входа, двигатель ещё работал, когда инспектор повернулся к напарнику: — Займись видео с четверга. Найди ту блондинку. Я отвезу Кики домой и вернусь. Анибаль кивнул, хлопнул дверцей и, не оборачиваясь, пошёл к входу, уже на ходу доставая блокнот. Следователь смотрел, как он скрывается за стеклянной дверью, потом перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Кики сидел на заднем сиденье, положив морду на лапы, и терпеливо ждал. — Поехали, — бросил он, тронувшись с места. — Домой. Дорога до квартиры заняла не больше десяти минут. В машине было тихо, только дворники иногда скрипели по лобовому стеклу, сгоняя капли дождя. Маркина завёл пса в подъезд, поднялся на лифте, открыл дверь. Кики тут же потрусил к миске, но Серхио остановил его, налил чистую воду, насыпал корм. Пёс ел жадно, урча от удовольствия, а инспектор стоял у стола, глядя на него. Потом потрепал его за ухом, взял пальто и, уже на ходу застёгивая его, вышел, закрыв дверь на ключ. Через двадцать минут он уже снова был в участке. Прошёл мимо дежурного, свернул в коридор, где находилась техническая лаборатория, и толкнул дверь. Внутри было душно, тяжело. Субботний день плавно переходил в вечер, и спёртый воздух висел в помещении, смешиваясь с запахом старой бумаги и дешёвого освежителя, который пробивался из коридора. Но здесь, в лаборатории, пахло иначе — нагретой электроникой, кофейной гущей, озоном и паяльником. В углу гудели серверы — низкий, монотонный звук, который въедался в уши, если стоять рядом дольше минуты. Где-то за стеной мерно гудел принтер. За одним из столов сидел Анибаль Кортес, согнувшись над монитором. Серхио снял пальто, скинул его на диван в углу. Ткань глухо шлёпнулась о подушку. Он придвинул себе стул, сел напротив стажёра, опёрся локтями о стол и уставился на экран. Кортес поднял голову через несколько секунд, снял наушники, бросил их на стол и развернул монитор к инспектору. — Рассказывай, — приказал он, глядя на экран. Кортес ткнул пальцем в изображение: — Вот она. Вышла из лифта ровно в пять в четверг. На экране застыла девушка — блондинка, в длинной юбке почти до щиколоток, закрытом пальто с поднятым воротником, с папкой и шарфом в руках. Волосы светлые, собраны в низкий хвост, лицо спокойное, серьёзное, без тени кокетства. Никакой вульгарности. Она выглядела деловой, собранной, нервной — но не любовницей. — Не похоже, что она идёт трахаться, — усмехнулся парень, откидываясь на спинку стула. — Одета как монашка. Никаких «ног от ушей». Следователь прищурился, вглядываясь в экран. Свет от монитора падал на его очки, и Анибаль на мгновение увидел только два холодных блика на стёклах. — Это точно она? — Уточнил он, вглядываясь в экран. — Тату? — Сейчас. — Кортес перемотал запись на несколько секунд, когда блондинка обернулась на звук за спиной. Поставил на паузу, увеличил кадр. За правым ухом, на светлой коже, виднелось чёткое изображение — чёрное перо, тонкое, изящное, с едва заметными штрихами. — Вот, — кивнул он. — Перо. Как и сказала секретарша. Серхио откинулся на спинку стула, снял очки, протёр их краем рубашки, надел обратно. — Ты прав, — протянул он медленно. — Она не для секса пришла. В руках папка. Явно по рабочим вопросам. — Он помолчал. — Но почему её нет в списке клиентов? — Стажёр пожал плечами, перекладывая ручку с одного края стола на другой. — Может, Викунья незаконно ей помогает? Взял частный заказ, не оформляя бумаги. Может, он брал наличными, чтобы следов не осталось. — Инспектор задумчиво почесал подбородок, потом вдруг оживился. — А его секретарша действительно сразу ушла? — Анибаль снова переключил видео, пролистал вперёд. — Да, вот смотри. — Он указал на экран. — В 17:08 Анабель с пальто в руках стоит у лифта. Уходит сразу после прихода блондинки. — Альберто и эта неизвестная потом вместе вышли? — Нет, блондинка ушла в 17:36 одна. Викунья остался в кабинете до 18:00. — Кортес промотал запись. — Вот здесь он встречается у лифта с кем-то. Жмут руки, заходят вместе. — Серхио придвинулся ближе к столу, разглядывая незнакомца. — Надо найти эту блондинку. — Он повернулся к Кортесу. — Свяжись с техниками. Пусть прогонят её лицо через распознавание по кадрам с камер. Если она где-то засветилась, система найдёт её. Дело не быстрое, но вдруг увидим её где-то ещё. — Понял, буду искать, — кивнул он, записывая в блокнот. — Попрошу техников прогнать её. Дело не быстрое, но вдруг увидим её где-то ещё. Маркина помолчал, потом вдруг спросил: — А что у нас с днём убийства? Блондинка не приходила после окончания рабочего дня? — Нет, — парень переключил запись на пятницу. — Сам Викунья вышел из офиса в 20:43. — Он указал на экран, где фигура Альберто двигалась по коридору к лифту. — А в 21:03 уже вернулся обратно. Камера на первом этаже его не засекла, значит он ехал до парковки, а там камер уже нет. — Пожал он плечами. — Сам офис был пуст с 19:32, когда ушёл последний сотрудник. И там всё это время был лишь Викунья. Пока в 23:10 из лифта не вышла уборщица. Стажёр снова переключил видео. На экране появилась женщина в форме, с ведром и шваброй. Она вышла из лифта, поправила наушник и направилась в северное крыло. — Она сперва мыла полы в северном крыле, потом перешла в южное. — Кортес пролистывал кадры. — В 23:53 они столкнулись с Викуньей. Он её напугал, она в наушниках и не ожидала наверное, что в офисе кто-то есть. На видео было видно, как Альберто выходит из-за угла, поднимает руки, извиняясь, что напугал женщину, обходит её ведро с водой и в 23:56 заходит в лифт. Уборщица снова вставляет наушники в ухо и