Давайте попробуем ещё раз

Мягкий стук в дверь попытка выманить её обратно. После сеанса терапии Этернал Шугар заперлась в своей комнате. Мягкие розовые тона теперь ощущались скорее удушающими, чем успокаивающими, но это было лучше, чем то, что лежало за этими дверями. Беспокойство. Она была занята тем, что пыталась рационализировать то, что произошло на той сессии. Токсичная позитивность. Ха, как же! …но вдруг она ошибается? Эта идея продолжала грызть её, медленно сдирая слои фальшивого оптимизма и позитива. Она Приносительница Счастья. Но она уже довольно давно не была по-настоящему счастливой. Глубоко внутри чего-то не хватало. После столь долгого времени, проведённого в лени в Саду Сладких Наслаждений, первоначальное счастье начало угасать. Каждый куки, который хотел покинуть сады, только усиливал это пустое, полое чувство. …возможно, Блуберри Милк был не единственным Зверем, который страдал от одиночества после своего падения. Она просто не могла позволить ни одному другому куки уйти. Мир снаружи был жестоким и безжалостным, как никакой другой, разве они не могли это видеть? В итоге это причиняло боль всем, даже тем, кто должен был защищать куки от этой боли. Разрывало связи, позволяло болезням бушевать, уничтожало всё на своём пути, причиняло невообразимый вред. Но это была не вся правда. Ванильное Королевство не было жестоким. Оно было достаточно добрым, чтобы позволить сломанному Зверю обрести дом, и достаточно мягким, чтобы впустить ещё одного в свои стены. А если в этом мире уже было королевство, которое было добрым и мягким, то, возможно, были и другие. Мир определённо изменился с тех пор, как она в последний раз покидала рай. Там всё ещё была боль, страдания и горе, превосходящие всё остальное… Но было и счастье. Сырое и нефильтрованное, просто ждущее, чтобы его нашли. Блуберри Милк ведь нашёл его. Её рай был неправильным. Он больше не был единственным вариантом. На самом деле… она причиняла людям боль. Она вызывала эту боль, насыщая ароматы других куки, чтобы они никогда не ушли. Как Приносительница Счастья могла вместо этого приносить вред? Но… конечно же, нет, правда? Это просто слова той чёртовой терапевтки снова лезут ей в голову… ей просто нужно игнорировать всё это, конечно же, она не может ошибаться? Это же Блуберри Милк в конце концов, конечно… возможно, это просто ещё одна из его замысловатых уловок, и на самом деле никакого «нового» счастья не существует. Привычка обманывать это тяжело сбросить… Стук возобновился, вырывая её из мыслей. Шугар подошла к двери и мягко отперла её. Конечно, за дверью был Блуберри Милк с маленьким подносом еды для неё. — Шугар! Ты пропустила обед, поэтому я принёс еду. Ты… ты в порядке? Она взяла поднос и поставила его рядом с вазой с цветами. — …я не хочу продолжать с этой терапевткой, — пробормотала она, садясь на край кровати. — Что? Почему, что случилось? Я могу… я могу найти тебе другую, если хочешь—! — Нет, Блу. Я вообще не хочу продолжать. Блуберри Милк на мгновение растерялся, быстро подлетев к кровати и сев рядом. — Но–это же поможет! Моя терапевтка помогла мне, так что я уверен, что твоя тоже поможет тебе! — Блуберри Милк. Нет, я не буду продолжать, и точка. Шэдоу Милк заметно поморщился, его хвост раздражённо дёрнулся, и он отвернулся. — Но–! Этернал Шугар резко выбросила крыло, ударив его прямо в лицо. Он отлетел назад от силы удара, поморщившись. Она отбросила маску спокойствия и взмахнула рукой для большей выразительности. — Это всё слишком быстро, синий! Я здесь всего, что, 4 дня? Может, 5? Я не могу– я не могу снова это делать! Эта жалкая пародия на терапевтку она говорила о том, чтобы отпустить мой рай, а я не могу– я не буду! Я потеряла слишком много куки, чтобы просто отказаться от единственной вещи, которая держит остальных в безопасности и счастье! — Они счастливы? — …что? Блуберри Милк прижал руку к лицу, несколько капель джема стекали из носа. — Павлова не выглядит особо счастливым, на мой взгляд. И насколько я знаю, твой другой помощник тоже явно не был счастлив. Сколько ещё куки хотят уйти, но не могут из-за всех этих «диких зверей» снаружи? Она начала ходить туда-сюда, пытаясь всё рационализировать. — Они– они все счастливы!! У них есть всё, что им когда-либо могло понадобиться или захотеться, прямо под рукой, они не могут быть– — У них есть свобода? Этернал Шугар замерла. — Если бы я, скажем… превратил тебя в марионетку и заставил снова летать со мной… ты была бы счастлива? — Блуберри Милк вытер остатки джема, подлетая ближе. — Что? Нет, конечно нет! Ты не можешь просто заставить– — Ты не можешь заставить кого-то быть счастливым? Это то, что ты собиралась сказать? — Он говорил с самодовольной ухмылкой, протягивая руку, чтобы щёлкнуть её по лбу. — А я-то думал, что клоун здесь я. Ну же, сладкая, ты не можешь говорить одно, а делать противоположное! Мы оба не любим лицемеров, и ты это знаешь. Она вздохнула, села на кровать, но потом передумала и полностью откинулась назад. …она ненавидела, что у него был веский довод. Но если её сад не даёт счастья… то что тогда даёт? Если даже Приносительница Счастья не может его дать, как вообще какой-то куки может быть счастлив? …возможно, это вопрос, который стоит отложить на потом. — …ты невыносим, когда прав, — пробормотала она. — О, я знаю! — Блуберри Милк лёг рядом. — …наверное, именно так Нилла себя чувствует, когда я ему это говорю. Разве не весело! — Мм… и что теперь? — Что ж, ты уже поняла, что сделала что-то не так, так что ты делаешь прогресс! Как ты думаешь, что тебе следует сделать дальше? — Блуберри Милк толкнул её плечом, ухмыляясь, несмотря на боль от прямого удара в лицо. — Валяться в горе несколько веков, чтобы искупить всю причинённую мной боль, — предложила Этернал Шугар, переворачиваясь на живот и зарываясь лицом в одеяла. — …нет?.. Это не– Ладно, как насчёт чего-то другого? Например… может, извиниться перед теми, кому ты причинила боль? — Он сел, проводя рукой по её растрёпанным перьям, чтобы привести их в порядок. Она всё ещё удивлялась, что он вообще знал, как ухаживать за этими чёртовыми штуками, но, похоже, старые знания всё-таки остались. — Мне обязательно? — заныла она, всё ещё глупо надеясь, что сможет просто искупиться без всяких усилий. — Шугар… — вздохнул он, явно уже устав от всех этих шалостей. Он звучал как разочарованный родитель, ругающий её за попытку увильнуть от обязанностей. Теперь, когда она представила, как он тем же тоном говорит с Кэнди Эппл или Блэк Сапфиром, это стало довольно забавно. — Ладно, ладно! — хихикнула она, хлопнув его маленькими крыльями. — Я скоро извинюсь перед ними. Она могла только надеяться, что они простят её.