Bad habits

Минхо не хотел. Правда не хотел превращать свой дом в филиал ночного клуба, но родители оказали ему медвежью услугу и подарили братца, который последний раз спрашивал мнения Минхо лет 20 назад и то единожды, выбирая мультик. Не то чтобы много гостей ощущается плохо, учитывая заполненный доверху стол с подарками, но парень предпочёл бы меньше подарков и более спокойную обстановку, чтобы как следует отдохнуть после рабочей недели. Но имеем, что имеем, и после четырёх или пяти бокалов его устраивает царящий хаос. Не сказать, что ему это нравится, но в некоторой степени Хо чувствует себя человеком-котом, который не принимает участия в разговорах и танцах, но наблюдает за всем происходящим и чувствует себя причастным. Есть в этом что-то уютное. Друзья всё больше и больше накидываются, и Минхо мог бы переживать за сохранность дома, если бы не Чан, остающийся относительно трезвым, чтобы взять ответственность за контроль взбалмошных гостей. Феликса, как и следовало ожидать, уже и след простыл, стоило ему увидеть такого же пьяного Джисона, и они, как две подружки-сестрички, удалились в неизвестном направлении, но их смех всё ещё периодически слышно в общей суматохе, а значит у них нет проблем. Единственное, что по-настоящему омрачило его праздничное настроение, так это Хёнджин, улетевший в Испанию на свадьбу старшей сестры. Разумеется, он поздравил Минхо, написал множество тёплых пожеланий, даже отправил подарок через Чана и пообещал купить ещё один в Испании, но его отсутствие всё равно ощущалось, ведь Минхо планировал не отлипать от него весь вечер назло тому, кто, конечно, не мог пропустить праздник. Ли лениво переводит взгляд на кучку относительно трезвых людей, среди которых самой пьяной является мордочка Ким Сынмина. Он смотрит прямо на Минхо. Старший не ожидает этого и поспешно уводит взгляд, проклиная себя за эту реакцию. Нужно было ухмыльнуться, посмотреть на этого придурка самым надменным взглядом и отвернуться так же вальяжно, как до этого. Но всё внутри напряжено от осознания, что Сынмин наблюдает за ним, и судя по боковому зрению, не собирается отворачиваться. Минхо незаметно ёрзает на месте, оглядываясь в поисках кого-то знакомого, чтобы переключиться, но по закону подлости все близкие друзья как будто испарились. Пачка сигарет в кармане красноречиво намекает на решение неловкой ситуации, и Минхо с радостью принимает это безмолвное предложение. К тому же ему не помешает подышать прохладным воздухом после спёртого тяжёлого алкогольного занавеса в помещении вместо кислорода. Выйти на свежий воздух, чтобы закурить яд выглядит глупо, но какая в самом деле разница. Минхо с удовольствием затягивается. Для того, чтобы эффектно уйти от глазастого Ким Сынмина, предлог хороший, но для успокоения, увы, абсолютно провальный, если вспомнить, чем закончилась попытка покурить на дне рождении младшего. По крайней мере сегодня им делить нечего. Вернее, некого. Тонкие пальцы эффектно стряхивают пепел, вновь поднося сигарету к пухлым губам, но тихо скрипнувшая за спиной дверь отвлекает так, что затяжка выходит глубже, и парень закашливается. — Всё ещё кашляешь от дыма, как подросток? — Сынмин говорит без улыбки и даже лёгкой ухмылки. Это придаёт его лицу и словам зловещий окрас. Издевающийся Сынмин нравился Минхо больше. Ну, не нравился, а был приятен. Точнее, не приятен, а... Да к чёрту! Минхо зло отводит глаза от парня и снова глубоко затягивается, на этот раз с удовольствием вдыхая дым. Так-то лучше. Рядом щёлкает зажигалка Сынмина, и он закуривает, устремив взгляд на что-то вдали. Минхо опять хочет сбежать. Обратно в дом или вовсе к машине, якобы взять что-то забытое, но упрямое желание доказать что-то кому-то пересиливает. Он не будет сбегать. Пусть Сынмин уходит первым. Но вся проблема в том, что Сынмин не уходит. И ничего не говорит. Ведёт себя так, будто Минхо обидел его. Это жутко раздражает, но ещё больше раздражает то, что Ли начинает перебирать в голове, чем мог обидеть этого придурка. Вообще-то ему плевать. Искренне плевать. Но насупленное выражение лица Сынмина кричит о чём-то, чего Минхо никак не может