продолжает мыть пол. Серхио смотрел на застывший кадр. Пальцы его левой руки лежали на столе, и он машинально постукивал ими по поверхности — тук-тук-тук, медленно, в такт своим мыслям. — Вот почему она не слышала выстрел, — понял он. — Четвёртый этаж, плюс она слушала музыку. Это многое объясняет. Он замолчал. Где-то за стеной мерно гудел принтер, но он не слышал его. Он смотрел на пустой коридор на экране, на свет, который горел в одиночестве. — Но у нас остаётся вопрос, — сказал он, поднимая глаза на Кортеса. — Куда уходил Викунья с 20:43 по 21:03? Всего двадцать минут. Для того чтобы покурить — слишком много. Для того чтобы куда-то съездить — мало… Что он делал эти двадцать минут на парковке? --- Ракель спустилась вниз и сразу почувствовала аромат с кухни. Пахло какими-то специями и лимоном — тёплый, домашний запах, который не вязался с разгромом в гостиной. Он плыл по коридору, смешиваясь с влажным запахом мытого пола, и на мгновение ей показалось, что она вернулась в детство, к матери, которая готовила суп в дождливый день. На ней было простое домашнее трикотажное платье коричневого цвета — мягкое, слегка растянутое на локтях, в котором она чувствовала себя почти защищённой. Она провела рукой по волосам, поправляя их, и шагнула в гостиную. Алисия заканчивала мыть полы. Она стояла с шваброй в руках у самого края паркета, вытирая последнее мокрое пятно тряпкой. Ведро с тёмной водой стояло чуть в стороне, и на поверхности плавали мелкие соринки. Она выпрямилась, увидев подругу, и улыбнулась — той мягкой, чуть уставшей улыбкой, которая появляется, когда делаешь что-то для близкого человека. — О, Ракелита, я тебя разбудила? — Нет, я сама проснулась. — Она замолчала, оглядывая комнату. Все шкафы и ящики были закрыты, фотографии на полках стояли ровно, стопка тестов аккуратно лежала на рабочем столе у окна. Всё было на своих местах. Как до обыска. Пол блестел, отражая свет лампы. — Ты не должна была, Али. — Милая, кто-то должен был убрать за копами. А ты точно не в состоянии. Мурильо перевела взгляд на подругу, потом снова на комнату. В груди что-то дрогнуло — не от боли, а от тепла. От того, что кто-то просто взял и сделал. — Сколько я спала? Девушка взглянула на часы, стоящие рядом с телевизором, и повернулась к ней. Её рыжие волосы выбились из хвоста, падали на лицо, и она откинула их рукой, небрежно, по привычке. — Чуть больше четырёх часов. Недостаточно, но лучше, чем ничего. — Она подошла ближе, вытирая руки о джинсы. — Ты ела сегодня что-нибудь? — Мама заставила съесть кусок пирога. И всё. — Тогда пошли, накормлю. — Алисия поставила швабру к стене, взяла её под руку и повела на кухню. Пальцы были тёплыми, и она сжала локоть подруги чуть крепче, чем нужно, будто боялась, что та упадёт. — Сегодня в меню суп с фрикадельками. Нашла в твоей морозилке. Наверно ты берегла их для Паулы, но… И запечённый хек с картофелем и овощами. Рецепт моего отца. Надеюсь, ты оценишь. Она толкнула Ракель к стулу, взяла тарелку и положила перед ней ложку. Металл звякнул о керамику. — Садись. Тебе нужны силы. Ракель слабо улыбнулась, беря в руки ложку, пока Сьерра наливала ей суп. Пар поднимался от тарелки, пахло зеленью, морковью, лавровым листом — чем-то давним, почти забытым, как будто дом снова стал домом. — Ты знаешь, что ты потрясающая? — Знаю, — усмехнулась рыжая, закрывая кастрюлю крышкой. Она поставила суп на стол, потом оперлась бедром о столешницу и скрестила руки на груди. — И я единственная, кто может о тебе позаботиться. И вообще, я сегодня останусь у тебя. — Ты не должна… как же Комиссар? — За моим котом присмотрит соседка, я оставила ей ключи. Не беспокойся, эта наглая рыжая морда будет рада поспать на моей подушке без меня одну ночь. — Она подвинула тарелку ближе к подруге. — Ешь давай. А я пока закончу мыть полы. Алисия вышла, и Ракель осталась одна за столом. Пар поднимался над тарелкой, пахло зеленью и лимоном. Она поднесла ложку к губам, сделала глоток — тёплый, наваристый бульон, почти забытый вкус домашней еды. В животе заурчало, и она взяла ещё ложку, потом ещё, чувствуя, как тепло разливается по телу. После основного блюда подруги перебрались в гостиную. Сьерра опустилась в кресло, откинувшись на спинку и вытянув ноги, но тут же подалась вперёд, опершись локтями о колени. Она смотрела на подругу, которая забралась с ногами на диван, поджав их под себя, и обхватила колени руками, словно ей было холодно, хотя в комнате было тепло. Её пальцы вцепились в мягкую ткань платья, сминая её, и она смотрела куда-то в пустоту. — Что теперь будет? — Спросила она в пустоту, глядя на стену, на тёмное пятно, оставшееся от старой картины, которую сняли год назад. — Как я скажу дочери? Рыжая откинулась в кресле, положив руки на подлокотники, и посмотрела на неё мягко, без давления. — Мы сделаем это вместе, — ответила она тихо. Голос её был ровным, но в нём слышалась та спокойная уверенность, которая появляется, когда человек знает, что он рядом. Она чуть наклонила голову, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. — Если хочешь, я в понедельник поговорю с нашим школьным психологом, сеньором Урибе. Может, он что-то подскажет. Ракель подняла на неё глаза. В них блеснула благодарность, но она быстро отвела взгляд, снова уставившись в стену. — Спасибо, Али. Это было бы замечательно. — Она провела рукой по дивану рядом с собой, словно ища что-то, чего там не было. Потом замерла. — Слушай, — Алисия помолчала, потом подняла глаза на подругу. — Я тут кое-о-чём подумала, пока ты спала… — Мурильо перевела взгляд на