Анатомия контракта.

Панталоне медленно повернул голову к окну, за которым глухо завывал ледяной ветер, швыряя пригоршни колючего снега в толстое стекло. Взгляд Дельца оставался сухим и выжженным. Он больше не смотрел на Дотторе — у него просто не осталось на это внутренних сил.— Оставь меня одного, Зандик, — тихо, но с пугающей, непреклонной финальностью произнес Панталоне. Его ладонь, усыпанная тяжелыми перстнями, устало опустилась на заваленный бумагами стол. — Слишком много всего произошло за эти дни. Твои вопросы, этот сорванный фасад... Мне нужно время. Нужно всё осмыслить.Дотторе под маской нахмурился, его плечи напряглись. Он не привык, чтобы Специмены указывали ему на дверь. Он сделал шаг вперед, готовый перехватить его за плечо, но Панталоне остановил его коротким, едва заметным жестом руки.— Не надо, Доктор. Пожалуйста.Это «пожалуйста», произнесенное без тени привычной иронии, подействовало на Ученого сильнее любого приказа Царицы. Дотторе замер.— Завтра утром передай Пьеро и остальным Предвестникам, что Банк Северного королевства временно переходит под управление моих заместителей, — Панталоне ровно, механически поправил очки на переносице, возвращая лицу ленивое, слепое выражение. — Я ухожу в отпуск. На месяц. Или на два — пока механизмы в моей голове снова не встанут на нужные рельсы. Скажи им, что я уехал по финансовым делам в отдаленные регионы Снежной. Мне плевать, что они подумают.Делец откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, окончательно отгораживаясь от мира.— А теперь уходи. Контракт на сегодня закрыт.Дотторе стоял посреди погружающегося в сумрак кабинета, и внутри его гениального разума бушевала глухая, бессильная ярость. Он презирал недосказанность. Он ненавидел, когда эксперимент прерывали на самой важной фазе. Ему хотелось силой заставить этого упрямого смертного говорить, вскрыть его черепную коробку и изучить каждый нейрон, чтобы понять, как исправить эту проклятую память.Но вместо этого Дотторе лишь резко, с металлическим лязгом развернулся на каблуках.— Месяц, Феофан, — процедил Доктор сквозь прорези маски, и его голос прозвучал как низкий, вибрирующий приговор. — Я даю тебе ровно тридцать дней на то, чтобы ты привел свои мысли в порядок. Но если через месяц давление в твоих клапанах упадет хотя бы на единицу... я лично вытащу тебя из любой глуши, в которой ты решишь спрятаться.Тяжелая дубовая дверь кабинета захлопнулась с оглушительным грохотом. Панталоне остался в абсолютной, звенящей темноте, наедине со своим неоперабельным прошлым, впервые за четыре века отказавшись от контроля над своей финансовой империей ради попытки просто выжить.