Per se

Прошло несколько дней с их монументального, оглушительного фиаско в подземелье. За это время Елена успела заметить, что Джереми стал выглядеть, мягко говоря, паршиво. Парень стремительно осунулся, почти перестал притрагиваться к еде (хотя она регулярно его пилила, читала нотации и даже заставляла сходить к доктору, если у него что-то болит), а круги под его глазами стали настолько тёмными и глубокими, будто он тайно подрабатывал пандой в местном зоопарке. Да-да, в их Богом забытом Мистик-Фоллс, как выяснилось, имелся свой собственный муниципальный зоопарк, и там действительно жила несчастная панда. Ну просто не город, а сказочное чудо! Елена искренне надеялась, что покойный старик Джонатан продал удачу всего своего потомства именно ради того, чтобы мэр отгрохал этот вольер с бамбуком. Хоть какая-то была бы польза. Списав жуткий вид брата на банальную моральную усталость — после всей этой внезапной коммунально-оккультной чехарды любой нормальный подросток давно бы слёг в дурку, — Елена решила временно отстать от мелкого со своей навязчивой трудотерапией. Ей и самой требовалась передышка, чтобы мозги окончательно не закипели. Тем более что тётя Дженна наконец-то ослабила свой тотальный контроль и снова укатила ночевать в университетский кампус из-за своей нескончаемой, высасывающей все соки диссертации. Помахав любимой опекунше ручкой и заперев входную дверь на все задвижки, Елена решила устроить себе идеальный, ленивый и абсолютно циничный выходной. План был надёжен, как швейцарские часы: диван, бутылка хорошего полусладкого вина, огромная тарелка вяленого мяса — её давняя, непреодолимая слабость — и какой-нибудь зубодробительный, кровавый боевик по телевизору. С неё хватит сопливых любовных драм. Она в своё время уже насмотрелась на «Дневники вампира» в прошлой жизни, спасибо большое, теперь приходится расхлёбывать эту кашу в режиме реального времени. Субботний вечер проходил просто сказочно. Ровно до тех пор, пока Елене не приспичило отойти в туалет. Дверь в ванную комнату на втором этаже оказалась слегка приоткрыта. Елена толкнула деревянную створку и замерла на пороге, чувствуя, как внутри всё мгновенно похолодело. У раковины, тяжело опираясь локтями о мраморный бортик, стоял Джереми. Его била крупная дрожь, а сам он лихорадочно, прямо из горлышка пластиковой банки заглатывал какие-то крупные белые колёса. Внутри Елены мгновенно, на чистых инстинктах проснулся яростный, контролирующий опекун. — Ах ты мелкий придурок! — рявкнула она на весь дом, подлетая к брату коршуном и с размаху отвешивая ему мощную, хлёсткую затрещину по затылку. Пластиковая банка с грохотом полетела в раковину, рассыпая таблетки по фаянсу. — Решил сторчаться прямо под моим носом?! Я из тебя сейчас всю душу вытрясу, идиот! Джереми даже не поморщился и не стал тереть ушибленное место. Он медленно, словно чугунный манекен, повернул голову к сестре, и весь праведный запал Елены мгновенно испарился, оставив после себя липкий, первобытный ужас. Посмотрев в его пустые, остекленевшие глаза, она поняла: это не была подростковая депрессия по погибшим в аварии родителям. И это даже не был тот шок, который они поймали в тёмном архиве две недели назад под издевательский хохот. Это было что-то принципиально иное. Страшное, холодное, кристально чистое безумие, которое полностью выбило из парня остатки земли под ногами. Накопилось столько, что сильные колёса показались ему единственным доступным способом просто не сойти с ума прямо сейчас. Елена резко сменила тактику. Потеряв опору в ногах, она буквально сползла спиной по холодной стене и села прямо на кафельный пол ванной, потянув Джереми за руку вниз, чтобы он сел рядом. — Ладно, Джер... Проехали, — тихо, растерянно произнесла она, чувствуя, как мелко дрожат её собственные пальцы. — Рассказывай, как ты дошёл до жизни такой? Что случилось? Брат долго и безмолвно смотрел на неё, затем нагнулся, поднял баночку — это оказалось успокоительное из старых запасов их покойной матери — и хрипло, сорванным голосом выплюнул: — Пошли. Сама всё увидишь.