неё, насторожившись. — О чём? — Ты рассказала копам про Габи? — Та нахмурилась, глядя на подругу в упор. — А почему я должна была говорить им о нём? — Ты не думаешь, что это мог быть он? — Алисия снова подалась вперёд, положив локти на колени. Её взгляд стал внимательнее, она слегка прищурилась. — Мог убить Альберто? — Женщина покачала головой, проводя пальцами по краю дивана. — За что? — Да ладно, придуряться, Ракелита. — Она чуть усмехнулась, но в голосе не было насмешки. — Мы обе знаем, что твой муж всегда был собственником. Узнав о твоей интрижке, он мог сделать что угодно. — Она поджала губы. — Альберто узнаёт об этом, и уже через несколько дней Габриэль увольняется и исчезает? Не странно ли это? Ракель замолчала, глядя на свои руки. Она начала теребить край платья, пальцы её двигались быстро, нервно. — Это было давно. Если бы Альберто был замешан в исчезновении Габи, сам Габи нанёс бы ответный удар раньше. По твоему он ждал… — Она задумалась на мгновение, подняв глаза на подругу. — Восемь месяцев, чтобы отомстить? Алисия пожал плечами, скрестив руки на груди. — Некоторые годами планируют месть, милая. — Она покачала головой. — Я просто говорю о том, что вся школа знала — Габриэль подбивал к тебе клинья. И когда у него что-то вышло, Альберто узнал, и Габи сразу испарился. Это странно. Мурильо нахмурилась ещё сильнее, и на лбу у неё проступила тонкая морщина. — Но зачем тогда ему подставлять меня? — Она подняла глаза на подругу. — Если как ты говоришь, он подбивал ко мне клинья? — Затем, что ты переспала с ним лишь по пьяни, а потом, чтобы позлить мужа, сама рассказала Альберто об этом. — Рыжуля покачала головой, и на её губах появилась лёгкая, горькая усмешка. — Мужики такое не любят. Ракель резко выпрямилась, опустив ноги на пол. — Ты говоришь ерунду. — Голос её стал твёрже. — Даже если в увольнении Габи виноват Альберто, то Альберто, наверное, просто его припугнул, сказал держаться подальше, и Габи просто отступил. — Тогда кто мог тебя подставить? — спросила Сьерра, и в голосе её прозвучала тихая, но настойчивая нотка. Подруга замолчала. В комнате повисла тишина, слышно было, как часы тикают на стене, мерно, неумолимо. Она смотрела на свои руки, на ткань платья, на тень, которую отбрасывал торшер. — Не знаю, Али, — ответила она наконец, и голос её был глухим, почти беззвучным. — Не знаю. --- Суббота подходила к концу. За окнами кабинета ещё было светло — октябрьский вечер в Сантьяго не торопился уступать место ночи, и серый, ровный свет лился с неба, заливая улицы и крыши домов. В коридорах участка было пусто — смена почти разошлась, и только редкие голоса из дежурной части напоминали, что здание ещё живёт. Серхио сидел за своим столом, не зажигая верхнего света и продолжая изучать детали убийства Альберто Викунья. Настольная лампа горела жёлтым, выхватывая из полумрака лишь его руки, край ноутбука и разложенные перед ним бумаги. Остальное — шкафы, стеллажи, стены — тонуло в тени. Перед ним на экране была ДНК-экспертиза, которую прислала судмедэксперт. Он читал её уже в третий раз, водил пальцем по строчкам, останавливался на цифрах, сверял. Волосы из машины Альберто совпадали с ДНК, найденной на его теле. Значит, это была та же женщина. Та, с кем у него был секс в день убийства. Мысль о том, что Викунья мог спускаться на парковку именно для встречи с ней, казалась логичной. Но в его машине не нашли следов эякуляции. Они могли сделать это в её машине, но было одно но. Агата ясно дала понять — секс был в обед, а не вечером. Значит, секс был днём, а вечером было что-то другое. Он откинулся на спинку стула, снял очки и потёр переносицу. Закрыл глаза на мгновение. Клубок не распутывался, а лишь сильнее затягивался. Каждая новая улика добавляла не ясности, а новых вопросов. Маркина взглянул на часы. Почти семь вечера. Наверное, уже пора идти домой. Он захлопнул ноутбук, откатал назад рукава на рубашке, застегнул пуговицы на манжетах и уже собирался вставать, как дверь его кабинета открылась. На пороге стоял Марио Суарез с айпадом в руках. Пальцы сжимали его чуть крепче, чем нужно, а на лице застыло выражение сосредоточенности. Он переступил порог, прикрыл за собой дверь, но не сразу подошёл к столу. Остановился, переложил планшет из одной руки в другую, провёл большим пальцем по краю, словно проверяя, не потёк ли экран. Потом шагнул ближе и остановился у стола инспектора. — Занят? — Спросил он, и в голосе его слышалась усталость, смешанная с нетерпением. Он чуть наклонил голову, ожидая ответа. Серхио усмехнулся, поправляя очки, которые съехали на нос, и откинулся на спинку стула. Он сложил руки на затылке и посмотрел на Суареза поверх стёкол: — Ты с новостями или просто поболтать? Если второе, то я уже уходил. Марио переступил с ноги на ногу, сжал айпад чуть крепче, и его пальцы на мгновение замерли на краю. Он вздохнул, опуская плечи, и посмотрел на него в упор. — Я по поводу нашего дела. — Мужчина оживился, подавшись вперёд на стуле и опершись локтями о стол. Он снял очки, положил их перед собой и прищурился. — Ты нашёл авто убийцы? Суарез покачал головой, переводя взгляд на гаджет в руках. Его пальцы провели по экрану, словно проверяя, не пропустил ли он чего, но он поднял глаза и ответил: — На тех камерах, что нам доступны, ничего нет. — Ищите дальше, — отрезал Маркина, потирая переносицу и надевая очки обратно. Он поправил их двумя пальцами и вернул свой внимание на субинспектора. — Увеличьте радиус поиска. Проверьте камеры на въезде в Сан-Маркос. Тот вздохнул, опустил плечи и на мгновение прикрыл