Изнаночный шов

Парадный обеденный зал замка Клятвы Крови больше напоминал склеп, чем место для трапезы. Высокие готические своды терялись в густом полумраке, а редкие факелы на стенах отбрасывали длинные, неровные тени на холодные мраморные плиты. Посреди этого величия тянулся длинный дубовый стол. Накрыт он был всего на несколько персон, отчего пустое пространство вокруг казалось ещё более удушающим. Юри шёл следом за Конрадом, прислушиваясь к тихому шороху собственной одежды. Парадный чёрный мунидр, отделанный золотым шитьем, сидел на нём безупречно, плотно облегая плечи. Тяжёлая ткань надёжно скрывала под собой и боевые шрамы, и то привычное, едва заметное мышечное напряжение, с которым Юри всегда входил в незнакомые помещения. За столом их уже ждали. С одной стороны сидел Гвендель фон Вольтер — крупный, угрюмый мужчина, который с мрачным видом изучал прозрачное вино в своём кубке, словно пытался разглядеть там скрытую угрозу. Рядом с ним, демонстративно выпрямив спину, восседал златовласый Вольфрам. Юноша был одет в безупречный военный мундир, а его утончённые, почти кукольные черты лица сейчас портила гримаса глубокого недовольства. Гюнтер, уже успевший привести себя в порядок и остановить кровь из носа, суетился у изголовья стола. Заметив вошедшего Короля, он всплеснул руками и преданно указал на массивное, резное кресло: — Ваше Величество, прошу вас! Присаживайтесь. Всё готово к вашему первому торжественному ужину. Юри спокойно опустился на тяжёлое сиденье. Конрад привычно сделал шаг назад и встал чуть позади его правого плеча, заложив руки за спину. В этой позе вежливого ожидания Юри узнал выучку профессионального военного — Конрад оставался расслабленным, но контролировал каждый угол комнаты. Атмосфера за столом была настолько натянутой, что, казалось, воздух звенел от напряжения. Слуги бесшумно, словно тени, начали разносить блюда. Еда выглядела экзотично — странные соусы, необычно нарезанные овощи и мясо. Юри, который привык к самой простой пище, а в ,,прошлой жизни" и вовсе питался сухими пайками на грязной сырой земле, не выказал ни капли удивления. Он спокойно взял тяжелые серебряные приборы, демонстрируя ровные, аккуратные манеры. Жизнь в человеческом обществе научила его мимикрировать под любые правила, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Конрад слегка наклонился к Юри и негромко, так, чтобы разрядить гнетущую тишину, произнёс: — Юри, позволь официально представить тебе моих братьев. Это Гвендель фон Вольтер, — он кивнул в сторону старшего, — а это наш младший, Вольфрам фон Бильфельд. Вольфрам резко, со стуком отложил свои приборы на фарфоровую тарелку. Его ярко-зелёные глаза яростно сверкнули, когда он уставился на Конрада. — Я не признаю в тебе брата, Конрад, — высокомерно и резко бросил блондин, вскинув подбородок. — Твой отец был обычным, презренным человеком. Ты всего лишь полукровка, в твоих жилах течёт грязная кровь без капли магии. Не смей называть меня братом на людях, это оскорбительно. Юри даже не повернул головы на этот выпад. Его пальцы, держащие нож, оставались расслабленными. Он продолжал спокойно резать мясо, но внутри него шевельнулась глухая, знакомая усталость. На войне людей точно так же делили на сорта, клеймили и ненавидели просто за то, кем они родились. Конрад же на оскорбление никак не отреагировал — на его лице сохранилась всё та же мягкая, привычная улыбка, хотя в карих глазах на долю секунды мелькнула тень застарелой боли. В этот момент массивные дубовые двери зала со скрипом распахнулись. Внутрь, насвистывая какой-то легкомысленный весёлый мотивчик, буквально впорхнула та самая розововолосая дама, которую Юри встретил в купальне. На ней было роскошное вечернее платье с неприлично глубоким декольте, а вся её фигура излучала абсолютную, почти детскую беззаботность. — Всем добрый вечер! — весело и громко воскликнула она, игнорируя застывших по стойке смирно слуг. Она стремительно направилась к Вольфраму и крепко, без лишних церемоний, обняла его сзади за плечи, прижавшись щекой к его золотистым кудрям. — О, Вольфи! Ты у меня сегодня просто прелесть, такой красавчик, весь в мамочку! Наверняка от тебя все мужчины в замке без ума! — Мама! — Вольфрам в мгновение ока вспыхнул до самых корней волос. Он яростно задергался, пытаясь высвободиться из удушающих объятий. — Мы же виделись сегодня утром! И прекрати обнимать меня на публике, сколько можно, это просто невыносимо! Шери лишь беззаботно и звонко рассмеялась, ничуть не обидевшись, и тут же переключилась на старшего сына. Она подошла к Гвенделю, бесцеремонно запустила холёные пальцы в его аккуратную прическу и принялась шутливо разглаживать хмурую складку между его бровей. — Гвендель, ну что ты опять сидишь с таким лицом, будто у тебя зуб болит? Не хмурься так, дорогой, а то ни одна приличная девушка в королевстве на тебя даже не посмотрит! Гвендель страдальчески зажмурился и глубоко вздохнул, но спорить с матерью не решился, послушно замерев под её руками и ожидая, пока буря утихнет. Наконец, Шери сделала шаг к Конраду. Её ветреный взгляд внезапно изменился, став удивительно мягким, глубоким и тёплым. Она ласково, почти благоговейно коснулась его плеча. — Конрад… С каждым годом ты всё больше и больше становишься похож на своего отца. А он