Анатомия контракта.

Весь оставшийся день для Дотторе превратился в затяжную, иррациональную пытку. Величайший ученый Тейвата, чьё расписание веками было расписано по секундам между вивисекциями и квантовыми расчетами, полностью потерял контроль над собственным временем. Где бы ни находился Панталоне, тень Доктора неизменно маячила где-то поблизости.Когда Делец проводил закрытый аудит в главном хранилище Банка, Дотторе «совершенно случайно» проверял там вентиляционные клапаны. Когда Панталоне пил чай на веранде с Арлекино, обсуждая поставки для Дома Очага, Второй Предвестник неподвижно стоял на балконе противоположного крыла, буравя бледный профиль банкира тяжелым взглядом сквозь маску. Дотторе выслеживал любое микродвижение его рук. Стоило Панталоне просто потянуться к карману за платком или золотыми часами, как мышцы Доктора инстинктивно поджимались, готовые к рывку. Делец, разумеется, прекрасно видел эту слежку. Он ни разу не подал виду перед остальными, но каждый раз, оборачиваясь в сторону Дотторе, улыбался чуть шире и ласковее, подливая масла в огонь чужого беспокойства.Только к полуночи, когда Панталоне наконец заперся в своих покоях, чтобы лечь спать, Дотторе вернулся в свое крыло.Он с грохотом захлопнул тяжелую дверь лаборатории и в ярости швырнул свой медицинский саквояж прямо в стену. Стекло нескольких пустых пробирок с треском разлетелось по кафелю. Доктор сорвал с лица металлическую маску, тяжело и прерывисто дыша, и запустил пальцы в растрепанные голубые волосы.— Блять… — хрипло, надрывно выцедил он в пустую комнату. Взгляд Зандика упал на операционный стол. На нем всё еще лежали утренние инструменты. Рядом на каталке покоился нетронутый, уже начавший остывать материал для сегодняшнего важного эксперимента, который должен был продвинуть проект Искусственного Бога еще на шаг вперед. Дотторе обвёл глазами свою стерильную обитель и с ужасом осознал: за весь сегодняшний день он не сделал нихуя. Ни одного надреза. Ни одной химической реакции. Никаких расчленений, никаких опытов. Великий Иль Дотторе, презиравший человеческую слабость, потратил пятнадцать часов чистой хронологии на то, чтобы просто ходить хвостом за одним конкретным смертным.— Из-за гребаного беспокойства об этом невыносимом Дельце… — Доктор бессильно опустил руки, упираясь ладонями в край стола. — Ошибка. Системная ошибка. Он замер, глядя на свое отражение в темном стекле лабораторного шкафа. И в этой звенящей тишине полуночи до него наконец дошла пугающая, монументальная истина, которую он так долго отрицал.Он думал, что Панталоне сошел с ума в одиночку. Думал, что этот капризный банкир просто выстроил вокруг него свою больную мазохистическую манию со шрамами и сигаретами. Но Дотторе посмотрел на свои подрагивающие пальцы и понял: Панталоне действительно сошел с ума. Но он сделал это вслед за самим Дотторе.Эффект домино. Доктор веками перекраивал его тело, вживлял сталь в его плоть, вкалывал эликсир и насильно вырывал из лап смерти, сделав Дельца полностью зависимым от своего скальпеля. Но, выстраивая эту абсолютную медицинскую монополию на чужую жизнь, Дотторе сам попал в капкан. Он выработал у себя маниакальную, пугающую привязанность к контролю над Панталоне. Этот смертный стал его личным наркотиком, его незаменимой константой в Тейвате. Панталоне был зависим от его заботы, но Дотторе… Дотторе был еще сильнее зависим от необходимости эту заботу проявлять.Они оба были неизлечимо больны друг другом. Зандик медленно поднял с пола маску, провел пальцем по холодному металлу и тихо, сумасшедшо усмехнулся. Наука проиграла. Иррациональный человеческий сбой победил величайшего ученого, но, как ни странно, глубоко внутри этой пустой, пропитанной кровью лаборатории ему впервые за четыреста лет не хотелось искать противоядие.