глаза, потом открыл их, глядя на Серхио. — Мартинес продолжит завтра, я его уже отпустил. — Его голос стал глуше, с ноткой усталости. — У нас сегодня половина участка на ногах с ночи. Все вымотались. — Следователь хмыкнул, чуть наклонил голову и усмехнулся без веселья. — Ну, у нас убийство, Марио. В такое время всегда так. Ладно, ты вроде сказал, что пришёл по делу. — Он кивнул на планшет в руках коллеги и опёрся спиной о стул, скрестив руки на груди. — Выкладывай, что там у тебя? Что ты нашёл? Суарез выдохнул, сел на стул напротив, положил айпад на стол и развернул экраном к инспектору. Свет от экрана осветил его лицо, резко очертив скулы и тени под глазами. Он провёл пальцем по экрану, открывая файл, и поднял глаза. — Я ещё раз проверил ноутбук Викуньи. — Он ткнул в экран. — И один документ привлёк моё внимание. — Продолжай. Он подвинул планшет ближе к Серхио, и инспектор взял его в руки, вглядываясь в текст. Его брови сошлись к переносице, и он наклонился ближе к экрану: — В одном из файлов в его рабочей папке упоминается имя его жены Ракель. — Маркина нахмурился, поднёс айпад поближе, всматриваясь в строчки. Свет экрана упал на его лицо, и он замер на мгновение, читая. Суарез ткнул пальцем в экран, указывая на строку. — Вот. Там было написано: «Габриэль Гарсия, адрес: 56 Rúa da Muiña, квартира 2. Сделать так, чтобы он не приближался к Ракель». Мужчина поднял голову и перевёл взгляд с экрана на Марио, нахмурившись ещё сильнее. Он отложил устройство в сторону, опёрся локтями о стол и подался вперёд. — Довольно странная заметка, тебе так не кажется? — Он сложил руки на груди, чуть наклонив голову. — Весьма. Кто такой этот Габриэль? — Серхио снова потёр переносицу и посмотрел на Суареза поверх стёкол. — Я пробил его по базе. — Офицер взял планшет обратно, несколько раз провёл пальцем по экрану, пролистывая что-то, и снова протянул ему. — Он из Понтеведры. Пять лет назад переехал в Сантьяго и сразу же устроился физруком в школу, где работает Ракель Мурильо. — Коллега Ракель? — Переспросил следовать, взяв айпад и пробегая глазами по экрану. Он поднял брови, и на его лице появилось выражение задумчивости. Он кивнул и снова что-то нажал на экране, открывая новый файл: — Слушай дальше. По этому адресу он снимал квартиру последние два года. Но восемь месяцев назад этот Габриэль неожиданно уволился из школы, разорвал договор аренды и исчез, словно его никогда и не было в Сантьяго. Маркина молчал, глядя на пустой экран айпада. Его пальцы сжались в кулак на столе, потом разжались. — Я отправил запрос в Понтеведру, — продолжил он, убирая планшет и кладя руки на колени, — но они ответят не раньше понедельника. Если он не вернулся туда, я не знаю, куда он пропал. — Это всё довольно странно, — сказал инспектор, проводя рукой по лицу. Он задержал взгляд на столе, где лежал его закрытый ноутбук, и нахмурился. — Я тоже так решил. — Он помедлил, потом посмотрел на инспектора. — Думаешь, Мурильо может что-то об этом знать? Серхио встал из-за стола, отодвинув стул с мягким скрипом. Он прошёл к вешалке, снял пальто и набросил на плечи, поправляя воротник. — Я сейчас же это выясню. — Выдохнул он. Суарез поднялся следом, поправляя пояс брюк. — Ты куда? Серхио уже стоял у дверного проёма, одной рукой придерживая пальто, другой — открывая дверь. Он обернулся на мгновение и посмотрел на коллегу. — В Сан-Маркос. У меня есть пара вопросов к жене убитого. Он коротко кивнул и вышел в коридор, оставив дверь открытой. Шаги его зазвучали по пустому коридору — быстрые, уверенные. За спиной щёлкнул замок, но он уже не слышал его. Шаги затихали к выходу. --- Восемь месяцев назад. Февраль. Дом Альберто и Ракель. Это была обычная суббота в начале февраля. За окном моросил мелкий дождь, и серое галисийское небо давило на крыши, не обещая ни солнца, ни просвета. Паула была у бабушки, и дом на улице Сан-Маркос казался пустым, слишком тихим — только звуки, которые создавала сама Ракель, нарушали эту тишину. Она зашла в ванную на втором этаже, взяла корзину с грязным бельём и понесла её на первый этаж, в небольшую прачечную рядом с кухней. В доме пахло утром, холодом и вчерашним ужином — смесь запахов, которая стала привычной за годы. Она думала о том, что сначала запустит стирку, потом займётся обедом, а после — уберёт на кухне. Привычный ритуал, в котором она давно перестала находить смысл. Альберто сидел в гостиной с какой-то книгой в руках, развалившись на диване, и делал вид, что не замечает, как его жена с самого утра занята хлопотами. Он даже не поднял головы, когда она прошла мимо с корзиной, — только перевернул страницу, медленно, с деланным спокойствием. Женщина вошла в прачечную, поставила корзину на пол и начала сортировать бельё, раскладывая его по цветам. Руки двигались привычно, почти механически — белое в одну стопку, цветное в другую. Белого было больше всего: рубашки Альберто, блузки Паулы, несколько футболок. Она решила начать с него — загрузила почти всё белое в барабан и взяла последнюю рубашку мужа. Она уже собиралась бросить её в стиральную машину, не глядя, как делала это сотни раз, когда глаз зацепился за странное розовое пятно у самого воротника. Рука замерла. Ракель расправила ткань, поднесла ближе к свету — и сердце ухнуло куда-то вниз. Это была помада. Яркая, вызывающая, чужая. Она не была удивлена. Она знала, что он изменяет. Знала уже давно — по запаху чужих духов, по поздним возвращениям, по тому, как он прятал телефон. Но знать и видеть — разные вещи. Пятно на белой ткани было как пощёчина, и Мурильо почувствовала, как