Убежище.

——«——»——

      Колонна из пяти автомобилей ровным строем плыла в ночи. Фары разрезали мглу, жёлтыми пятнами пробираясь через широкие ветви и тёплые кроны.       Девушка сидела на водительском кресле красно-синего тягача, начинавшего колонну. Где-то позади тихо гудели моторы остальных автоботов, но Шерон не обращала на них никакого внимания. Она глубоко заперлась в своей голове, прокручивая одну и ту же картинку: вот грязное, обезображенное тело упирается в дуло ружья; вот это же тело сипло хрипит в манипуляторе Оптимуса Прайма; вот оно падает плашмя на землю, представляя собой кровавый фарш.       Шерон сидела, скованная ремнями безопасности, скрестив руки и смотря в лобовое стекло перед собой. Физически она была в салоне, но мысленно далеко отсюда.       Вскоре деревья резко закончились и остались позади, когда тягач выехал на поляну. Где-то вдалеке, за крутой тёмной сопкой, склонялась к горизонту луна.       — Я... — Шерон сама не поняла, зачем вообще открыла рот. Она просто продолжила смотреть перед собой. — Спасибо за спасение. Не думаю, что мне хватило бы духу выстрелить.       — В первый раз всегда сложно. Особенно с теми, кто так похож на тебя самого, — произнёс Оптимус Прайм, — но ваш мир недружелюбен и сделать первый выстрел придётся. Рано или поздно это случится и ты должна быть готова.       — Знаю, знаю, я просто... — задохнулась путешественница, — мне просто нужно время, ладно? Я только несколько дней назад впервые увидела Ходячих, таких, какие они есть: вне стен лагеря, окровавленных и уродливых. Мне просто нужно больше времени.       Лидер автоботов молчал. Шерон не понимала, с чего вдруг начала оправдываться, но почему-то стало неловко. Она крепко зажмурилась. Даже смотреть вперёд стало как-то противно. Не хотелось ничего: ни продолжения движения, ни последствий своих действий. Но последствия были. В этот раз, очевидно, её шалость не сойдёт с рук.       — Я просто хочу домой, хочу назад в свою комнату и свою кровать. Хочу назад, в Ботт-2, к родителям и друзьям, хочу вернуться на родные улицы, даже снова посетить уроки! Я согласна на всю жизнь отправиться в медблок, если это будет значить, что я смогу вернуться домой и никогда больше не вспоминать о существовании мира за пределами стен, — хрипела девушка, сжимая лицо в ладонях.       — Я понимаю. Мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть тебя домой, Шерон, — глубокий тон Прайма был твёрдым и уверенным, — я уже обещал тебе это. Я не могу уверить тебя в том, что мы больше никогда не встретим заражённых. Но я могу точно сказать, что я брошу все силы на то, чтобы вернуть тебя туда, откуда ты родом.       Шерон согласно кивала каждому его слову, снова открывая глаза и глядя вперёд. Вдалеке уже прорезались первые солнечные лучи, тонкими линиями скользя по корпусу тягача, заглядывая в окна и гладя загорелую девичью кожу.       Вскоре трава медленно растворялась, уступая место голой поверхности земли. Из динамиков раздался быстрый стрекот, принадлежавший, видимо, Бамблби, и канал связи оживился другими голосами. Джаз что-то прохрипел на кибертронском, явно взбудораженный приближением к новой точке интереса. Айронхайд ответил ему, перебивая. Рэтчет молчал.       — Мы остановимся на территории завода, чтобы отдохнуть, — сказал Оптимус Прайм. — Бамблби, перестройся и проверь трассу перед нами. Джаз, будь начеку. Ты, как замыкающий, должен убедиться, что за нами нет хвоста заражённых.       Лидер автоботов замедлился, пропуская перед собой жёлтый Камаро, который через мгновение прорычал мотором и разогнался до каких-то немыслимых скоростей, за несколько минут скрываясь из поля зрения Шерон. Девушка вынырнула из мыслей, всматриваясь в горизонт. Тягач плавно катился по небольшой сопке, и когда они достигли самого верха, путешественница увидела огороженную рваным металлическим забором территорию. Заброшенное, огромное здание располагалось западнее их построения, отбрасывая тень на дорогу. Приближаясь к территории, Шерон увидела небольшой пруд, распластавшийся с обратной стороны завода, прямо перед ограждением.       Стены здания были кирпичными, кое-где прорастал мох. Вокруг не было лишней растительности; бóльшая часть территории была закатана в асфальт. Где-то впереди блестела желтизна корпуса Камаро, а затем показалась его двуногая форма. Бамблби приподнял ограждение обеими руками, вырвал часть штырей из земли, а затем откинул забор недалеко от себя. Вход был открыт. Принимая альтернативную форму, механоид скользнул внутрь и помчался в сторону завода.       