***

Он поднялся и повёл её по коридору в свою спальню. На пороге Елена уже была внутренне готова выдать какую-нибудь привычную циничную шуточку про вечный подростковый бардак и разбросанные носки, но слова намертво застряли у неё в горле, превратившись в удушливый ком. Нет носки действительно были. Вот только ето было не главное. Комната Джереми больше не принадлежала обычному шестнадцатилетнему парню. Это скорее было логово серийного маньяка-убийцы или окончательно поехавшего на оккультизме сектанта. Сами вещи, книги и одежда лежали на своих привычных местах, но вот стены... Все обои в комнате — до самого потолка — были содраны свирепыми, яростными кусками, обнажая старую каменную кладку дома, и теперь валялись уродливой, серой кучей в углу. А под ними скрывался настоящий, монументальный хоррор. Все стены, от плинтуса до верхних балок, были аккуратно, ровными, плотными рядами обклеены пожелтевшими от времени страницами. Как Елена могла догадатся теми самыми страницами, которые кто-то давным-давно варварски, с мясом выдрал из кожаных обложек дневников Джонатана Гилберта, найденных в подвальном сундуке. Вот и нашлась пропажа. Оказывается, этот старый, хитрый лис или кто то из его потомков вовсе не сжёг свои главные секреты. Он буквально замуровал, запечатал их прямо в стены дома, спрятав под слоями клея и обоев, чтобы они пережили века. Древесный клей и вековая изоляция идеально законсервировали бумагу: что странно за столько лет под обшивкой страницы не были повреждены ни влагой, ни плесенью. Чернила въелись в пожелтевший пергамент намертво. — Твою мать, Джереми... — только и смогла пробормотать Елена, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. — Вот-вот, — глухо отозвался Джереми, упорно не поднимая взгляда на стены. Он всего-то хотел начать новую жизнь по примеру сестры и содрал старые обои которые отец менять чего-то категорически запрещал. Начал ремонт на свою голову.На его бледном лице играла жуткая, пустая и абсолютно мёртвая усмешка. — Наш прапрадед был очень, очень предусмотрительным козлом. Хочешь узнать? Он аккуратно подвёл сестру к стене у окна, где, судя по датировке, находилось самое начало этого бумажного кошмара. То, что Елена смогла там прочесть среди ровных готических строчек... Скажем так: их недавняя весёлая перспектива стать законченными алкоголиками только что превратилась в суровую, жизненно необходимую медицинскую потребность. Одной бутылочкой вина тут было не отделаться. Здесь нужен был как минимум ящик самого палёного шотландского виски. Их грёбаные предки, как следовало из записей, продали удачу своих потомков вовсе не ради банального золота, власти или политического влияния на Юге. Но не Гилберты. Тем жизни в шоколаде было мало.Оккультный договор Основателей был заключён ради одной-единственной, маниакальной цели — провести глобальный, вековой, контролируемый алхимический эксперимент по созданию Великого Делания. Философского Камня. Или, если говорить точнее — живого человека, которого они в своих безумных формулах упорно именовали «Философским Камнем во плоти». Совсем кукухой поехали на своей науке, не иначе.Лучше бы это был зоопарк с пандой. Страницы, датированные годами задолго до официального основания Мистик-Фоллс, напоминали горячечный бред инквизитора, пополам скрещённый с сухим университетским учебником теоретической химии. Настоящая ртутно-серная теория, расписанная в деталях: «...Ибо сера есть дух, а ртуть есть тело, но без главного секрета закрепить в кровной линии Гилбертов великое слияние противоположностей невозможно...опять провал...» — гласила одна из жутких фраз, выведенная каллиграфическим почерком пращура. Сухие, безумные научные отчёты с 1744 об алхимических реакциях перемежались зловещими латинскими молитвами и... подробнейшими графиками экспериментов над их собственной кровной линией. Столетие за столетием, поколение за поколением Гилберты женились и проводили жуткие опыты на себе и своих детях. Они хладнокровно отсекали «неудачные», бракованные ветки генеалогического древа — чтобы в конечном итоге вывести идеальный биологический суррогат. Чистый алхимический сосуд. И этим финальным суррогатом, конечной точкой безумия оказался... Джереми. Ну, парень явно был в этом на сто процентов уверен, иначе зачем бы он глотал мамины транквилизаторы горстями. — Подожди, Джер, — Елена заставила себя перевести взгляд с пожелтевшего листа на брата. — То есть они... они просто пытались создать "идеального человека"? Ну, как в комиксах? Сверхсила, регенерация, бессмертие? Может, ты мне сейчас продемонстрируешь, что умеешь летать или гнуть рельсы голыми руками? Джереми горько, лающе усмехнулся: — Спойлер: магию и супергеройские трусы поверх штанов, к сожалению не