внутри неё что-то перевернулось. Она сжала рубашку в кулак и пошла в гостиную. Альберто не услышал её шагов. Он всё ещё читал — или делал вид, что читает, лениво перелистывая страницы. Она остановилась перед ним, и он поднял голову, нахмурившись. — Ты совсем потерял всякий стыд, да? — Голос сорвался, вырвавшись наружу громче, чем она планировала. Она встала перед ним, сжимая рубашку в руках. — И так ни во что меня не ставишь, так ещё и это? — Что ты несёшь? — Подонок! — Выплюнула она и швырнула рубашку ему в лицо. Ткань хлопнула, ударив его по лицу, и упала к нему на колени. Мужчина перехватил её, встряхнул, разглядывая. — Твою мать, Ракель, какая муха тебя укусила? Опять твои месячные? — Он отбросил рубашку в сторону, и она упала на ковёр. — Какая муха? — Переспросила она, шагнув ближе. — А какая муха кусает тебя, когда ты трахаешь всё вокруг? — Он усмехнулся, но в глазах уже появилась опасная искра. Он поднялся на ноги, и теперь он был выше, и его голос стал ниже, тяжелее: — Прекрати орать. Объясни, в чём дело. Какого хуя ты устраиваешь мне истерики с самого утра? — Я знала, что ты мудак, — сказала она, и голос её дрожал, но она не могла остановиться. — Знаю, что ты изменяешь. Но ты перешёл на новый уровень. Теперь твои бабы оставляют мне послания на твоих рубашках. Посмотри! Она кивнула на рубашку, валяющуюся на ковре. Альберто наклонился, поднял её, покрутил в руках, ища пятно. — О чём ты? — Спросил он, но голос его стал тише, осторожнее. — Помада. Твою мать, помада! — Выкрикнула она. — Пусть твои шлюхи сами её отстирывают. — Ты из-за этого так разоралась? — Он кинул рубашку обратно ей, и она упала у её ног. — Ненормальная. Стирай молча и не выноси мозг. — Ах, я ещё и мозг выношу? — Переспросила она, и в голосе её появилась злость, холодная, колючая. — А ты не ахуел ли? — Она наступила на рубашку, не глядя. — Значит, по-твоему, я должна проглатывать то, что ты мне изменяешь, и отстирывать следы, оставленные твоими бабами? — Ты моя жена, — отрезал он, и каждое слово было отточено, как лезвие. — Стирка — твоя прямая обязанность. Так что закрой рот и займись делом. Но она не закрыла. Мурильо шагнула к нему, и в груди у неё горело что-то, что она не могла погасить. Её уже было не остановить. Обычно она первая прекращала конфликт, видя, что Альберто заводится. Она каждый раз боялась, что он не сдержится и ссора из словесной перепалки превратится в рукоприкладство. Он не раз замахивался на неё, но ни разу не бил. Мог сжать руку, легонько пихнуть, но никогда не переступал черту. Но никогда не знаешь, когда чаша его сдержанности переполнится. Поэтому Ракель всегда гасила конфликт. Но в этот момент её инстинкт самосохранения покинул её. — Что ж, я тоже не святая, — вырвалось у неё, и она почувствовала, как слова обжигают горло. — Меня недавно так хорошо оттрахали, как ты никогда не умел. Она сказала это, и в ту же секунду поняла, что обратной дороги нет. Но она не жалела, ей даже стало легче дышать. — Чего, блять?! — Глаза адвоката вспыхнули. Он сорвался с места, схватил её за горло и прижал к стене. Пальцы сжались на шее — не больно, но достаточно, чтобы она почувствовала, как воздух перекрывается. — Повтори, — прошептал он, и голос его был хриплым, низким, опасным. — Повтори то, что ты только что сказала. Она закашлялась, но усмехнулась, глядя ему прямо в глаза: — Что, не нравится знать, что и у тебя есть рога? — Ты же шутишь, да, родная? — Он чуть ослабил хватку, но не убрал руки. — Тебе бы не хватило смелости прыгнуть на чужой член. — Тебе бы хотелось, чтобы я шутила, — Ракель улыбнулась, чувствуя, как адреналин заполняет всё тело. — Но нет. Алкоголь добавляет смелости. Викунья придвинулся ближе, вплотную, и прошептал, почти касаясь губами её губ: — Ты грёбаная шлюха. Я единственный, кто может тобой обладать. Запомни это. Она лишь усмехнулась в ответ громко, с вызовом: — Три года, Альберто, три. У нас нет секса уже три года. С тех пор как начались твои похождения. Так что не делай меня виноватой. — Она взяла его за запястье и силой убрала его руку от своей шеи. Он не сопротивлялся. — Кто он? — Коллега. И он знает своё дело. Мужчина не сдержался и ударил кулаком по стене — рядом с её левым ухом, так сильно, что она почувствовала, как дрогнула стена. Картина, висевшая рядом, упала, и стекло в рамке треснуло, но он не обратил на это внимания. Его лицо было в нескольких сантиметрах от её. — Значит, так секса захотелось, — сказал он, и в голосе появилась другая нотка — не злоба, а что-то другое, тёмное, голодное. — Хорошо, давай трахнемся. Тебе же этого не хватает, что ты ищешь члены на работе? Он схватил её за край майки и рванул в стороны — ткань треснула, обнажая плечи и грудь, оставляя её в одном бюстгальтере. Потом его губы впились в её губы — жадно, грубо, и Мурильо ответила. Не оттолкнула. Она запустила пальцы в его волосы и поцеловала так же грязно, как он. Потом её руки опустились ниже, нащупали край его футболки, и она потянула её вверх. Альберто даже помог ей снять её. Потом подхватил её на руки и понёс к столу у окна, за которым она обычно проверяла работы своих учеников. Он скинул тетради на пол — они разлетелись с шелестом, — усадил её на стол, рванул застёжку бюстгальтера за ее спиной и кинул его на пол. Его рот быстро нашёл её сосок, потом другой: он кусал, мучил, и она стонала, чувствуя, как по телу разливается возбуждение, дикое, почти болезненное. Ракель давно не чувствовала ничего подобного — не от него, не от кого-то. Адреналин заполнил всё её тело. Она позволила себе закрыть глаза