Per se

Елена мрачно сидела на жестком, оранжевом стуле в узком коридоре круглосуточного крыла, баюкая распухшую, дико пульсирующую правую руку. В очереди на экстренный рентген они с братом были единственными посетителями, и Елена волком смотрела на сидящего рядом Джереми. Тот выглядел вызывающе здоровым, свежим и даже, кажется, слегка скучающим. Формально брат был вообще не виноват в её позорном фиаско, но первобытное, чисто сестринское желание мстительно укусить его за ухо не пропадало. Рука ныла адски. Елена с тихим ужасом думала о том, что скажет Дженна, когда вернётся из Ричмонда и застанет любимых племянников не за школьными учебниками, а в компании дежурного травматолога из «суперклиники» Мистик-Фоллс. Их опекунша точно решит, что у Гилбертов-младших окончательно сорвало резьбу на почве сиротства. А дело было так.

***

После той психоделической, бьющей по мозгам правды со сдиранием обоев в комнате Джереми, просто взять, лечь и мирно уснуть было физически невозможно. Мозг плавился, выдавая синий экран смерти. Но из-за жестокого, деспотичного сухого закона тёти Дженны в доме не осталось ни единой капли цивилизованного горючего. Елена, наплевав на приличия, даже не поленилась провести обыск и тщательно осмотрела тайник тёти в спальне — но увы, там было девственно пусто. Видимо, Дженна сама пребывала в таком стрессе от их кухонных посиделок, что высосала заначки досуха. Единственным спасением оказалась заныканная в самый дальний, покрытый паутиной угол кухонной кладовой бутыль доисторического самогона дедушки Джексона — того самого несчастного предка, которого, согласно семейной хронике неудач, насмерть загрызла бешеная чихуахуа. Дед при жизни был знатным, авторитетным пьяницей и гнал такое термоядерное пойло, что им, без преувеличения, можно было заправлять ракеты. Посмотрев на мутную, зловеще маслянистую жидкость, они с Джереми единогласно решили, что хуже им в этой жизни уже точно не станет, а стремительный цирроз печени на фоне всего этого оккультно-генетического дерьма — далеко не самая плохая и даже вполне себе безболезненная смерть. Вывозить монументальные семейные тайны они решили проверенным, дедовским методом. Они пили, морщились от обжигающего горло спирта, плакали, матерились и очень много говорили. Джереми, косея на глазах, но при этом аномально быстро трезвея — что выглядело жутковато и напоминало книжный супергеройский метаболизм, — вовсю расспрашивал Елену о её собственной аномалии. — Ну, со мной тут уже, скажем так, окончательно разобрались, — хрипло пробормотал Джереми, разглядывая мутные разводы в стакане. — Я, благодаря нашим психованным предкам, местный Капитан Америка, только напрочь лишенный удачи и с шишкой от чугунного утюга. Кстати, Лен, а эти гении алхимии вообще представляли, как я — их «совершенный Философский Камень во плоти» — должен буду выжить в реальном мире, где мне фатально не везёт на каждом шагу? — Вопрос на миллион, Джер, — вяло отмахнулась Елена, разбавляя дедов первач остатками тёплой колы. — Видимо, по задумке Джонатана, ты должен был просто искренне радоваться тому, что поднялся над остальными людишками и заочно заткнул всех ведьм мира за пояс одним своим существованием. А дальше — хоть потоп. Умрёшь от упавшего кирпича, зато биологически безупречным. — Нда, — цинично хмыкнул брат. — Надо будет при случае твоей подружке Бонни Беннет так и выдать: «Слушай, я тут по версии пергаментов девятнадцатого века — венец эволюции и превзошёл всю вашу магию». Посмотрим, как скоро за мной придут с обвинениями в расизме, шовинизме и угнетении ведьминских прав. Ладно, забыли. Что насчёт тебя? Меня предки упорно тянули на эталон человеческой биологии. А с тобой-то что не так? Твоя кровь, как показал мой экспресс-анализ в желудке, вообще ни разу не обычная. — Да не знаю я, — Елена устало потерла переносицу. — Магией не владею, летать не умею, клыков нет. Я вообще тут случайно нашла старую фотографию времен Основателей, а там баба — вылитая я, один в один. Кэтрин зовут. Так что, возможно, наши добрые предки просто скопировали её лицо, или я какой-то их неудачный побочный клон. — Да, но клон с параличом, которего иногда намертво заклинивает в позе раком, да ещё и обречённый на вечную неудачу, — Джереми пьяно, но удивительно чётко зафиксировал взгляд на сестре. — Да уж, не густо. Гилберты — истинный триумф генетики и идиотизма. — Ты подумай с другой стороны, Джереми! Давай во всём искать плюсы, — Елена пихнула его здоровым плечом. — Например, тебе больше никогда