Эффект „Элис”

      Понедельник наступил слишком быстро. Фукудзава открыл глаза за несколько минут до будильника. Пять утра. Дождь. Всё, как всегда. Он лежал неподвижно ещё некоторое время, прислушиваясь к тишине дома. Странно. За последние недели повторяющийся мир успел стать привычным. Не нормальным. К такому нельзя привыкнуть полностью. Но он стал достаточно знакомым, что бы отдельные детали перестали удивлять. Шум дождя, женщина в красном пальто, скрип половиц, соседская машина, которая заводится в 6:14. Раньше он не обращал внимания на подобные вещи, сейчас же замечал всё. Потому что проживал этот день н-ый раз.       Работа в Агентстве шла своим чередом. То же совещание, те же документы принесённые Джуничиро, снова опоздание Ацуши, снова Йосано делает замечание Дазаю. Мир двигался по привычным рельсам. Однако, Юкичи снов не был просто наблюдателем. Вечером он вновь заявился к Мори. Без приглашения и естественно, без предупреждения. Без желания выслушивать комментарии по поводу своих манер.       Дверь снова была открыта. Сам хозяин кабинета сидел на диване, а не за рабочим столом. Перед ним, на кофейном столике стояли две чашки чёрного чая.       — Вы опоздали на семь минут, — спокойно сказал Огай, вальяжно поднимая голову в сторону пришедшего.       — Я не назначал встречу, — грубо ответил гость.       — Поэтому и опоздали.       Фукудзава проигнорировал колкость. На удивление, Мори выглядел немного лучше, чем в прошлую их встречу. Ключевое слово «немного». Теперь, когда он знал, куда смотреть, усталось бросалась в глаза сразу. Особенно когда Огай думал, что на него никто не смотрит.       — Что удалось выяснить? — наблюдения седовласого были прерваны простым вопросом.       Вместо ответа он положил на столик несколько фотографий. Старый архив, заброшенная улица, складские помещения. Мори посмотрел на снимки и нахмурился.       — Я был здесь, — спокойно произнёс доктор.       — Когда?       — Недели две назад.       — В какой из недель?       — Хороший вопрос...       Они переглянулись. Иногда петля превращала память в настоящее издевательство. События начинали смешиваться, недели накладывались друг на друга, некоторые воспоминания уже невозможно привязать к конкретному циклу.              — Я помню этот район, — наконец произнёс Огай. — Там никого не должно быть.       — А люди есть.       — Кто именно? – брюнет сделал недовольную моську.       — Пока не знаю. Фукудзава сел напротив.       — Но кто-то регулярно там появляется по четвергам и вторникам, — задумчиво подметил Мори.       — Сотрудники моего Агентства?       — Нет.       — Члены Портовой мафии или другой группировки?       — Тоже нет.       — Тогда?       — Именно это мы и пытаемся выяснить, — отрезал брюнет и продолжил ещё некоторое время рассматривать фотографии. Затем неожиданно усмехнулся. — Знаете, это напоминает старые времена.       — Не напоминает, — мечник не хотел слушать очередной приступ ностальгии от своего бывшего «коллеги».       — Напоминает.       — Нет.       — Вы приносите мне материалы расследования, а я объясняю Вам очевидные вещи.       — Вы никогда не объясняли очевидных вещей, — всё-таки в воспоминания пришлось окунуться.       — Разумеется. Я объяснял исключительно гениальные.       Фукудзава устало прикрыл глаза. Некоторые вещи действительно не менялись. Он уже не был уверен, было это к счастью или же наоборот.       Они провели несколько часов над документами. Сначала молча, потом начали спорить, затем снова замолчали, анализируя данные. К полуночи столик оказался завален фотографиями, картами и разного рода заметками. Огай даже не заметил, как склонился над очередной схемой, максимально приблизившись к лампе и максимально долго не меняя позу. В какой-то момент, рука потянулась к виску. Едва заметно, но Юкичи заметил сразу.       — Вас мучает головная боль? — спокойно спросил он.       Огай замер и перевел взгляд на собеседника.              — Прошу прощения?       — У Вас болит голова.       — С чего Вы взяли?       — Вы третий раз в течении десяти минут, массируете висок.       На лице босса появилось выражение искреннего недовольства и презрения.              — Ненавижу наблюдательных людей... — буркнул тот себе под нос и отвернулся к материалам.       — Поздно.       — Мне казалось, Вы были заняты расследованием.       — Был.       — Тогда, будьте добры, перестаньте следить за мной.       — Перестаньте умирать каждое воскресенье, — после этой фразы оба посмотрели друг-другу в глаза с шоком. Слова вырвались сами собой. Фукудзава понял это сразу, как и Мори.       Брюнет отвел взгляд, будто что-то искал, но впервые на слова Юкичи не нашел подходящей колкости.       Дождь за окном усилился, но это явно не мешало продолжению их работы. Но что-то неуловимое изменилось. Самую малость. Настолько, что любой другой человек не заметил бы. Однако оба чувствовали, и оба предпочли сделать вид, что ничего не произошло, потому что признать обратное было значительно сложнее, особенно сейчас. Когда впереди всё ещё ждало поганое воскресенье, и ещё одна смерть, и снова неделя. Неизвестно, сколько ещё времени они проторчат в этом «идиотском», как назвал его Юкичи, состоянии, но впервые за долгое время ни один из них больше не чувствовал себя одиноким.