и представить на его месте кого угодно — актёра из сериала, соседа, родителя ученика — не важно, просто чужое лицо, не его. Она не глядя потянулась к резинке его шорт, и он помог ей сорвать их вместе с бельём. Ткань скользнула по ногам, упала на пол, и он перешагнул через одежду, отшвыривая её в сторону. Потом взял её за бёдра, спустил со стола на пол, и руки скользнули по её ногам, нащупывая резинку домашних штанов. Викунья рванул их вниз вместе с трусами, стягивая с неё, и ткань упала к её щиколоткам. Она шагнула из них, и мужчина отбросил их в сторону ногой. Потом он развернул её лицом к столу и надавил на поясницу, заставляя прогнуться — глубоко, почти до боли. Она позволила. Так даже лучше — она не увидит его лица в процессе. Женщина упёрлась ладонями в край стола, пальцы вцепились в дерево, чувствуя холодную поверхность под руками. Он провёл рукой по её спине, сжал ягодицу, потом его пальцы скользнули ниже, проверяя, готова ли она. Она сжалась от прикосновения, но не отстранилась. Тело откликнулось мгновенно, без раздумий. Альберто взял свой член в руку, приставил ко входу и медленно вошёл в неё, до упора, и замер на мгновение, ощущая, как её тело принимает его. Его дыхание стало глубже, и он выдохнул сквозь зубы: — Блять… как узко… Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, жёстче, вбиваясь в неё с каждым толчком. Одна его рука сжимала бедро, пальцы впивались в кожу, оставляя следы. Другая дотянулась до её груди, сжала грубо, почти без нежности. Ракель прикусила губу, чувствуя, как его пальцы врезаются в её тело, как каждое движение отдаётся внизу живота, разгоняя кровь и путая мысли. Она стонала, прикрыв глаза. Она хотела этого. Не его, не этого тела, не этих рук — но хотела ощущений, хотела, чтобы её взяли, хотела почувствовать себя живой, желанной, хоть на мгновение. Она давно не испытывала этого — ни с ним, ни с кем-то другим. Секс с коллегой месяц назад был плохим и пьяным, она почти ничего не помнила, но приукрасила, чтобы позлить мужа. И сейчас, даже если он был тем, кого она ненавидела, тело не спрашивало разрешения. Оно просто принимало. Где-то на задворках сознания мелькнуло чужое лицо — актёр из сериала, который она смотрела накануне, красавчик с идеальным телом. Мурильо цеплялась за этот образ, позволяя телу чувствовать, но отключая голову. Его движения стали быстрее, Альберто тяжело дышал, шептал что-то неразборчивое и наверняка грязное, но она не слышала. Она чувствовала только его руки, его дыхание, то, как он брал её — и как это заполняло пустоту внутри неё, хотя бы на мгновение. Она хотела этого. Просто не его. Потом он ещё ускорился, вбиваясь в неё жёстко, без нежности, приближаясь к краю. И всё кончилось так же быстро, как началось. Он вышел из неё и кончил себе в ладонь. Ракель была благодарна за это, они не использовали презерватив, а детей ему она больше рожать не собиралась. Викунья молча схватил свои шорты и ушёл в ванную, даже не взглянув на неё. Девушка осталась стоять у стола, придерживаясь за его край. Её ноги слегка подрагивали. Она смотрела на валяющиеся на полу вещи — её штаны с трусами, лифчик, порванную майку, рубашку с помадой. И улыбалась. Не от того, что у неё был секс с мужем спустя три года затишья. А от того, что наконец-то сделала ему больно. --- Машина инспектора остановилась у дома номер 47 по улице Сан-Маркос в 19:35. На улице почти стемнело — октябрьский вечер опустился на пригород плотной, сырой пеленой. Уличных фонарей у дома не было, лишь пара окон на первом этаже светились жёлтым, тёплым светом, разгоняя темноту у ворот. Где-то за забором капнула вода — может быть, с крыши, может быть, с деревьев. Серхио вышел из машины, и холодный воздух ударил в лицо, влажный, пахнущий мокрыми листьями, гравием и сырой землёй. Он подошёл к калитке, нажал на звонок. Тишина. Только ветер шевелил ветки деревьев за спиной, и где-то вдалеке лаяла собака. Ему ответили через 10 секунд. — Да. — Голос был жёстким, с хрипотцой, это была точно не Ракель. — Кто вы? — Он сжал пальцы на краю домофона. Металл был холодным, влажным от вечерней сырости. — Это следователь Маркина. Мне нужно поговорить с сеньорой Мурильо. Это важно. Тишина. Несколько секунд, которые тянулись как вечность. Он слышал, как внутри дома кто-то шепчет — приглушённо, испуганно. Ракель. Её голос был тихим, почти беззвучным, но он разобрал слова через динамик: «впусти его». — Проходите. — Ответили ему через динамик, и в голосе всё ещё слышалось недовольство, но уже не такое резкое. Калитка с щелчком открылась, металлическая створка чуть скрипнула, пропуская его внутрь. Серхио толкнул её и шагнул на дорожку. Он прошёл по дорожке к крыльцу. Когда мужчина переступил порог и оказался внутри, он снова увидел ту испуганную и дрожащую женщину, какой Ракель была в их первую встречу прошлой ночью. Теперь на ней было коричневое трикотажное платье — мягкое, простое, домашнее. Волосы собраны в небрежный пучок, и в свете лампы тени под глазами казались глубже, чем несколько часов назад. Она стояла в проёме гостиной, обхватив себя руками, словно пыталась согреться, хотя в доме было тепло. Рядом с ней, скрестив руки на груди, стояла Алисия — живой огонь на фоне бледной, уставшей подруги. Её рыжие волосы горели в свете лампы, и она смотрела на него с вызовом, сжав челюсти. — Что такого приключилось, что полиция снова заявляется в этот дом? — Хмыкнула от недовольства рыжая, в упор глядя на офицера. Голос её звучал резко, но он заметил, как она переступила с ноги на ногу, когда он вошёл. — Появились кое-какие