Там, где кончается лёд

Будильник зазвонил в шесть тридцать утра, и Диана готова была поклясться, что этот звук заставил её душу на секунду покинуть тело. Ноги после вчерашних виражей на серфскейте и огромной порции вафель с кленовым сиропом казались налитыми свинцом. Кое-как поднявшись с кровати, она на автомате умылась, стянула волосы в тугой рыжий хвост и натянула тренировочный комбинезон. По дороге к катку Prince William Ice Center Диана то и дело поглядывала на экран телефона. Никаких сообщений от Малинина не было. «Конечно, он спит, - с мягкой, немного ироничной улыбкой подумала она, делая глоток обжигающего чёрного кофе из термокружки. - Бог квадов просто красиво попрощался. Фигуристы в свой единственный выходной не встают в такую рань ради того, чтобы морозить нос на чужих тренировках». В семь сорок пять утра каток встретил её привычной прохладой, запахом свежесрезанного ледовым комбайном льда и глухим эхом ударов в борта. Диана толкнула тяжёлую стеклянную дверь центрального холла, опустив голову и затягивая на ходу завязки толстовки. -Ну и ну, Вирджинская пуля точна, как швейцарские часы. Диана резко подняла голову. На деревянной лавке у кофейного автомата, укутавшись в безразмерное чёрное худи с капюшоном, сидел Илья. Лицо у парня было заспанным, под глазами залегли лёгкие тени, но встретил он её абсолютно победной, открытой улыбкой. В руках он бережно держал большой металлический термос. -Ты с ума сошел? - удивлённо выдохнула Диана, замирая посреди холла. - Реально приехал? Восемь утра! Во сколько же ты встал? - В семь, -честно признался Илья, поднимаясь со скамейки и сладко потягиваясь. -Мои колени до сих пор думают, что я совершил преступление против собственного организма. Но я же обещал. Боги четверных слов на ветер не бросают, Ди. К тому же я раздобыл у мамы лучший травяной чай с мёдом, так что готов к любым температурным испытаниям. Где тут у вас трибуны? Внутри у Дианы разлилось какое-то совершенно детское, ликующее чувство. Ей было безумно приятно, что этот парень, чей день расписан по минутам, действительно пожертвовал своим редким утром отдыха просто ради неё. Она проводила его на трибуну, а сама отправилась в раздевалку. Через десять минут Диана уже сидела у бортика, методично затягивая шнурки своих жестких, сделанных на заказ коньков. Натягивая плотный защитный шлем, кевларовые перчатки со специальными эпоксидными каплями на левых пальцах и плотный комбинезон, она физически чувствовала, как внутри переключается невидимый тумблер. Сонливость исчезла. На лёд выходила спортсменка национальной сборной. Прошлый сезон оставил во рту отчётливый привкус ледовой крошки и затаённой обиды. С одной стороны - серебро и бронза Мирового тура на пятисотке и бронза на тысяче всё таки доказали, что её скорость котируется на взрослом уровне. С другой - обидное четвёртое место на чемпионате мира в Дрездене до сих пор снилось ей в кошмарах. Тот синяк на левом бедре от удара о жесткий борт, когда китаянка бесцеремонно подрезала её на повороте, сошел быстро. А вот осознание, что взрослый шорт-трек - это не просто скорость, а грязная, жестокая тактическая война, осталось навсегда. Пик в этом спорте не приходит в девятнадцать лет. Ей отчаянно не хватало опыта, и чтобы чего то добиваться она должна была пахать за троих. С первых же секунд раскатки Илья понял, что шорт-трек по телевизору и шорт-трек вживую это две абсолютно разные вселенные. В фигурном катании лёд - это холст для искусства и геометрии прыжков. Фигуристы скользят плавно, ища рёбрами гармонию с пространством. Здесь же лёд был полем битвы со временем и силой притяжения. Диана шла первой в цепочке. С каждым кругом скорость её бега росла, и вскоре по катку начал разноситься плотный, ни на что не похожий свист. Это был звук рассекаемого воздуха и яростного, агрессивного скрежета металла. Конькобежцы не просто катились, они буквально вгрызались в ледовую поверхность. Когда началась основная часть тренировки - отработка прохождения поворотов на максимальном ускорении, Илья поймал себя на том, что перестал моргать. Диана заходил на вираж на бешеной скорости. В какой-то момент её тело приняло настолько острый угол к ледовому покрытию, что казалось, падение неизбежно. Она буквально легла на левую сторону, опровергая все законы физики. Правая нога мощно, хлёстко толкала её вперёд, а левая рука коснулась льда. Те самые эпоксидные капли на её перчатках с громким сухим шорохом заскользили по ледовой крошке, служа дополнительной точкой опоры. Из-под её лезвий во все стороны снопом летела ледяная шрапнель. Лицо Дианы под защитным стеклом шлема было абсолютно сосредоточенным, челюсть упрямо сжата, а рыжий хвост метался из стороны в сторону, словно пламя. «Она сумасшедшая, — заворожённо думал Илья, вцепившись пальцами в перила трибуны. -Это же чистая, первобытная скорость». Она идеально контролировала каждый миллиметр своей траектории, пролетая круги один за другим. В этот момент Илья впервые в полной мере осознал, почему