Анатомия контракта.

Первые симптомы того, что ментальная гниль начала побеждать, Панталоне скрывал с привычным, пугающим изяществом. Сначала это была просто лёгкая, едва заметная апатия. Он перестал пить утренний пресный кофе, оставляя чашку остывать на краю заваленного бумагами стола. Его шаги по длинным коридорам Заполярного дворца стали чуть более медленными, словно тяжелое меховое пальто с каждым днём весило на несколько пудов больше. Слуги и секретари Банка Северного королевства радовались: Делец перестал отчитывать их за малейшие промахи. Но это была не милость. Панталоне просто стало глубоко, абсолютно всё равно.Потом полетели графики. Человек, который веками сдавал экономические отчёты Снежной на две недели раньше срока, впервые за четыреста лет задерживал аудит Сумеру. Важнейшие контракты лежали нетронутыми.А затем вернулся кашель.Тяжёлый, сиплый, он разрывал грудную клетку Панталоне посреди ночи, заставляя биомеханические клапаны внутри него глухо и испуганно щелкать. Панталоне честно держал обещание и не прикасался к лезвиям. Но его измученный разум нашёл лазейку: депрессия, запертая внутри без выхода через физическую боль или табачный дым, начала пожирать его тело изнутри. Психологическое давление было настолько сильным, что соматика просто отказывала. Его организм угасал, лишившись привычных стимуляторов.Дотторе ворвался к нему в кабинет без предупреждения в один из таких вечеров. На столе Дельца царил непривычный, мёртвый беспорядок, а сам Панталоне сидел, откинувшись на спинку кресла. Его глаза были закрыты, а на губах блуждала всё та же вечная улыбка. Но теперь она выглядела изнеможденной, почти прозрачной.— Твои показатели дыхания поползли вниз еще три дня назад, Феофан, — Дотторе подошел вплотную, швыряя на стол свежую ампулу эликсира. Его голос из-под маски звучал натянуто, в нем звенело глухое, злое беспокойство. — Ты не заходишь в лабораторию. Ты сорвал сроки подачи отчетов Пьеро. Что происходит с давлением в твоей левой легочной артерии?Панталоне медленно, словно через силу, повернул голову в сторону ученого. Уголки его губ приподнялись чуть выше. Он изо всех сил цеплялся за свой фасад. Даже перед Дотторе, перед своим личным, новообретенным богом, он до ужаса не хотел выглядеть жалким. Показать свою внутреннюю пустоту, расплакаться или признаться, что он медленно умирает от собственного бессилия — это казалось ему высшей степенью позора. Он был Девятым Предвестником. Великим Регратором. Он не мог позволить себе быть слабым существом, требующим жалости.— О, дорогой Доктор, ты преувеличиваешь, — Панталоне изящно взмахнул рукой, хотя пальцы едва заметно дрожали. — Просто небольшая заминка с налогами Ли Юэ. Цисин снова пытаются вставлять нам палки в колеса, приходится перепроверять каждую цифру. Ничего, с чем бы я не справился. Твои клапаны в полном порядке, уверяю тебя. Лучше скажи, как продвигаются твои исследования в Сумеру? Ты ведь получил те образцы капсул знаний, которые я оплатил?Он намеренно, технично перевел тему, подставляя под удар финансовые дела Фатуи, лишь бы увести тяжелый, препарирующий взгляд Дотторе от своей разваливающейся на куски личности.Но Дотторе не был глупцом. Он замер, всматриваясь в эту натянутую, сухую улыбку. Он видел, как тяжело вздымается грудь Дельца, и понимал, что Панталоне только что нагло, прямо ему в лицо, выстроил новую стену. И эта стена была гораздо опаснее, чем скрытые лезвия.