данные. И я должен всё проверить. — Он перевёл взгляд на неё, задержался на мгновение. — А вы.? — Алисия Сьерра. Подруга и коллега Ракель. Следователь кивнул, потом обвёл взглядом комнату. В доме пахло лимоном и чем-то тёплым — возможно, ужином, который готовили недавно. Паркет блестел, на столе стояла ваза с сухими цветами. Он перевёл взгляд обратно на подругу. — Алисия, вы могли бы оставить нас с сеньорой Мурильо наедине? Она не ответила сразу. Она стояла, скрестив руки на груди. Её пальцы слегка постукивали по предплечью — быстро, нервно, и он заметил, как девушка сжала челюсти, раздумывая. Потом она перевела взгляд на Ракель, и её лицо смягчилось. Она шагнула ближе к подруге, положила руку ей на плечо, что-то прошептала — слишком тихо, чтобы он услышал. Та кивнула, слабо, почти незаметно. Только тогда она повернулась к инспектору снова, и её голос прозвучал твёрже: — Вы собираетесь её арестовать, детектив? Серхио покачал головой. Сделал шаг вперёд, в сторону гостиной, чтобы стоять ближе. Он видел, как Алисия напряглась при его движении, как её рука сжала плечо хозяйки дома. — Нет, просто поговорить. Не волнуйтесь. Рыжая задержала на нём взгляд ещё несколько секунд, оценивая. Маркина чувствовал её взгляд — колючий, как игла. Потом она выдохнула — не тяжело, но заметно, как будто отпустила напряжение, и разжала руку на плече Ракель. Она подошла к вешалке, сняла куртку, накинула её на плечи. — Ладно, детка, я возьму ключи от ворот, съезжу до магазина. Хлеб куплю. Женщина слабо кивнула, даже не подняв глаз. Сьерра уже взялась за ручку двери, но на мгновение задержалась, повернула голову и посмотрела на него через плечо: — Разуйтесь, детектив. Я сегодня полдня отмывала за вашими людьми. — Пригрозила она ему и вышла, прикрыв за собой дверь. Замок щёлкнул, и в доме стало тихо. Только часы тикали на стене в гостиной — мерно, неумолимо, отсчитывая секунды. Серхио вздохнул. В прихожей пахло деревом и чем-то сладковатым — может быть, духами Алисии, которые остались в воздухе. Он наклонился и начал разуваться, ставя обувь аккуратно у порога, на тот самый чистый паркет, который она отмывала. — Бойкая у вас подруга. — Заметил он, выпрямляясь. Учительница стояла в проёме, всё ещё обхватив себя руками. Свет падал на её лицо, и он видел, как дрожат её ресницы. — Она просто заботится. Проходите. — Ракель указала рукой на диван в гостиной, сама же села в то кресло, где сидела в их первую встречу. Мужчина снял пальто. Оно было тёплым от его тела, и когда он повесил его на спинку дивана, ткань мягко легла на обивку, чуть съехав набок. Он поправил её — машинально, не глядя, — и опустился на диван. Свет лампы падал на его лицо, на очки, на руки, которые он положил на колени. Напротив, в кресле Мурильо поджала ноги, обхватила колени руками, и в этом жесте было что-то защитное, почти детское. Тишина в комнате становилась плотнее, гуще, и он чувствовал, как она давит на плечи, как заполняет пространство между ними. Она смотрела на него, ожидая. Её глаза блестели в полумраке. Потом она отвела взгляд, посмотрела на свои руки, сжала их сильнее. — Чем обязана столь поздним визитом? — Спросила она. Голос её был тихим, но ровным, без дрожи. Следователь выдохнул. Медленно. Он снял очки, протёр их краем рубашки, надел обратно, поправил большим и указательным пальцами — привычный жест, который давал ему секунду, чтобы собраться. Потом подался вперёд, положил локти на колени, сцепил пальцы в замок. Он смотрел на неё через стёкла, и свет лампы отражался в них двумя холодными бликами. — Хочу спросить вас об одном человеке. Ракель почувствовала что-то странное — по его голосу, по тому, как он сцепил пальцы, по тому, как тишина между ними стала тяжелее. Она напряглась. Её пальцы, которые лежали на коленях, сжались, впиваясь в ткань платья. Она слегка прикусила губу — неосознанно, машинально, словно готовясь к удару. — О ком? Серхио посмотрел на неё в упор. В комнате было тихо — только часы тикали на стене, и где-то в глубине дома гудел холодильник. — Габриэль Гарсия. Услышав это имя, Мурильо побледнела. Её пальцы, которые теребили край платья, замерли. Она смотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то — не страх, а удивление, смешанное с растерянностью. Она и представить не могла, что полиция каким-то образом вообще о нём узнает и тем более свяжет его с ней. Мужчина видел, как она сглотнула — медленно, с усилием, как будто в горле пересохло. Её руки разжались. — Что вы хотите узнать о моём бывшем коллеге? — Осторожно уточнила она. Маркина чуть наклонил голову. Он не сводил с неё глаз. — У вас с ним был роман? У Ракель вырвался смешок — нервный, сухой, без тени веселья. Она провела рукой по лицу, стирая невидимую пыль, и откинулась на спинку кресла, словно защищаясь. Её плечи напряглись, и она скрестила руки на груди — жест закрытости, который он уже запомнил. — Что? Откуда такие предположения? — Просто ответьте на вопрос. — Он подался чуть ближе. — Ваши отношения переходили за рамки профессиональных? Она перевела дыхание. Медленно, глубоко, будто собиралась с силами. Опустила руки, положила их на колени, сжала пальцы в кулак, потом разжала. Серхио видел, как дрожит её нижняя губа, когда она открыла рот, чтобы ответить. Она смотрела на него, и в её взгляде была усталость. — Ну, переспали мы однажды по пьяни, что с того? — Её голос звучал ровно, но он слышал, как она сдерживается. — Как это относится к убийству моего мужа? Инспектор выдержал паузу. Он смотрел на неё, и тишина между ними становилась тяжелее — густая, как мокрая