пресса прозвала её Virginian Bullet. В девять тридцать утра финальный свисток тренера разорвал тишину арены. Диана отстегнула ремешок шлема, тяжело дыша. На её щеках горел яркий румянец, но глаза блестели от чистейшего адреналинового кайфа. Она плавно подкатила к бортику, где её уже ждал Илья с открытым термосом. - Ну как? -спросила Диана, принимая термос и делая жадный глоток травяного чая. - Ди, это было просто невероятно, - покачал головой Илья с искренним, неприкрытым восхищением. -Вы же буквально летите лицом в лёд на каждом повороте! Чертовски страшно и очень круто. Я под впечатлением. Но раз уж я сдержал слово, теперь твоя очередь. Завтра в полдень моя закрытая тренировка на катке в Рестоне. Я буду накатывать лонг программ. Прессы не будет. Придёшь? Диана замерла, глядя в его азартные глаза, и улыбнулась. -Приду, Малинин. Посмотрю, как ты ломаешь физику. Следующий день встретил их удушающей июльской жарой, от которой хотелось спрятаться. Каток в Рестоне, где тренировался Илья, изнутри казался настоящим спасением. Диана приехала ровно к двенадцати, и, в отличие от вчерашнего дня, арена была абсолютно пустой. Никаких массовых катаний, только тихий гул вентиляции и одинокая фигура на льду.Илья уже раскатывался. На нём были простые чёрные тренировочные штаны и обтягивающий лонгслив, подчеркивающий атлетичное сложение. Диана тихо прошла на трибуну и присела на первый ряд, положив подбородок на руки. Если Диана на льду олицетворяла собой земную, яростную силу скорости, то Илья казался существом из другой стихии - воздушной. Диана, привыкшая к низкому центру тяжести и плотному сцеплению с катком, заворожённо наблюдала, с какой лёгкостью Малинин скользит по площадке. Его движения казались обманчиво расслабленными, но в каждом шаге чувствовалась колоссальная скрытая пружина. Внезапно из динамиков арены зазвучала мощная, глубокая музыка. Илья подошёл к центру катка, замер на секунду, закрыв глаза, и принял стартовую позу. Начался прокат произвольной программы. Диана не разбиралась в тонкостях судейских оценок фигуристов, но её спортивный взгляд мгновенно считывал запредельную, почти пугающую сложность того, что делал парень. Илья набирал ход мгновенно, делая всего пару размашистых шагов. Короткий заход, резкий толчок, он взмывал в воздух так высоко, что у Дианы перехватывало дыхание. Четверной лутц, затем сложнейший каскад. Он крутился с такой бешеной скоростью, что его силуэт размывался, а приземления на тонкое лезвие правого конька были мягкими, как в пух. «И они ещё называют шорт-трек опасным? - подумала Диана, со страхом и восхищением глядя, как парень заходит на прыжки. - Он же летит и крутится с безумной скоростью , а приземляется на миллиметровое ребро!» Ближе к концу программы музыка сменила темп, становясь более агрессивной. Диана подобралась. Она знала, что сейчас будет. Тот прыжок, который никто в мире, кроме этого парня не смог сделать. Четверной аксель. Илья пошёл на него с длинного захода назад, затем резко развернулся лицом вперёд. В его фигуре появилось то же упрямое, жесткое напряжение, которое вчера Илья видел у Дианы на виражах. Мощнейший толчок с ребра - и Малинин буквально катапультировал себя в воздух. Четыре с половиной оборота. Время словно замедлилось. Диана видела, как бешено вращается его тело над ледовой ареной. Хлёсткое, жёсткое приземление. Конёк со свистом прорезал лёд, Илья на долю секунды покачнулся, удерживая равновесие корпусом, но устоял, выехав из прыжка в красивую длинную дугу. Финальный аккорд музыки разорвал тишину, и Илья замер, тяжело вздымая грудь. Прокат был окончен. Диана вскочила с места и начала громко аплодировать, нарушая тишину пустого катка. Илья поднял голову, тяжело дыша, и его строгое, рабочее лицо тут же озарилось счастливой улыбкой. Он плавно подкатил к бортику, утирая пот рукой. - Ну как? -спросил он, уперевшись в борт руками, точь-в-точь как она вчера. - Не испугалась? - Малинин, ты псих, — абсолютно искренне выдохнула Диана, приближаясь к нему. - Серьёзно, ты сумасшедший. Я вчера думала, что лежать на льду на скорости пятьдесят километров в час - это экстрим. Но то, что делаешь ты. Ты буквально швыряешь себя в воздух и договариваешься с гравитацией по пути вниз. Это было потрясающе. И этот твой аксель. У меня сердце в пятки ушло. - Чуть-чуть грязно на выезде, самокритично пробормотал Илья, но по его глазам было видно, насколько ему важна её похвала. - Но я рад, что тебе понравилось. Теперь мы квиты? - Абсолютно, улыбнулась Диана. Они стояли у бортика в пустом, холодном зале. Впереди были изнурительные сборы, этапы и давящая паранойя триалов. Но сейчас, глядя друг на друга, они оба понимали: их личная тихая гавань выдержала первую проверку. Они пустили друг друга в свои закрытые миры, и этот общий лёд связал их крепче любых слов. - Поехали есть, олимпийская надежда? - Илья поправил воротник лонгслива и подмигнул ей. - Я знаю отличный дайнер прямо за углом. - Поехали, бог квадов, - рассмеялась Диана.