Вскоре все автоботы оказались на территории. Джаз, замыкающий, трансформировался, подхватил лежавший металл и перекрыл брешь забора. Раздался щелчок, а затем дверь красно-синего тягача распахнулась. Не медля, Шерон выскользнула из салона, оказываясь на своих двоих.       — Мы проверим обстановку, вы пока останетесь здесь, — произнёс Оптимус Прайм, трансформировавшись. Айронхайд остался в своей форме пикапа, объезжая лидера автоботов и направляясь в сторону, куда уехал Бамблби. — Джаз, находись неподалёку.       Белый механоид согласно кивнул, останавливаясь в нескольких метрах от путешественницы. Он присел на корточки, оказываясь перед девушкой и протянул манипулятор. Взобравшись, Шерон оказалась посажена на плечевой сегмент. С такой высоты рассматривать территорию было интереснее.       — Нужно проверить повязки, — сказал Рэтчет, трансформируясь и приближаясь к парочке. Джаз передал тело девушки медику, прежде чем Шерон успела увидеть выскальзывающие из корпуса кабели. Оптика зелёного механоида снова выпустила слабое свечение, сканируя девушку, — твои раны плохо заживают. Общее недомогание организма меня тревожит. Ты не будешь заниматься исследованиями, пока тело не придёт в норму, — твёрдо проговорил медик, пристально глядя на Шерон.       — Старый ворчун опять занимается тем, что любит больше всего! — рассмеялся Джаз. — Поверь мне, Шерон, Рэтчет старше самой вселенной!       Девушка почувствовала, как один из тёмных кабелей перехватил её ноги, задирая ткань штанов, пока ещё два расстегивали молнию толстовки. Оказавшись в одной майке с закатанными штанинами, Шерон поёжилась. Ночная прохлада и так была ощутимой, а теперь, оставшись практически без одежды, стало натурально холодно. Металл под ней начал нагреваться, когда Рэтчет произнёс:       — Придётся немного подождать.       Быстрыми движениями девушка разматывала ткань с конечностей. Медик услужливо перехватывал марлю, чтобы уже снятые бинты не мешались под пальцами.       На шее, от левой ключицы и до правого плеча расцвёл тёмный синяк. Шерон коснулась кожи пальцами, а затем пробежалась по корочке раны, оставленной стеклом. Грудь, руки и бока были испещрены мелкими ранками, которые уже успели немного зажить. Это были тонкие полосы, появившиеся в момент аварии и лазания через окно. Путешественница задрала майку до груди, осматривая рёбра. Синяки хаотичными пятнами чернели на коже, но особенно сильно пострадала правая сторона тела. Кажется, именно на неё и пришёлся основной удар, когда Родж-7 впечатался в землю.       Ноги были хуже остальных частей тела: от самых тазовых костей и до колен было практически не видно загорелой кожи. Всё было усыпано гематомами, а порезы здесь были особенно глубокими, шире, чем на руках или животе. Шерон стянула обувь, освобождая конечности. Её пятки были опухшими, кое-где даже синюшными; что, впрочем, было неудивительно, ведь за эти несколько безумных дней путешественница практически всегда была в военной обуви, которая плотно фиксировалась ремнями и шнуровкой. Это были массивные, грубые ботинки из кожзаменителя.       Шерон мазнула взглядом по особенно глубокому порезу, прежде чем повернуться к Рэтчету спиной.       — Посмотри, что там? Насколько всё ужасно? — говорила она, чувствуя взгляд оптики между лопаток.       — Всё не так плохо, как могло бы быть, — кожи возле левой лопатки коснулся тёплый палец, — вот здесь наливается цветом новая гематома, по всей видимости, полученная в момент твоего столкновения с Ходячим, — говорил зелёный механоид, круговыми движениями очерчивая болезненный след, — но это не критично. Меня куда сильнее беспокоят твои ноги, развернись и покажи мне их. — Шерон послушно выполнила указания, растягиваясь на металле и позволяя штекерам обернуть её ноги, приподнимая тело в воздухе. Рэтчет задумчиво смотрел на конечности, слишком долго для того, чтобы сделать положительный вывод.       — Они просто опухли, — сказала девушка, — я думаю, мне просто нужен отдых. Поменьше шевелиться и всё такое, — путешественница вздохнула и провела ладонями вдоль голой кожи рук, — через несколько дней должно пройти. Я не чувствую резкой боли, кости все целы. Это не более, чем натруженные мышцы и банальная усталость.       Рэтчет ненадолго задумался, а затем согласно кивнул, выпуская тело из хватки кабелей и пряча их вовнутрь. Возвращая девушке марлю, он пристально смотрел за процессом её перевязки, и отчего-то Шерон стало неловко. Она как можно скорее закончила и взглянула в сторону Джаза.       — Я видела пруд за зданием. Достаточно далеко, но мне нужна вода.       Серебряный механоид отключил оптику на мгновение, а затем заговорил:       — Прайм сказал, что там всё чисто. Не думаю, что случится что-то ужасное, если мы направимся туда.       