завезли. Обломись, Лен. Этот старый придурок Джонатан задолго до строительства города упарывался алхимией. Как и все Гилберты до него. Они просто пытались выжать абсолютный максимум из хрупких человеческих возможностей, очистить биологию от слабостей. Но, видимо, их собственной гениальности или коллективного безумия самостоятельно дойти до формулы не хватило. И когда подвернулись другие Основатели и этот чёртов контракт, наши предки чётко знали, что именно им нужно загадать у твари. Цена вопроса — навсегда просранная удача всех последующих Гилбертов. — Но зачем такие дикие сложности?! — растерянно, почти умоляюще прошептала Елена, хватаясь за голову. — Банально бы договорились с вампирами, обзавелись клыками — и получили бы все эти плюшки в базовых заводских настройках! Зачем вообще все ето городить и называть Философским Камнем?Разве камень это не предмет превращающий свинец в золото? Откуда такое космическое самомнение? Это же не Камень, это скорее Капитан Америка местного провинциального разлива! — Ты думаешь, я знаю?! — Джереми сорвался на глухой, яростный шёпот. — Я сильно сомневаюсь, что даже наш отец до конца понимал, зачем это нужно. Родовое безумие, Лен. Может, эти старые козлы просто хотели доказать вселенной, что люди без всякой магии тоже на что-то способны. Что мы не самые слабые в этой пищевой цепи. Ведь и вампиры и ведьмы априори лучше людей. Смотри вот сюда, на эту стену... — Что там? — спросила Елена, послушно следуя за братом, который подвёл её к противоположной стене и с силой ткнул бледным пальцем в исписанный лист. На этой странице почерк Джонатана был дёрганым, злым, полным ненависти. «...Ибо все эти колдуны и ведьмы, от мелких деревенских знахарок до древних кланов, мнят себя богами, черпая силу из стихий и капризов природы. Но их плоть так же гниёт и они смертны, а магия зависит от фаз луны и духов. Наше Великое Дело превзойдёт их ничтожное ведовство! Мы создадим порядок из хаоса человеческой плоти, сделав человека независимым от природных сил, даже если ради этого придётся пожертвовать всем...» — Они постоянно исходят желчью на ведьм, — пояснил Джереми, тяжело дыша. — Такое чувство, что Гилберты считали вообще всю магию своими главными конкурентами и маниакально стремились доказать, что наука и алхимия круче. А потом процесс запустился, и они уже сами не могли остановиться...И что самое странное — даже до подписания договора их алхимические опыты иногда давали результаты. — В смысле? — Елена нахмурилась. — То есть в нашей семье и раньше бывали такие... суперлюди? И что с ними стало, почему они не захватили мир? — Не совсем суперлюди. Но «Капитаны Америка» в семье действительно были, вот только дохли они подозрительно быстро. Я тут все прошлые ночи читал отчёты... Меня, если честно, прямо на пол стошнило, когда я дошёл до подробных описаний вскрытия трупов этих прошлых «капитанов». Стало понятно, что их алхимия работала, но закрепить, стабилизировать результат в поколениях не удавалось. Продлить жизнь какими-то эликсирами у них получалось, а вот улучшить без побочных эффектов — нет. Ткани просто сгорали изнутри от перегрузки.Это при этом что методы как прожить дольше отмеренного у них были. Даже этот проклятый Джонатан родился почти на 70 лет раньше, чем официально записано. Но вся их гениальность не давала им ответа, как это все соединить. Чего то не хватало. — Ты хочешь сказать, что зелье суперсилы эти гении придумать смогли, а как не умереть в страшных муках от этой самой силы через пару лет — уже не додумались? — цинично подытожила Елена. — Да. В принципе, расклад именно такой. — Ну и самомнение у нашей семейки. Даже если этой их хвалёной алхимией можно совершать чудеса, я сильно сомневаюсь, что примитивные пробирки могут полноценно сравниться с настоящей, чистой магией. Ну блин, Джер, это же магия! Сверхъестественное! Да и с чего ты вообще взял, что вся эта вековая писанина напрямую касается конкретно тебя? Уж прости за прямоту, Джереми, но ты сейчас вообще ни разу не Кларк Кент. — А ты сама включи мозги и подумай! — Брат резко обернулся к ней, и в его глазах снова вспыхнул тот самый дикий, загнанный огонёк. — Ты помнишь, чтобы я за всю свою жизнь хоть раз, хоть банальной простудой заболел? Я никогда не болел, Лен! Вообще! Хотя отец постоянно, каждую неделю в детстве таскал меня в свою клинику, брал кровь, проводил тесты и вечно радовался неизвестно чему, как умалишённый! У меня, чёрт возьми, даже молочные зубы в детстве сами не выпадали, их отцу приходилось вырывать! У меня никогда не было ни единого прыща или кариеса! В голове Елены со страшным, оглушительным щелчком мгновенно выстроился идеальный, зловещий пазл. Ну конечно! Теперь всё стало предельно, кристально ясно. Вот почему Джереми в детстве никогда, ни разу не подхватывал школьные вирусы. Вот почему ему единственному во всём округе никогда не лечили зубы — у парня просто физиологически не могло быть кариеса. И вот почему отец всегда любил его какой-то странной, особенной, пугающей любовью, оберегал от малейших царапин и буквально трясся над каждым его шагом. Грейсон Гилберт прекрасно знал. Знал, что именно он вырастил. Но как... как их собственный отец мог пойти на такое? Неужели это вековое безумие предков передалось по наследству и ему? Да и зачем?!