был чудесным, просто замечательным мужчиной. Я никогда его не забуду. Конрад вежливо, с искренним уважением поклонился ей: — Спасибо, мама. Для меня это честь. Пока Шери с шумом усаживалась на своё законное место во главе стола, Конрад слегка наклонился к Юри и тихо, чтобы слышал только парень, пояснил: — Это наша общая мать — Алисия Шарлотта фон Бильфельд, предыдущая Мао. Но у нас у всех троих разные отцы, Юри. У моего отца действительно не было магии Мазоку, он был обычным человеком из плоти и крови. Но он был верным воином. Юри едва заметно, понимающе качнул головой. Ему импонировало то спокойное достоинство, с которым Конрад относился к своему происхождению и защищал память об отце, несмотря на постоянную ядовитую желчь со стороны младшего брата. Сам Юри слишком хорошо знал, что такое тирания отца, и искренне радовался, что у Конрада были другие воспоминания. Между тем Шери подпёрла подбородок тонкими ладонями и с живым, почти плотоядным любопытством уставилась на Юри через стол. — Так значит, это ты теперь наш новый Мао? — кокетливо протянула она, подаваясь вперёд, отчего её декольте стало ещё более угрожающим. — Какой милашка. Юный, черноволосый, с такими глубокими глазами… Какая прелесть. — Пожалуйста, госпожа предыдущая Мао! — в панике взмолился Гюнтер. Он испуганно всплеснул руками и буквально заслонил Юри своим телом, едва не опрокинув соусник. — Я умоляю вас, не нужно соблазнять нынешнего Мао! Его Величество только что прибыл, ему ещё предстоит пройти долгий путь обучения! — Ой, Гюнтер, ты такой зануда и ревнивец, — легкомысленно отмахнулась Шери, весело подмигнув Юри из-за плеча советника. Вольфрам, устав от этого семейного балагана, снова со всей силы грохнул ладонью по столу, заставив хрустальные кубки звеняще подпрыгнуть. — Хватит! Этот человечишка недостоин сидеть на троне Нью-Макоку! Посмотрите на него, он же пустой! Он слаб, жалок и не имеет права повелевать демонами! Шери лениво повернулась к младшему сыну и спокойно, с лёгкой, почти издевательской улыбкой спросила: — Вот как? В таком случае, Вольфи… Может быть, ты сам хочешь занять этот трон и стать двадцать седьмым Мао? Вольфрам на секунду замялся. Его яростный пыл заметно угас, а на лице проступило замешательство. Он косо, с некоторым опасением посмотрел в сторону старшего брата, который продолжал молча сидеть со своим кубком. — Нет, — уже тише ответил Вольфрам. — Я считаю, что мой брат Гвендель куда больше подходит на эту роль. Он силен, опытен, чистокровен и всю жизнь отдал служению стране. — Но ты ведь прекрасно знаешь, что бывает, когда кто-то из нашего рода решает ослушаться воли Истинного Короля, — мягко, но с каким-то странным, леденящим весом в голосе напомнила Шери, и её розовые брови чуть взлетели вверх. Юри, почувствовав скрытую, непонятную ему угрозу в этих словах, слегка повернул голову назад, к своему спутнику. — Что будет, если ослушаться этого Истинного Короля? — тихо, одними губами спросил он. — Его Величество Истинный Король будет в ярости, Юри, — так же тихо, прямо ему на ухо ответил Конрад. — Его гнев — это не просто обида, это стихийное бедствие, которое обрушится на всю страну. Его воля священна для Мазоку, мы не имеем права менять или оспаривать его решения по выбору преемника. Юри вздохнул и медленно отложил серебряный нож. Все эти споры о его происхождении, правах на престол и древней магии начинали его откровенно утомлять. Ему хотелось просто вернуться в Токио, к своим заказам и тишине. — Знаете… — спокойно и ровно произнёс Юри, привлекая к себе внимание присутствующих. — Я ведь изначально вообще не собирался становиться вашим королём. Меня никто не спрашивал. И если бы у меня был выбор, я бы… — Как и ожидалось, — грубо и резко перебил его Гвендель, не дав парню договорить ни слова. Его глухой, рокочущий голос прозвучал на редкость презрительно. Мужчина со стуком поставил кубок на стол. — Он даже не собирался быть королём и выполнять свои прямые обязанности перед Нью-Макоку. Обычный трусливый, безответственный мальчишка, который думает только о себе. — Именно! — тут же подхватил Вольфрам, чьи глаза снова вспыхнули яростным зеленым огнем. Он в упор посмотрел на Юри, выплескивая всю скопившуюся за день желчь и обиду. — Ты всего лишь жалкий полукровка! Нам подсунули дефектного Короля! Конрад мгновенно сделал шаг вперёд из-за кресла. Его фигура словно стала больше, а голос, обычно мягкий и дружелюбный, сейчас прозвучал непривычно твердо, хлестко и строго, заставив Вольфрама осечься: — Вольфрам, следи за своими словами. Отец Юри — чистокровный, благородный Мазоку, который всю жизнь верно и преданно служил нашему государству. В жилах Юри течёт великая кровь нашего народа, и ты не имеешь права сомневаться в ней. — Но его мать — всего лишь человек! — во весь голос выкрикнул Вольфрам, брезгливо и яростно указав пальцем прямо в лицо Юри. — Обычная, грязная, ничтожная человеческая женщина! И одно это происхождение делает его грязным существом! Ему место в канаве, а не на троне! В обеденном зале повисла звенящая, тяжёлая и леденящая тишина. Слуги замерли, боясь даже дышать. Юри медленно перевёл взгляд на дрожащего от ярости Вольфрама, и в глубине его тёмных, непроницаемых глаз медленно начал разгораться холодный, опасный огонь. ------------------------------