Рэтчет ничего не ответил. Он молча развернулся, боком прижимая руку с Шерон поближе к грудным пластинам. Джаз следовал за ними. Вскоре показался водоём, а когда до него оставалось несколько десятков метров, зелёный мех опустил девушку на землю. Шерон перебирала голыми ступнями, шагая к кромке воды. Вода казалась чистой и была теплее, чем ручей. Пруд был неглубоким, но достаточно большим. По бокам от него была красивая узорчатая плитка, которая хоть и была старой, оставалась прекрасной в своей росписи. Было видно, что за этим местом раньше ухаживали.       Шерон присела на корточки, зачёрпывая воду в ладони. Она сделала маленький осторожный глоток, пробуя: жидкость не отдавала мхом или чем-то другим, чему не следовало бы попадать в человеческий организм. Уже увереннее глотая воду, девушка встречала тёплые лучи восходящего солнца. Поверхность пруда игриво зарябила, окружённая пеленой мягкого света. Вдоволь напившись, Шерон села на ближайший крупный камень и опустила ноги в водоём. Приятная прохлада остужала ноющие мышцы, и путешественница зажмурилась от удовольствия.       — Ты знаешь, — сказал Джаз, присаживаясь возле пруда на корточки, — за четыре астроцикла мне удалось налюбоваться красотами вашей планеты, Птичка. Органика — воистину великолепное зрелище, достойное висеть картинами в главных залах Иакона, — говорил механоид, повернув голову в сторону Шерон. — Я имею в виду, что... — он махнул манипулятором в сторону глади пруда. — Только посмотри на это. Всё живое, яркое и красочное. В первый астроцикл здесь я жутко зависал в такие моменты, потому что они напоминали мне о красоте моего дома. Конечно, экосистема Земли разительно отличается от Кибертронской, но за всё время проживания здесь красоты вашего мира стали мне почти что родными, — усмехался Джаз, глядя в глаза Шерон. — Тебе безумно повезло родиться на такой чудесной планете. Я уверен, что во времена до апокалипсиса было ещё краше, но никто не может знать наверняка, правда? Может быть, именно вирус подарил поверхности этот творческий беспорядок?       Шерон крепко задумалась над его словами. Бриджит Хут часто рассказывала о жизни до Судного Дня, рассказывала об обществе, мироустройстве и политике. Иногда она доставала невероятной красоты раритетные вещи того времени; показывала фотографии молодости. Но они редко обсуждали природу. Они вообще редко обсуждали что-то, связанное со свободой, про жизнь вне стен лагеря.       — Я бы с удовольствием послушал про устройство вашего мира, Шерон, — сказал Рэтчет, садясь на асфальт по правую сторону от девушки. Джаз, расположившийся слева, согласно угукнул, нетерпеливо взглянув на путешественницу. Она вскинула глаза к небу, подпёрла ладонью подбородок и слегка нахмурилась, задумавшись.       — Ну, — промычала девушка, начиная рассказ, — я начну, пожалуй, с устройства самих лагерей. У нас есть власть, именуемая Властителями — это люди, выпускающие новые индивидуальные законы внутри своих лагерей. Власти поддерживают связь с другими лагерями, по необходимости предоставляют помощь и поддержку; Власти лагерей, находящиеся в хороших отношениях, могут даже советоваться друг с другом касаемо координации движения Искателей, объединяя свои мелкие войска в одно общее. Ниже по иерархии находятся Очи, Корни и учёные. Очи — общее название войск, отвечающих за разведку, добычу ресурсов и охрану прилегающих к лагерю территорий, они делятся на Искателей, которые исследуют покинутые города, деревни и прочие поселения с целью нахождения ресурсов; Географов, занимающихся разметкой карт. Они постоянно в движении, а в лагерь возвращаются только передать новые данные. Эти ребята — самая малочисленная группа. Они отслеживают передвижения Орд, помечают малейшие изменения ландшафтов; предупреждают о присутствии на территории Мышей. В общем, Географы следят за внешней обстановкой, редактируют карты по мере необходимости и координируют движения остальных войск; также в Очи входят Воины — солдаты, являющиеся ударной группой лагеря. Это закалённые бойцы, привыкшие убивать и каждый день рисковать своей жизнью. Они занимаются расчисткой прилегающих территорий к лагерю, отбивают нападения Мышей. Учёные, думаю, понятно, чем занимаются, — усмехнулась Шерон. — Конечно, все эти группы разбиты на более мелкие составляющие, по типу полевых военных медиков, синоптиков, выездных учёных и прочие мелкие подгруппы. Но основные — эти. В каждом подразделении есть человек, входящий в Верховный Совет и отстаивающий интересы своих подчинённых. Слова таких людей имеют вес, и они в иерархии на уровне Властителей.       — Подожди, а как же остальные отрасли? Медицина, фермерство, механика? — недоумевал Джаз.       — Они существуют параллельно иерархии Властей. Их объединение зовётся «ЗАРЯ». Медики, фермеры, шахтёры, инженеры, строители и даже мелкие предприниматели — все они не участвуют в гонке за власть. Каждый месяц в Великий Совет отправляются коллективные письма, в которых расписаны нужды той или иной группы. Взамен на защиту и кров, медики бесплатно лечат, фермеры делят продовольствие и так далее, — пояснила Шерон. — Но как таковых «главных» у них нет. И даже так, это очень уважаемые люди в обществе, и, пусть негласно, их мнение тоже учитывается Советом.       — Независимые и свободные… Кажется, даже апокалипсис не смог полностью сплотить человечество, — усмехался Рэтчет. — Я думал, что все вы крутитесь друг вокруг друга, как белки в колесе.       — Поначалу, сорок лет назад, так и было, — согласилась путешественница, — люди действительно представляли собой единое целое с общим горем, но со временем, когда первые волны отчаяния стихли и человечество попривыкло к новому миру, сначала отделились некоторые группы, основывая свои собственные лагеря, а затем и они поделились на «классы». Это оказалось, на самом деле, куда продуктивнее, чем раньше. Разделённые, люди смогли сконцентрироваться на выживании в группах единомышленников, сохраняя тёплые отношения с другими и помогая знаниями, ресурсами и защитой.       — Подожди, ты говорила, что групп три, но рассказала только про Очи и учёных, кто такие Корни?       — Ой, чуть не забыла! — сказала Шерон, активно жестикулируя. — Корни — это самая крупная из групп, при этом в ней больше всего классификаций. Исходя из названия, эти ребята являются «фундаментом» лагеря — обычные охранные солдаты, командиры, учителя, — девушка загибала пальцы, — мелкие рабочие, писатели, историки. Даже садовники входят в эту группу! Все, кто не в составе «ЗАРЯ», но подчиняется Властям — входят в категорию Корней. Они обеспечивают внутренний порядок лагеря, его функциональность, перенаправляют ресурсы или крепкие руки в необходимые отрасли; занимаются поддержанием морального духа граждан, в общем, делают всё и сразу. Бóльшая часть работы ложится как раз на их плечи. Конечно, всё зависит от лагеря к лагерю, но в большинстве своём конструкт именно такой.       Шерон вытащила ноги из воды, обуваясь. Воздух постепенно прогревался, где-то вдалеке уже пели ранние птицы, природа просыпалась после долгой ночи.       — Неужели вы только и делаете, что работаете? — спрашивал Джаз.       — Нет, конечно, нет! В лагерях есть достаточное количество разных занятий, особенно для детей и подростков, — смеялась девушка, — начиная от кулинарных кружков, заканчивая еженедельными спектаклями. Пока ребёнок не достиг совершеннолетия и не получил категорию, у него есть достаточно свободного времени для морального отдыха и веселья, но потом, увы — он получает работу и кучу обязательств.       — Что такое категорийное распределение? — уточнял Рэтчет.       — Когда ребёнок достигает возраста восемнадцати лет, происходит отбор. Это называется Неделей Молчания, в которую решается вся дальнейшая судьба человека. В Совет поступают справки на каждого из подростков с пометками учителей, случается это преимущественно в начале осени. Великий Совет внимательно изучает информацию: от рода деятельности родителей до личных навыков, а затем направляет на домашний адрес письмо с указанием категории, куда был распределён человек. Очень многие попадают либо в Очи, либо в Корни; лишь единицам удаётся пробиться в ряды учёных. Люди же, не подходящие ни под одну из категорий, автоматически присоединяются к «ЗАРЯ», и уже там работают во благо человечества. Бездельников и тунеядцев попросту нет: за принципиальное неисполнение трудовых обязанностей следует тяжёлое наказание. Бывают, конечно, случаи, когда человека из медблока, например, перераспределяют в учёных, но это настолько редкие исключения, что все их можно пересчитать по пальцам одной руки. Получая категорию, подросток навсегда остаётся связанным с выбранной для него работой. Единственный способ избежать этого — покинуть лагерь, таких людей называют Хвостами. Это считается оскорблением, потому что хвост — часть Мыши, а эти ребята ой как не уважаются обществом, — объясняла путешественница. — Вот и я допустила эту ошибку. Я узнала, что меня распределят в отделение врачей, как и моих родителей, — Шерон отпустила глаза, её плечи поникли, — но мне всегда хотелось свободы и путешествий. В отделении медблока это было бы невозможно.       — И поэтому ты решила изменить свою характеристику до начала Недели Молчания, — закончил за неё Рэтчет. Механоид задумчиво посмотрел вдаль, продолжив. — Это было неразумно. Полностью изменить личностные качества за короткое время крайне сложно. Если всё действительно устроено так слажено, как ты говоришь, то Власти не просто так отправили тебя именно туда.       — Я понимаю. Теперь я понимаю, — соглашалась Шерон, — это моя ошибка. И теперь я вряд ли смогу её исправить, — все трое погрузились в тишину. Путешественница подтянула ноги, обхватывая их руками и укладывая подбородок на колени.       — Эй-эй! Что за выражение лица? — встрепенулся Джаз, подскакивая на оба педипулятора. — Оптимус Прайм сказал, что автоботы доставят тебя домой, а значит, так и будет! Если что, я лично объезжу всё западное побережье, заезжая в каждое людское поселение и спрашивая, не знает ли кто, где живёт Шерон Хут, — весело подмигивал серебряный мех.       Губы путешественницы изогнулись в улыбке, когда она посмотрела на него, а затем тихо проговорила:       — Спасибо, Джаз. Я ценю это.       Рэтчет хотел что-то сказать, но его оптика мигнула на мгновение.       — Прайм говорит, что они исследовали окрестности. Все Ходячие были ликвидированы. Стены завода безопасны, нам следует пройти внутрь для дальнейших указаний, — подхватывая девушку ладонью, он прижал тело к грудным пластинам, поднялся и направился в сторону здания. Джаз шагал за ними, весело насвистывая мелодию.       Их встретил крупный ангар. Помещение было огромным и светлым. Рухнувшие лестницы, мостики и ржавые трубы валялись тут и там; стекло блестело на свете солнца, кое-где виднелись небольшие лужи воды. Крыша была стеклянной, точнее, когда-то была. Сейчас она представляла собой обыкновенную дыру. Из соседнего помещения, справа от входа в ангар, вышел Айронхайд. Он махнул манипулятором, приглашая к себе, а затем пересёк пространство, устремляясь вперёд. Рэтчет и Джаз послушно следовали за чёрным механоидом.       — Под заводом были найдены залежи металла, — говорил он, вышагивая в сторону другого конца комнаты, — но большая часть из них погребена под завалами в подвалах. Дожди и грунтовые воды заполнили их до краёв. Нам удалось получить приблизительный план здания, включая подземные отсеки, но пробраться туда будет трудно.       Оптика Рэтчета мигнула, когда в процессор пришёл приблизительный план карты. Вскоре компания попала в другую часть завода: она была тёмной и влажной, воздух тут был тяжёлым. Это было изолированное помещение, не проветриваемое долгие годы. Автоботы нагнулись, протискиваясь в невысокий проход пожарного выхода. Дверь наружу была забаррикадирована, напротив неё находилась лестница, спускающаяся сверху вниз — прямо в глубины завода. Некоторые ступени провалились, оказавшись на бетонном полу; кое-где цвёл мох. Несколько метров отделяли пол от водной глади. Возле неё уже стояли Оптимус Прайм и Бамблби.       — Какие предложения? — спрашивал Джаз, подходя к жёлтому механоиду. — Мы можем, конечно, попросить Праймуса подарить нам жабры и хвосты, но не думаю, что он услышит.       — Такое погружение не обойдётся без проблем. После него, очевидно, потребуется чистка и подпитка энергоном, а его у нас осталось критически мало — всего несколько кубов. Ещё не факт, что вода окажется достаточно чистой, чтобы ржавчина или какая-нибудь другая зараза не появилась на корпусе, — задумчиво протянул Рэтчет. — Не думаю, что у нас получится найти шахту, богатую ресурсами, в ближайшее время.       — Но при этом нам нужен металл, — прогремел Айронхайд. — Нам необходимо сделать хотя бы первичный компьютер для расшифровки координат и отправить сигнал подкрепления другим автоботам. Мы четыре астроцикла провели здесь, но так и не приблизились к цели. Очевидно, что в одиночку процесс не ускорится, и неизвестно, что там с десептиконами. Прямо сейчас они могут быть уже на полпути к Оллспарку, а мы даже не знаем об этом, потому что нам банально негде расшифровывать координаты, — говорил тёмный механоид, опуская оптику на бетон.       — И поэтому нам придётся попросить о помощи нашего нового друга, — твёрдо сказал Оптимус Прайм. Пятеро автоботов повернулись в сторону Шерон, пока та перескакивала с ноги на ногу. Услышав слова лидера автоботов, девушка замерла. — Я знаю, что твои раны всё ещё не зажили. И я так же понимаю, что это может быть опасно. Но у меня есть план. Я проанализировал полученную информацию и обнаружил помещение, которое может являться генераторной. Оно находится всего в нескольких комнатах от главного коридора. Я открою сливные баки и принудительно пущу по насосам энергон. Если судить по тому, что мы видели ранее, ваши генераторы могут быть им напитаны. Длины моей насосной системы должно хватить, чтобы ты смогла добраться туда, Шерон, — говорил Оптимус Прайм, не сводя оптики с путешественницы, — миссия будет рискованной, но это наш единственный шанс. — Джаз, — механоид повернулся в сторону, — на улице, рядом с разрушенной стеной пустой коптильни, в соседнем помещении находятся резервные насосы, которые кажутся целыми. Они смогут выкачать воду из подвальных помещений. Твои габариты должны позволить проникнуть туда. По моему сигналу, ты заведёшь их.       — Подождите, — рвано выдохнула Шерон, хмурясь и поднимая глаза. — Вы, ребята, хотите, чтобы я захлебнулась прямо там, в этом долбаном подвале?       — Это тоже не проблема. Я подключу один из своих насосов к вентиляционной системе, ты сможешь брать кислород оттуда.       — Ты прямо сейчас предлагаешь сделать модификацию? — Рэтчет удивлённо поднял надлинзовые щитки.       — Это наш единственный шанс. И я, Оптимус Прайм, прошу тебя, Шерон Хут, о помощи.       Путешественница молчала.       «Чёрт возьми, я же знала, я точно знала, что нельзя верить инопланетянам! Как он вообще это представляет?!», — хмурилась Шерон. — «Чтобы я качала воздух из каких-то систем грёбанного инопланетного война?»       — Думаю, это лучшее, что мы можем сделать, — лучезарно улыбалась девушка, делая шаг вперёд. — В таком случае, не будем медлить! — весело щебетала Шерон, до хруста костяшек сжимая кулаки за спиной. Вдох-выдох, нельзя нервничать, нельзя нервничать…       Оптимус Прайм кивнул, подходя к медику. Зелёный механоид что-то недовольно бурчал, а в следующее мгновение из корпуса Прайма выскользнуло несколько трубок. Он повернулся спиной к Рэтчету, пока тот активно шевелил манипуляторами. Послышался лёгкий треск, шуршание вентиляционных систем, а затем несколько капель светло-синей жидкости упали прямо под педипуляторы двух механоидов. Фейсплейт лидера автоботов не вздрогнул ни единой пластиной. Шерон видела, как мерцала оптика автоботов, она понимала — они общались по Нейролинку. Очевидно, Рэтчет был недоволен предложением Прайма, но, кажется, ничего не мог поделать. Вскоре движение прекратилось; в сторону девушки потянулось два насоса. Она лёгко обхватила оба из них.       — Вот этот — матовый — с кислородом. Второй подаст энергон по твоей команде. Сожми его дважды, когда подключишь к генератору, — сказал Оптимус Прайм. Путешественница согласно кивнула, затягивая один насос вокруг своей талии, хватая другой подмышкой. Она сделала несколько шагов вперёд и обернулась. Джаз тоскливо провожал её взглядом, Бамблби смотрел нерешительно, остальные продолжали общение в Нейролинке.       Шерон глубоко вздохнула, когда села на холодный бетон. Она разулась, погружая ступни в ледяную воду. По сравнению с ней, пруд был настоящей лавой. Девушка вздрогнула, когда кожа покрылась мурашками с головы до пят.       — Она замёрзнет, это плохая идея. Не хватало, чтобы человек застудил себе какой-нибудь жизненно важный орган, — воспрянул Рэтчет. Оптимус Прайм коротко взглянул на него, и плечи медика слегка опустились. Очевидно, это было категоричное «нет». Шерон не успела удивиться тому, как лидер автоботов за мгновение пресёк попытку вмешательства, когда насос на талии нетерпеливо подтолкнул её к краю. Девушка опустила глаза вниз. Проход был тёмным, ничего глубже первых ступеней ржавой лестницы не было видно.       — Перед тобой окажется длинный коридор. Двигайся по правой стене, так ты нащупаешь первую дверь. Тебе нужно будет попасть в следующее помещение, а затем сразу повернуть налево. Это будет небольшая арка, за ней — ещё одно углубление вниз. Там и должен находиться резервный генератор. Тебе придётся отыскать его наощупь.       — У меня есть хороший друг, который пускает слюни на всякое железное и тяжёлое, — улыбалась Шерон, — я отлично знаю, какие генераторы наощупь.       Оптимус Прайм согласно кивнул, а уже через мгновение путешественница с головой нырнула в мутную воду, глубоко вздохнув. Сжав насос с кислородом губами, Шерон сделала первый вдох. Воздух был какой-то… не такой. Более тяжёлый и вязкий, он комом проскользнул в горло и попал в лёгкие. Захотелось закашляться. Это было похоже на сигарный дым, который окутывал большую часть Ботт-2, особенно на территории работы инженеров, механиков и строителей. После кристально чистого воздуха леса, этот казался чрезмерно заполненным и грязным.       Шерон медленно моргала, позволяя глазам привыкнуть к холодной воде. Конечности начинало медленно сводить судорогой. Нужно было шевелиться.       