Эффект „Элис”

      Понедельник. Пять утра. Дождь. Будильник зазвонил ровно в тот момент, когда Юкичи уже открыл глаза. На этот раз он не пошевелился. Он просто смотрел в потолок.       Где-то за окном проехала первая машина. Через несколько минут хлопнула дверь соседнего дома. Всё происходило так же, как и десятки раз до этого. Только внутри было непривычно пусто.       Он всё ещё чувствовал тепло чужой крови на ладонях. Это ощущение не исчезло даже после перезапуска. Разум понимал, что крови быть не может. Тело тоже, но память была куда упрямее логики.       Во время собрания Куникида снова произнёс уже знакомую фразу. На этот раз Фукудзава не перебил. Не потому, что не хотел. Он просто не услышал.       —… Директор? — голос Доппо вернул его в реальность. — Всё в порядке?       — Да.       Коротко, как и всегда, но Йосано нахмурилась. Она уже несколько недель замечала, что директор стал куда чаще уходить по вечерам и всё реже смотрел людям в глаза. Сегодня к этому добавилась усталость. Не физическая. Совсем другая.       В этот раз он пришёл раньше обычного. Охране уже было глубоко плевать. Всё-таки один визит к «бывшему» изменил петлю. Кажется, некоторые сотрудники Портовой мафии начали воспринимать внезапные визиты главы Агентства как странную, но неизбежную часть недели.       Дверь кабинета оказалась приоткрыта.       — Вы сегодня на двадцать три минуты раньше, — голос Мори прозвучал привычно спокойно.       Фукудзава ничего не ответил. Он вошёл. Огай поднял голову от документов, улыбка появилась почти автоматически, но почти сразу исчезла.       Он внимательно посмотрел на собеседника.       — Что случилось?       Молчание.       Юкичи прошел вглубь кабинета и сел на кресло.       — Нас убили.       — Это не новость.       — Нет, — он медленно перевёл взгляд.       — Нас убили… и я ничего не смог сделать…       В кабинете стало непривычно тихо. Мори откинулся на спинку кресла. Несколько секунд было потрачено на любование Фукудзавой. Потом неожиданно раздался вопрос:       — Вы вините себя?       Ответ последовал не сразу.       — Да.       — Напрасно.       — Я обещал.       — Обещали.       — И не выполнил обещание.       Мори едва заметно улыбнулся усталой улыбкой.       — Юкичи, — Фукудзава поднял взгляд. — Если бы Вы могли меня спасти, петля закончилась бы ещё несколько недель назад.       — Вы этого не знаете.       — Знаю.       — Откуда?       — Потому что Вы уже пробовали.       Юкичи нахмурился.       — Что?       Огай сложил руки на столе.       — Семнадцатая неделя, — он начал спокойно. Слишком спокойно. — Тогда Вы решили не отходить от меня ни на шаг. Абсолютно ни на шаг.       Серебрянный Волк молчал.       — Один раз Вы даже сопровождали меня… в мой личный сортир.       Повисла неловкая тишина. Да такая, что аж хотелось почесать затылок или сделать хоть что-то, лишь бы не выглядеть глупо.       — Это было весьма неловко.       Огай хотел кинуть какую-то шутку, но сдержался, несмотря на то, что нижняя губа дрогнула.       — Вы остановили убийцу три раза.       — Три?       — Да. (Пизда)       — И?       — На четвертый раз умерли Вы.       Тишина.       — После Вашей смерти всё тоже перезапустилось.       Мечник поёрзал в кресле.       — Почему Вы мне не рассказали? — раздалось со стороны Фукудзавы.       — Потому что Вы бы сделали то же самое ещё раз.       — Возможно.       — Именно, — колко подметил Огай.       Фукудзава прикрыл глаза. Осознание ударило словно ток. Петля зависела не только от смерти Мори.       Они почти час восстанавливали события очередного воскресного вечера. По минутам, по шагам, по расположению мусорных баков, по тому, с какой стороны было совершено нападение. Огай неожиданно достал чистый лист бумаги из шуфлядки.       — Нарисуйте переулок, — приказал тот.       — Что?       — По памяти, — брюнету словно всё равно.       — Зачем?       — Сделайте, — ей богу, как маленький ребенок.       Юкичи без лишних вопросов взял ручку и начал рисовать. Через несколько минут на листе появился грубый план. Стена, фонарь, контейнеры, арка, место нападения.       Огай долго смотрел на рисунок. Потом взял красный мелок, который остался от Элис, и поставил маленькую точку, чуть дальше от намеченного места нападения.       — Здесь.       — Что?       — Вы стояли здесь.       — Нет.       — Здесь, — он еще раз упрямо ткнул туда, где уже находилась красная точка.       — Почему Вы так уверены?       Мори перевел взгляд и спокойно посмотрел ему в глаза.       — Потому что при обороне Вы всегда становитесь правее, за счёт того, что Вы правша и плюсом…       — Фонарь… — Фукудзава пару секунд вгляделся в схему и понял.       — Именно.       — Свет падал мне в спину.       — Поэтому убийца никогда не нападал первым на Вас.       Юкичи поднял взгляд.       — Он видел только Ваш силуэт, я же в этот момент был ровно под фонарем, — констатировал Огай.       — Да, а значит…       — Он выбирает цель заранее.       Юкичи почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Это означало лишь одно: убийца не пытался устранить случайного свидетеля. Он приходил исключительно за Мори.       — Есть ещё кое-что, — Огай резко подорвался, спустя двадцать минут молчания и подошел к окну.       — В первый раз, — он ненадолго замолчал. — когда Вы меня держали…       Юкичи напрягся.       — Вам не кажется, что у Вас завелись мухи? — Фукудзава попытался как можно скорее закрыть тему, но как всегда облажался.       — Нет, — с ехидной улыбкой ответил Мори и покачал головой.       — После этого…       Седовласый молчал.       — Вы назвали меня по имени, — наконец закончил брюнет.       Юкичи не сразу понял смысл сказанного. Потом всё-таки вспомнил (склероз в 45 — дело губительное). «Огай», он действительно произнёс это. Не специально, просто так получилось.       — Не придавайте значения.       — Не могу.       — Почему? — Фукудзава тяжело вздохнул.       Мори повернулся и впервые за долгое время на его лице не было привычной насмешки.       — Потому что Вы перестали видеть во мне только босса Портовой мафии и Вашего бывшего напарника.       Приверженец японской культуры ничего не ответил. Возразить было нечем. Вечер закончился необычайно тихо.       За всё оставшееся время не всплыло ни одного язвительного замечания, ни одного спора, ни одной попытки вывести друг друга из равновесия как это было раньше. Когда же Директор уже собирался уходить, Мори вдруг окликнул его.       — Юкичи, — тот сразу же остановился.       — Спасибо.       — За что?       — За то, что после всего что произошло, Вы всё равно пришли.       Фукудзава задержался у двери всего на несколько секунд.       — Я выполняю свои обещания, — и вышел, тихо закрывая за собой дверь.       Огай ещё долго смотрел на закрытую дверь, прежде чем снова перевести взгляд на набросок переулка. Он понимал то, до чего Фукудзаве только-только предстояло понять. Каждая новая неделя меняла не только расследование. Она меняла их самих, и почему-то именно это начинало пугать сильнее, чем очередное воскресенье.