Анатомия контракта.

Шла вторая неделя отпуска Девятого Предвестника. В Банке Северного королевства воцарился контролируемый хаос, но финансовая машина Снежной продолжала исправно качать мору по всему Тейвату — Панталоне даже из своего уединения контролировал ключевые потоки. Раз в несколько дней в Заполярный дворец прибывал доверенный посыльный с запечатанными сургучом кожаными папками, внутри которых лежали отчеты для канцелярии Пьеро.Дотторе перехватил курьера прямо на входе в архивное крыло. Младший лаборант даже пикнуть не успел, когда Второй Предвестник просто вырвал документы из его рук, одарив парня таким тяжелым взглядом сквозь маску, что тот едва не упал в обморок.Вернувшись в свою пустую, звенящую тишиной лабораторию, Дотторе с грохотом бросил папку на металлический стол. Он сам не понимал, зачем это делает. Чистая, иррациональная аномалия поведения. Он ведь презирал сухие цифры и налоги, но сейчас его пальцы в резиновых перчатках с какой-то яростной точностью вскрывали чужие финансовые отчеты. Доктор быстро перелистывал плотные, пахнущие дорогими чернилами страницы, испещренные безупречным, ровным почерком Панталоне.Всё было идеально. Никаких ошибок. Ни одной задержки в расчетах. Делец оставался гением, даже когда гнил изнутри от депрессии.Но на одиннадцатой странице, где шел учет теневых сделок с Фонтейном, пальцы Дотторе резко замерли.В самом низу листа, прямо на белоснежных полях, красовалось крошечное, серое пятнышко. Доктор наклонился ниже, почти касаясь бумаги краем маски. Он провел пальцем по шероховатой поверхности — пятно слегка размазалось, оставив на перчатке едва заметный темный след.Это был табачный пепел. Свежий, горький налет от выкуренной сигареты. Панталоне писал этот отчет, держа дымящийся табак прямо над бумагой. Обещание было нарушено. Феофан сорвался, не продержавшись и десяти дней в одиночестве со своим неоперабельным прошлым. Дотторе медленно выпрямился, и в его груди закипела такая бешеная, концентрированная ярость, какой его Омега-сегмент не испытывал уже очень давно. Он не просто злился — его буквально выжигало изнутри от осознания того, что этот упрямый смертный опять заперся в своей темноте и методично уничтожает его лучшую медицинскую работу, выкуривая пачку за пачкой, пока его искусственные легкие забиваются копотью.— Дрянь упрямая, — процедил Дотторе, и его голос сорвался на опасный, глухой хрип.Он с силой сжал кулак, сминая важнейший финансовый документ Снежной в комок. Тот факт, что Панталоне не справился сам, вызывал у Доктора дикое, извращенное торжество, смешанное с пугающей агрессией. Его гордость больше не была задета — теперь у него был официальный, задокументированный повод. Делец нарушил их контракт. Объект №3 снова занимался скрытым селфхармом, а значит, лечащий врач имел полное право явиться без приглашения и силой прервать этот суицидальный припадок. Дотторе резким движением сорвал с вешалки свой тяжелый походный плащ. Время дипломатии и «отпусков» официально подошло к концу.