Анатомия контракта.

Дотторе стремительным, хищным шагом вымелся из лаборатории, на ходу застегивая тяжелые металлические пряжки походного плаща. Смятый отчет со следами пепла остался зажат в его кулаке. Он был готов отдать приказ подготовить повозку и выехать в метель немедленно, плевав на субординацию.Но стоило ему завернуть за угол коридора, как он едва не столкнулся с Арлекино. Четвертая Предвестница остановилась, окинув взвинченного Ученого холодным, проницательным взглядом своих крестообразных глаз.— Куда-то торопишься, Доктор? — ровно спросила она, скрестив руки на груди. — Если ты собирался искать Девятого, то можешь поберечь казенных лошадей. Час назад от его личного секретаря пришла депеша. Панталоне возвращается во дворец намного раньше срока. Будет здесь через два-три дня. Кажется, его «отпуск» подошел к концу.Дотторе замер. Под маской его челюсти плотно сжались, а пальцы на рукояти плаща напряглись, но он заставил себя остаться на месте. Известие о скором возвращении Дельца подействовало на его взбудораженный разум как ледяной душ. Ярость никуда не ушла, но она мгновенно трансформировалась из хаотичного порыва в холодное, расчетливое нетерпение.— Вот как, — сухо процедил Дотторе, разворачиваясь обратно к своему крылу. — Прекрасно. Мне как раз нужно обновить его медицинские протоколы.Вернувшись в лабораторию, он швырнул плащ на кушетку. Эти два дня ожидания стали для величайшего ученого Снежной неожиданным испытанием. Чтобы заглушить навязчивые мысли, Дотторе с головой ушел в работу, которую забросил за прошлую неделю. Стены его операционной снова огласились криками бракованных клонов, полетели брызги крови, закипели реагенты. Доктор методично проводил расчленения и эксперименты, но его гениальный мозг, работавший как швейцарские часы, параллельно крутил одну и ту же иррациональную, сложную задачу.Впервые в жизни Дотторе думал не о формулах, а о том, как построить их будущий разговор.Он понимал, что если ворвется к Панталоне с криками и обвинениями, швырнув ему в лицо этот испачканный пеплом лист, Делец просто выстроит новую стену. Он снова натянет свою идеальную, фальшивую улыбку, закроет глаза и замолчит, спрятав свое неоперабельное прошлое еще глубже. А Дотторе, несмотря на всю свою каноничную жестокость, высокомерие и цинизм, этого не хотел.Панталоне был его единственным исключением. Единственным человеком в Тейвате, которого он по-настоящему боялся потерять. Ради сохранения того пугающего, больного, но абсолютного доверия, которое зрело между ними четыреста лет, Дотторе был готов пойти на беспрецедентный для себя шаг. Он пытался понять, как поговорить с ним «мягко» — насколько это вообще было возможно для чудовища в маске. Он искренне хотел разобраться, что именно грызет Феофана изнутри, и найти способ заполнить эту черную ментальную пустоту без помощи скрытых лезвий.На исходе вторых суток Дотторе отложил окровавленный скальпель, посмотрел на свои руки в перчатках и тихо выдохнул. Анализ был завершен. Оставалось дождаться, когда стук тяжелых каблуков Дельца снова раздастся в его коридоре.