Эффект „Элис”

      Они готовились всю неделю. Или то, что осталось от недели.       Фукудзава заметил, что теперь он планирует свои вечера вокруг этого кабинета. Что пропуски встреч в Агентстве стали чаще. Что Куникида начал подозрительно косится, но пока молчит. Юкичи знал, что это не может длиться вечно, но сейчас ему было всё равно. Единственное, что имело значение – вечер воскресенья.       Огай был спокоен. Слишком спокоен.       — Почему Вы не боитесь? — спросил Фукудзава в пятницу, когда они в двадцатый раз пересматривали карту города.       — Боюсь, — тихо ответил Мори, не поднимая глаз. — Но научился этого не показывать.       — Другие люди не могут привыкнуть к смерти.       — Я не другие люди, — сказал он. И в этом не было ни бравады, ни гордости. Только усталая правда. — Когда ты умираешь семнадцать раз подряд, тело перестаёт реагировать правильно. Я знаю, что умру. Я знаю, как это будет больно. Но где-то внутри я уже смирился.       Фукудзава сжал край стола.       — Это неправильно, — сказал он.       — Может быть. Но это так.       Между ними повисло напряжение. Юкичи чувствовал, как внутри закипает злость – на Элис, на убийцу, на эту бесконечную петлю, но больше всего на Огая, который просто принимает всё это, как должное.       — Вы не имеете права сдаваться, — вырвалось у него.       — Я не сдаюсь. Я готовлюсь, — голос Мори был ровным, почти безжизненным. — К тому, что в этот раз я снова умру.       — Почему Вы так уверены, что умрёте?       — Потому что так было всегда, Фукудзава.       — Я буду рядом, — Юкичи встал и его голос немного дрогнул. — Я не позволю этому случиться. Я буду защищать Вас, я, чёрт возьми…       — Юкичи, — тихо произнёс Огай, и это имя, произнесённое впервые за много лет, заставило Фукудзаву замереть. — Перестань, пожалуйста.       Фукудзава сел обратно, чувствуя, как дрожат руки.       — Я не хочу снова видеть, как Вы умираете, — признался он. — Я не хочу оставаться один в этой петле. Мори посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.       — Я знаю, — сказал он. — Поэтому мы должны сделать всё правильно.       Воскресенье.       Они шли по знакомому маршруту. Улицы были пустыми, как всегда в этом цикле. Дождь начался чуть раньше обычного. Фукудзава заметил и почувствовал, как внутри поднимается тревога. Он шёл рядом с Огаем, на шаг впереди, готовый отразить удар в любой момент.       — Вы нервничаете, — заметил брюнет.       — Я всегда нервничаю, когда рядом с Вами, — сухо ответил тот.       — Хоть раз бы улыбнулись.       — У меня нет причин улыбаться.       — У Вас есть я, — усмехнулся Мори.       Фукудзава не ответил, но его пальцы сжали рукоять катаны крепче.       Они свернули в переулок. Серый асвальт, мусорные баки, тусклый свет фонаря – всё то же, что и в предыдущих циклах.       И тогда тень появилась.       Быстрее чем Юкичи ожидал. Намного быстрее. Она вылетел из-за угла и обрушилась на Мори с такой скоростью, что Юкичи едва успел вытащить катану. Удар пришёлся по воздуху, Огай отшатнулся, но клинок, всё же скользнул по его плечу, оставляя глубокий порез.       — Назад! — крикнул Фукудзава, заслоняя его собой.       Убийца был невероятно быстр. Он двигался как тень, ускользая от ударов, нанося точные, смертельные раны. Юкичи блокировал три атаки, но четвёртая прошла мимо его защиты и вонзилась прямо в грудь Мори. Огай охнул, пошатнулся, и рухнул на колени.       — Нет! — Фукудзава рванул к нему, забыв об осторожности.       Убийца исчез так же внезапно, как и появился. В переулке остались только они двое и тёмная лужа крови, которая растекалась по асфальту.       Юкичи опустился на колени рядом с Мори. Тот был бледен, лицо искажено от боли, но в глазах ещё теплилась жизнь.       — Огай, — прошептал он, прижимая ладонь к ране. — Я вызову подмогу, и…       — Не надо, — перебил его Мори. Его голос был хриплым, почти неслышным. — Я знаю. Восемь минут. Не больше.       — Нет. Вы будете жить. Я не позволю.       — Юкичи, — Огай слабо улыбнулся, почти незаметно. — Спасибо. За то, что Вы рядом. Это первый раз, когда я не один.       — Прекратите говорить, как будто это конец! — голос Фукудзавы чуть ли не сорвался на крик. — Вы не умрете!       Но глаза Мори уже становились стеклянными. Дыхание становилось реже, пульс под пальцами исчезал. Юкичи сжимал его руку, чувствуя, как тепло уходит из тела.       — Нет, — прошептал он.       Он сидел не коленях в луже крови, не чувствуя дождя, не слыша звуков города. Он смотрел на лицо человека, который был его врагом, партнёром, единственным, кто понимал эту петлю.       Через восемь минут его не стало.       Фукудзава сидел рядом с телом, пока телефон не завибрировал сообщением: «Мори Огай скончался от полученных ранений.» 23:55.       Через пять минут, мир перезагрузился.