Девушка сделала первый взмах руками и ногами, продвигаясь на несколько метров вперёд. Она следовала инструкции: прижалась к правой бетонной стене и плыла прямо, хватаясь за трубы, металлические шкафы и трещины в стенах. Вскоре под руку попалась прямоугольная железная ручка, и путешественница задвигалась активнее.       Лёгкие неприятно сжимало. На контрасте с водой, Шерон чувствовала, как тяжелеет и нагревается голова. В непроглядной тьме тут и там мелькал блеск металла оторванных труб, инструментов и прочих мелких деталей. Выдвигая правую ногу вперёд, девушка наткнулась пальцами на глыбу бетона и сжала зубы, когда штырь, торчащий сбоку, рассёк пятку.       Шерон достигла второй двери. Она с усилием навалилась на опору, толкаясь внутрь. Тут было холоднее, чем в главном коридоре, дальше носа рассеивалась тьма. Девушка продвинулась вперёд, руками натыкаясь на что-то твёрдое. Шерон щурилась, пытаясь разглядеть находку. Вот, казалось, такие похожие на её собственные, тонкие косточки пальцев, какие-то части черепа… Путешественница громко вздохнула и выпустила пузыри воздуха, когда поняла, что прямо перед ней находится человеческий скелет. Желудок закрутился, жалобно сжался, угрожая вытолкнуть из себя желчь. Шерон чувствовала ком в горле, дышать стало труднее, когда она оттолкнула целой ногой препятствие и устремилась влево.       Вскоре, по ногам пробежал очередной табун мурашек, когда кожа нащупала каменные ступени. Всё было так, как говорил Оптимус Прайм: ей удалось найти ещё одно углубление. Шерон пригнулась, теперь уже прижимаясь к полу помещения, аккуратно перебирая руками по поверхности. Насос вокруг талии потянулся назад. Девушка дернула его на себя, но ничего не получилось. Шерон в ужасе расширила глаза: расчёты оказались неверными и длины трубок не хватало. Путешественница изменила положение корпуса, выворачиваясь ногами вперёд. Она откинула голову, хватая кислород, пятками пытаясь ощупать пространство впереди. И ей удалось: под горящей кожей рассечённой конечности стоял громоздкий металлический квадрат.       «Нужно двигаться быстрее», — думала Шерон, выпуская изо рта трубку, — «тогда, может быть, мне повезёт, и я не захлебнусь в этих руинах».       Путешественница дважды сжала насос сливных баков, разматывая его. До генератора было несколько метров, её план должен был сработать. Девушка почувствовала лёгкое дрожание в руке. Задержав дыхание, она смотрела на проскользнувшую через тьму полоску синего цвета. Энергон.       Шерон прижалась губами к краю насоса. Спустя мгновение в рот хлынула неизвестная жидкость. Стараясь не думать о последствиях, девушка набрала полный рот энергона, использовала свой кулак в качестве клапана, вытянула руки дугой и развернулась, нащупывая генератор. Она выплюнула топливо прямо в горловину, через мгновение накрывая отверстие ладонью, чтобы не пропустить внутрь воду. Путешественница снова развернулась, максимально подтянула трубку к себе и снова зачерпнула жидкость ртом. Повторяя действие снова и снова, Шерон чувствовала, как в стальных тисках сжимаются лёгкие. Насос с живительным кислородом давно уплыл куда-то вдаль помещения и теперь девушка могла рассчитывать только на свою скорость, молиться всем известным богам и проклинать Оптимуса Прайма с его гениальными планами. Путешественница старалась не думать, что чувствует лидер автоботов, пока она буквально выкачивает энергон из его корпуса. Старалась не думать, что эти самые насосы — часть систем автобота. Она изо всех сил старалась не замечать, как легко они дёргаются всякий раз, когда Шерон касалась их губами.       Через некоторое время путешественница дёрнула шнур сбоку, перекрыла горловину и схватилась ладонями за раму. Двигатель зашумел, зашипел, сильно задрожал, а затем загудел, оживая. Где-то вдалеке раздался треск стекла, когда немногочисленные уцелевшие лампочки разлетелись в крошку от резкого скачка напряжения. К этому моменту зрение Шерон уже было расплывчатым, голова налилась свинцом, конечности постепенно обмякали. С каждой секундой ей казалось, что вода становится теплее и теплее, постепенно тело опускалось на бетонный пол, расслабляя мышцы. Путешественница из последних сил обернула вокруг талии насос энергона, отчаянно потянув на себя. Она не чувствовала, как резко тело дёрнулось в сторону, не чувствовала, как спина, руки, ноги и голова ударялись о поверхности, пока её тащили по проходам. Девушка не обращала внимания на стекло, штыри и камни, разрывающие её плоть; не видела мазков расплывающейся крови. Сознание сжалось до одной точки, когда в рот попала мутная вода, заполняя лёгкие. Последнее, что чувствовала Шерон — лёгкая дрожь трубки вокруг талии, тепло воды и заботливое прикосновение небытия.