простыня, которая давила на плечи. Он снова снял очки, протёр их краем рубашки, надел обратно. Его пальцы задержались на дужках на секунду дольше, чем нужно. Свет лампы упал на его лицо, и на мгновение его глаза скрылись за стёклами. — Так, что этот Гарсия может быть тем самым убийцей. Женщина подняла на него глаза. В них мелькнуло удивление — искреннее, не притворное. Её брови чуть приподнялись, и она замерла на мгновение, переваривая его слова. Потом она подалась вперёд, опершись локтями о колени. Она смотрела на него в упор, и в её взгляде появилась настороженность. — А можно я задам вам вопрос, детектив? — Слушаю. — Он чуть склонил голову, не сводя с неё глаз. — Как вы вообще узнали о Габи? — Её голос стал чуть громче, в нём появилась настойчивость. Она отпустила руки, положила их обратно на колени. — Вы уже допрашивали моих коллег? Серхио покачал головой. Он провёл ладонью по лицу — жест усталости, который он редко позволял себе при свидетелях. — Нет, я ещё не общался с вашими коллегами. — Он выдохнул и чуть наклонился ближе. — Я нашёл упоминание о нём на ноутбуке вашего мужа. Ракель вздрогнула. Её пальцы дрогнули на коленях. Она смотрела на него, и в её глазах было непонимание, смешанное с растерянностью. Она покачала головой — едва заметно, словно пытаясь отогнать мысль. — Что? — Выдохнула она. Мужчина полез в карман, достал телефон, пролистал до нужного фото. Он поднялся с дивана, шагнул к ней. Пол под его ногами чуть скрипнул. Он протянул ей телефон, и свет экрана осветил её лицо, когда она взяла его в руки. Её пальцы дрожали, когда она приблизила его к глазам. Он видел, как её взгляд пробегает по строчкам, как она хмурится, как её дыхание становится глубже. Она читала, и каждая секунда тянулась бесконечно. Серхио стоял перед ней, чуть наклонив голову, и не сводил с неё глаз. Она дочитала и всё ещё смотрела в экран. Потом медленно, очень медленно, она опустила телефон и уставилась в одну точку на полу. Она не могла вымолвить ни слова. Маркина ждал. Он видел, как её плечи подрагивают, как она пытается справиться с тем, что только что прочитала. — «Сделать так, чтобы он не приближался к Ракель»? — Прочитала она теперь вслух, и голос её дрогнул. Она подняла на него глаза, и в них было непонимание. — Что это? Это было у Альберто? — Он кивнул. — Да, среди его рабочих документов. Датировано 4 февраля. — Он указал на экран. — С 8 февраля Гарсия уже не работал в школе, а также съехал со своей квартиры по этому адресу. Она смотрела на телефон долго. Очень долго. Потом медленно вернула его обратно, и её руки дрожали, когда она протягивала его. Она положила ладони на колени, сжала их, пытаясь унять дрожь. — Я даже не знала, где он жил… — выдохнула она. Слова выходили медленно, с трудом, будто она вытаскивала их из глубокой воды. Следователь взял телефон, убрал в карман. Он не садился. Он стоял перед ней, положив руки в карманы брюк, и смотрел на неё сверху вниз. Свет лампы падал на её лицо, и он видел, как она пытается дышать ровно. — Значит, ваш муж это выяснил. Он узнал о вашей с ним связи, да? Она опустила глаза. Молчала. Тишина в комнате становилась гуще, и Серхио слышал, как она дышит — неровно, прерывисто. Её плечи опустились, и она выдохнула, словно отпуская что-то, что держала внутри. — Да. — Голос её был почти беззвучным. Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы, которые она не давала себе пролить. — Я сама рассказала об этом Альберто. Он замер. Он видел, как она сжимает пальцы, как её плечи подрагивают. Мужчина хотел что-то сказать, но вместо этого просто ждал. — Ваш муж мог пригрозить или запугать Габриэля? — Она подняла на него глаза. В них была такая усталость, что он на мгновение сбавил напор. Мурильо смотрела на него долго, очень долго, и в тишине слышно было только её дыхание. — Не знаю. Я уже ни в чём не уверена. — Её голос дрогнул. Она провела рукой по лицу, стирая невидимую пыль, и откинулась на спинку кресла. — Если у него на ноутбуке был такой файл, то, вероятно, он был способен на что-то подобное. Не знаю. Кажется, я совсем не знала своего мужа. У него были любовницы, связи, чтобы выяснить адрес конкурента, и чёрт знает что ещё у него могло быть. Серхио смотрел на неё. Он чувствовал, как тишина между ними становится тяжелее, как она давит на грудь. Он сделал шаг назад, сел на диван, и посмотрел на неё в упор. — У меня есть предположение, что Габриэль мог вернуться, чтобы убить Альберто и подставить вас. Ракель подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то — узнавание, понимание. Её пальцы, лежащие на коленях, чуть дрогнули. — Али тоже так думала. — Али? — Не понял он, нахмурившись и чуть подавшись вперёд. — Та рыжая бестия, что только что вышла. — Учительница покачала головой, и в уголках её губ мелькнула кривая усмешка — безрадостная, сухая. — Она тоже думает, что Габи мог нанести ответный удар. — Инспектор выдохнул. — И когда вы собирались мне об этом рассказать? — Не знаю. Али только час назад предположила это. — Женщина закрыла лицо руками, и он услышал её дыхание — прерывистое, сбитое. Её плечи подрагивали. — Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился. Моя дочь не заслуживает того, что творится. Он смотрел на неё несколько секунд. На её руки, закрывающие лицо, на плечи, которые подрагивали от напряжения. Он почувствовал, как в груди что-то сжалось — не профессиональное, не следственное. Что-то другое. Он отодвинул это в сторону, глубоко вздохнул. — Ракель… — он помедлил. Его голос стал тише, почти мягче. — Я хотел бы рассказать вам кое-что ещё.