прочесть. — Почему ты пялился на меня? — разрушает молчание окончательно потерявший терпение Хо. — И почему вышел следом? — Я просто завис на одной точке, а сейчас хотел курить, — холод и безразличие в голосе чужды их общению, и Минхо выходит из себя с каждой секундой. Да чего он хочет?! — В прошлый раз ты меня отчитал, а сам тоже не поздравил, — упрямо пытается заново Минхо. Он может вывести на разговор даже мёртвого, не то что болтливого Сынмина. Нужно только время и чуточку умений. — С днём рождения, — приз за самое неискреннее поздравление года мог быть смело отдан младшему, если бы что-то разыгрывалось. Вот же упёртый! — Спасибо, — номинация за неискреннюю благодарность сквозь стиснутые зубы успешно получена, только лучше не стало. Сынмин изо всех сил делает вид, что действительно вышел из дома всего лишь покурить. Ну-ну. — Расстроился, что не смог прийти с Хёнджином и позлить меня? — язвит Минхо, не находя других объяснений. Ким выглядит как олицетворение облома весь вечер, что ещё остаётся думать. Не смог осадить так, как это сделал Минхо на его празднике? Сынмин наконец-то смотрит на него и ухмыляется так презрительно, что Хо теряется. В этих глазах он видел многое, но такую концентрацию ненависти видит впервые. Конечно, он и сам не питает тёплых чувств к парню, но и не делал ничего, чтобы их вражда за сердце Хёнджина вышла на такой уровень. В конце концов, они просто забавляются, ведь Хван всё равно должен принять решение сам, они же могут лишь направлять того, но не более. Младший выкидывает окурок и поворачивается, чтобы уйти. И это всё? Правда? Даже не скажет ничего в ответ, не уколет побольнее и не подшутит так, как умеет только он? Отчуждённость бесит невозможно, и Минхо в два шага догоняет младшего у входной двери, захлопывая её перед его носом и прижимая спиной к неприятно твёрдой поверхности. — Что с тобой происходит? — Минхо хватается за воротник куртки Сынмина, встряхивая его. — Тебе лучше не злить меня, — Чан бы обязательно сказал, что Ли спятил и в нём говорит алкоголь, но что бы им сейчас не двигало, это что-то хочет стукнуть Сынмина посильнее. Или придушить его. Плевать. Кажется, Хо и сам не знает, что хочет сделать с этим парнем, лишь бы успокоить сошедшие с ума нервы. — Отвали уже от меня, мне нет дела до тебя или до Хёнджина, — Сынмин толкает старшего в грудь, но силы между ними никогда не были равны. — Я, блять, так тебя ненавижу, ты эгоистичный, самовлюблённый, надменный кусок...— договорить у него так и не получается, когда агрессивный поцелуй затыкает на полуслове. Минхо целует без капли нежности, остервенело сминая чужие губы, вопреки последним словам не сопротивляющиеся. Руки крепче сжимают ткань куртки и тянут на себя, не оставляя ни сантиметра пространства, и внезапно голова Хо становится лёгкой, будто невесомой, парящей в мягких облаках. Вот оно. То, что ему хотелось сделать с Сынмином. Младший хнычет так жалобно в губы хёна, что Минхо немного смягчается, умеряя бешеный пыл. Он проводит языком по нижней губе Сынмина, чтобы после зацеловать, не отпуская дрожащее тело из рук. Ким отвечает на поцелуй, успокаивая тревогу Минхо, и отрываться так не хочется. Будь их воля, они бы остались здесь, прижавшись друг к другу, но...Чёрт! Минхо резко отталкивает парня от себя и смотрит так, будто тот предал его. Снова. Почему Минхо снова ведётся на это? Ресницы Сынмина дрожат, и Ли готов поклясться, что никогда не видел младшего таким уязвимым. Что с ним такое? Пальцы Минхо поднимаются выше, костяшками касаясь смуглой кожи в непривычно трепетном жесте. Нужна целая вечность, чтобы отсоединить образ острой скулы длинноволосого блондина, который должен быть здесь, от пухлой щёчки брюнета. — Сынмин? Он не должен быть здесь. Не должен смотреть влажными глазами прямо в душу Минхо, не должен ластиться к пальцам, нежно гладящим его лицо. Не должен быть вместо Хёнджина. Голова Хо начинает болеть. Почему они оба здесь, хотя не должны? Нижняя губа Минхо дрожит, на подбородке появляются морщинки, а глаза опасно поблёскивают. Он знает, что выглядит жалко. Прямо как парень, что стоит перед ним. — Сынмин...