——«——»——

      Тело вынырнуло, падая на бетон. Насосы спрятались в пазухи, когда гулкий шлепок мокрой плоти разнёсся по помещению. Глаза путешественницы были закрыты, из носа и рта побежали капли воды. Кожа Шерон приобрела бледно-синюшный оттенок, пока конечности медленно каменели. Она не дышала.       Рэтчет возник перед телом молнией, переворачивая девушку на живот. Он сканировал её голубым свечением: признаки жизнедеятельности отсутствовали. Механоид штурмовал самые далёкие файлы со всей добытой информацией о строении человеческого тела и его работе. Джаз поднял оптику на Прайма, но не решился сказать ни слова. Его взгляд проскользил по телу Шерон Хут, цепляясь за рваные дыры. На бетоне растекалась кровь.       Зелёный механоид давил на грудную клетку, выталкивая воду из лёгких; аккуратно сжимал штекером руку, проверяя пульс. Другие кабели были заняты снятием и последующим разрыванием женской одежды. Вскоре Шерон оказалась почти обнажена; медик смог полноценно оценить ущерб. Её правый бок был вертикально разорван от тазовых костей до рёбер, в глубине голого мяса блестели внутренние органы. Оба бедра были проколоты насквозь в разных местах; спина медленно покрывалась огромными гематомами. Затылок девушки снова разошёлся, открывая только начавшую заживать рану. Светлые волосы, заплетённые в косы, теперь напоминали кровавые сосульки. Постепенно тело охладевало.       Рэтчет пустил слабый ток через манипулятор. Этого не должно было хватить, чтобы поджарить внутренности, но это могло стать «толчком» для работы сердца. Параллельно, штекеры летали над телом, перематывая особенно глубокие ранения бывшей одеждой. Рэтчет перевернул тело на спину, слегка поддерживая голову на весу.       — Нужно дать доступ лёгким к кислороду, — сказал он, поворачиваясь к Оптимусу Прайму. — Дай мне тот насос, которым она качала воздух.       Уже через мгновение трубка скользила по внутренностям человеческого горла. К этому времени в процессоре вспыхнула информация, когда-то найденная на разрухах бывшего лагеря Мышей.       Автобот слегка нажал на грудь. Затем ещё раз. И ещё двадцать восемь раз подряд. Затем сказал через Нейролинк пустить воздух в трубки двумя небольшими кубами. Потом снова начал делать толчки.       Вода выходила из носа, пока Рэтчет старательно делал массаж сердца. Периодически он пускал небольшие разряды тока, пытаясь заставить организм работать. Вскоре, штекер, обвивавший руку, почувствовал слабую пульсацию. Шерон распахнула глаза, но не смогла сделать вдох. Её лёгкие принудительно надувались и сокращались, пока в них поступал кислород с помощью насоса. Медик прижал одним манипулятором тело, не позволяя подскочить.       — Нужна ткань. Желательно чистая. От чего — неважно. Быстрее, — проговорил он. Позади послышалось копошение, а уже через мгновение три механоида удалились из помещения. Оптимус Прайм остался скалой стоять слева от медика. Он пристально смотрел на женское тело, на работу манипуляторов, на растекающуюся кровь. — Доволен? Вот что случилось с человеком, который согласился на твой план. Ты должен понять, Оптимус, люди — не Кибертронцы. У них слабые тела, они не могут отправляться на миссии, даже такие лёгкие. Потому что лёгкими они являются для нас, но никак не для них. Ты готов в случае чего замарать свои манипуляторы кровью невинного человека, который послушал тебя? Потому что я не уверен, что в следующий раз мне хватит знаний, и я смогу снова «завести» сердце.       Лидер автоботов молчал. Он смотрел на то, как вода смешивается с кровью под Шерон, как по бетону расползается лужа. Он отдал короткий приказ Джазу о запуске насосов, на мгновение его оптика потемнела.       — Я понимаю. Это была ошибка, — прогремел красно-синий мех, — теперь я вижу наглядно, насколько человеческие тела хрупкие. Спасибо тебе, старый друг, что не позволил этой девочке погибнуть по моей вине. Больше такого не повторится.       Вскоре раздался треск, затем — жужжание поодаль. Где-то вдали хрипели резервные насосы, постепенно набирая мощь. Водная гладь зарябила и начала снижаться. За зданием наполнялся пруд.       Шерон прибывала в странном состоянии: она ничего не видела, ничего не слышала, и только стук собственного сердца говорил ей, что она жива. Лёгкие работали не по её указке; это было необычно. Путешественница чувствовала дрожь земли, когда двое механоидов зашли в помещение, чувствовала, как её тело отрывается от поверхности. Вскоре она оказалась в стальных тисках, закутанная во что-то мягкое и тёплое, а затем насос извлекли из горла. Ей удалось сделать вдох самостоятельно, пока Рэтчет, прижимая манипулятор к грудным пластинам, шёл в главный зал ангара. Девушка слышала шорох, треск ткани, а затем её правый бок и бедра будто защекотали. Потом снова вернулись объятия повязок. Она лениво перевернулась набок, выплевывая ил и остатки воды изо рта.       — Не шевелись, — прогремел Рэтчет, возвращая тело в исходное положение.       — Я хочу спать. Я ужасно сильно хочу спать, я как будто прошла весь штат пешком, — хрипела Шерон, не узнавая собственный голос.       — Да, я этим и занимаюсь. Потерпи ещё немного.       Через несколько минут её уложили на что-то мягкое. Путешественница проморгалась и попыталась сфокусироваться: она находилась на каком-то старом, грязном диванчике. Где-то торчали пружины, из дырок вываливался поролон.       — Это лучшее, что мне удалось найти. Я буду здесь, поэтому закрывай глаза и спи.       Шерон согласно кивнула, закрывая глаза. Находясь уже на стадии засыпания, она услышала лязг металла. Оптимус Прайм стоял прямо перед ней, немного сгорбившись, его оптика смотрела на её лицо, а тёплый палец мягко очерчивал плечи.       — Ты справилась. Спасибо.