ЗАЧЕМ!!! — Джер, послушай меня внимательно, — Елена сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь вернуть в комнату остатки здравого смысла, хотя внутри у неё всё дрожало от подступающей паники. — Это всё старый, покрытый пылью бред. Мало ли что накалякал сумасшедший дед в девятнадцавом веке, когда плотно сидел на кайфе от паров мышьяка и ртути? Это всё гипотезы, это абсолютно недоказуемо! — Можно доказать, — отрезал Джереми, резко шагнув к одной из страниц и ткнув пальцем в абзац, жирно подчёркнутый старыми бурыми чернилами. — Смотри, что тут написано. В теории, тело удачного, завершённого эксперимента — это абсолютная, совершенная чистота. Оно на клеточном уровне не терпит никакой мистической, чужеродной заразы. Тело уже настолько стабилизировано и превратиться в вампира невозможно. Если в меня попадёт кровь любого сверхъестественного существа — вампира там, ведьмы или ещё кого, — мой организм мгновенно воспримет её как агрессивный яд. Начнётся тотальное отторжение. Елена невольно посмотрела на собственную ладонь. Ну, если быть до конца честной самой сеье, она-то в этой реальности точно не была самой обычной американской девочкой, учитывая её собственную тему с попаданчеством и какой-то там тёмной историей с её канонной копией Кетрин Гилберт... то есть Пирс. Но можно ли считать её текущую кровь кровью сверхсущества? Является ли душа попаданки мистической заразой по теории предков? — Давай проверим, — судорожно выдохнула Елена, резко принимая решение. — Чего гадать и глотать успокоительные. Она решительно шагнула к письменному столу Джереми, схватила тяжёлый нож для писем с кабинета Грейсона, зажмурилась и одним быстрым махом легонько полоснула себя по ладони. Выступила густая, тёмная кровь. Елена подошла к тумбочке, вытянула руку и капнула несколько тяжёлых капель в гранёный стакан с чистой водой. Вода мгновенно окрасилась в нежно-розовый, мутноватый цвет. —И зачем мне пить твою кровь? —А ты еще кого-нибудь здесь видишь?! Джереми взял стакан в задрожавшие пальцы, посмотрел на розоватую жидкость так, словно это был его персональный смертный приговор с печатью, зажмурился и бахнул всё содержимое в один глоток. Секунда. Две. Три.. . Ничего не происходило. Елена уже облегчённо выдохнула и открыла было рот, чтобы сказать, что прадед Джонатан просто знатно потроллил своих потомков сквозь века, как вдруг Джереми резко, судорожно перекосило. Парень согнулся пополам, его глаза широко распахнулись от дикой боли, а рот открылся в беззвучном крике. — Джереми?! — Елена в ужасе бросилась к нему, хватая за плечи. — Дыши, пожалуйста, дыши! Чёрт, я вызываю скорую! Брат мёртвой хваткой схватился за собственное горло. Крупные вены на его шее мгновенно вздулись, потемнели, и даже через кожу было отчётливо видно, как они стремительно чернеют. Парень рухнул на колени и с жутким, свистящим, судорожным кашлем выплюнул всю выпитую воду обратно на пол, прямо на содранные куски обоев. Розовая, кровавая пена с шипением полетела во все стороны. Однако уже через пару секунд Джереми начал стремительно приходить в себя. Он сделал глубокий, хриплый вдох, и, что самое странное и пугающее, его бешеный пульс под пальцами Елены нормализовался слишком быстро. Неестественно, пугающе быстро для человеческого организма, только что перенёсшего шок. Безумная теория предков-алхимиков начала подтверждаться на практике с пугающей точностью. Но веры этим старым писулькам у Елены всё равно не было. Она до последнего отказывалась верить, что их отец Грейсон был настолько же отбитым на всю голову сумасшедшим, как и все их предки, и что он осознанно сотворил это с собственным сыном. И уж точно было неизвестно, что делать дальше. Но пока текущая реальность была такова: Джереми официально являлся идеальным, стабилизированным результатов алхимического безумия Гилбертов. А сама Елена... Елена в этот субботний вечер официально перестала быть обычным человеком в глазах собственного испуганного брата. Да и своих тоже. Ну просто блеск! — Ну что, Джер, — сипло, нарушая звенящую тишину комнаты, произнесла Елена, туго зажимая порезанную ладонь рукавом кофты. — Похоже, вином мы сегодня точно не отделаемся. Нам срочно нужен целый грузовик чего-то покрепче.