в жизни не нужно тратить кучу денег на стоматологов. Твой организм сам уничтожает кариес на подлёте! — Офигенный аргумент, Лен. Услуги дантиста в обмен на удачу всей семьи и вечный риск сдохнуть от упавшей сосульки. На моём надгробии так и напишут: «Зато без кариеса». — Не паясничай! И кто сказал, что ты помрёшь так скоро? Что ещё?.. Ну, ты здоровый, сильный, за это лето вон как аномально быстро накачался, без всяких стероидов и спортзала. Девчонки из школы по тебе пачками сохнуть будут. Живи и радуйся! — Ага. И во время первого же свидания моя пассия подхватит бубонную чуму или сонную болезнь от пролетающей мимо мухи цеце, которая мигрировала из Африки и случайно в Мистик-Фоллс залетела. Или еще лучше — ей на голову прилетит метеорит. С нашей-то кармой. — Тоже верно... — вздохнула Елена. Они помолчали. Снова выпили дедовского термоядерного наследства, и тут на волне пьяного энтузиазма и алкогольного бесстрашия Елену резко понесло на великие подвиги. Она решительно потащила сопротивляющегося Джереми обратно в его комнату-логово — штурмовать исписанные стены. — А ну пошли разбираться! Если с твоим телом сделать уже ничего нельзя, да и не нужно, то в алхимии мы обязаны разобраться. Ты же сам прочитал, что у них что-то получалось! Не могли же наши грёбаные предки в своей лаборатории ни хрена полезного не придумать? Может, они хотя бы знали, как превращать свинец в золото? Нам золото сейчас ой как нужно, учитывая налоги и счета! Вот только Елену с её твёрдым школьным трояком по химии и физике ждало жестокое, сокрушительное разочарование. Все эти пожелтевшие пергаменты, испещренные формулами, каббалистическими знаками и рецептами, для её мозга были абсолютной китайской грамотой. Ладно, «мочу чёрной кошки, собранную в полнолуние» она в тексте ещё с трудом опознала, но когда пошёл какой-то «летучий меркурий из недр Южной Америки» и «философская кальцинация», Елена окончательно поняла, что алхимик из неё — как из чихуахуа ветеран войны. А вот Джереми, к её огромному удивлению, натурально залип в текст. Он водил пальцем по строчкам и понимал вообще всё, что там было написано. Натурально читал жуткие формулы как утреннюю колонку новостей. Впрочем, у него по химии в школе всегда был высший балл, что теперь, в свете его «Камня во плоти», выглядело вполне логично. Ему эту химию буквально в генетический код прошили. — Ладно, учёный, — заплетающимся языком выдала Елена, когда самогон окончательно ударил в голову, стирая границы разумного. — Рецепты потом разберём. Давай проверим, насколько ты реально суперчеловек на практике? А то всем этим бумажкам предков пока веры нет. Мало ли что они там навоображали. Чего нам эти писульки? Погнали тестировать! И они пошли проверять. Посреди ночи. В абсолютно нетрезвом состоянии. Сначала их пьяная банда полезла на крышу особняка. Елену, слава богу, прямо у чердачного окна намертво расшиб её паралич, так что она осталась лежать на полу чердака аки каменное изваяние, мысленно матеря всю вселенную. А вот Джереми, на которого алкоголь уже почти не действовал, залез на самый конёк крыши с лёгкостью профессионального паркурщика. И, под вопли заклинившей Елены, умудрился рыбкой спрыгнуть с высоты второго этажа на газон, мягко скорректировав приземление и оставшись абсолютно целым. Ну просто Человек-паук местного пошива! Потом они побежали наперегонки вокруг дома, и Елена, едва шевеля пальцами, засекала время по таймеру на телефоне. Джереми бежал с такой скоростью, что она тут же, шатаясь от самогона, полезла в Гугл проверять мировые рекорды — парень без малейшей одышки выдал результаты олимпийского чемпиона на стометровке. Ну и финальным, самым тупым аккордом их пьяной Спартакиады стал спор в стиле дешёвых фильмов про каратистов. На заднем дворе, в зарослях лопухов, как раз очень удачно валялись старые строительные кирпичи. Они решили проверить, сможет ли "биологический танк" расколоть один такой голыми руками. Для честности эксперимента бить решили оба. Что ж... Тут-то фамильная гилбертовская неудача их и догнала на полной скорости. Руки в кровь они ободрали оба (хотя Джереми свой кирпич и вправду с глухим треском расколол кулаком надвое), вот только в круглосуточную травматологию в итоге загремела Елена одна. Потому что сбитые костяшки и очевидный перелом пальца у Джереми за какой-то несчастный час затянулись прямо у неё на глазах, не оставив даже малейшей царапины — алхимическая регенерация отработала на ура. А вот правая кисть Елены распухла до размеров хорошей боксёрской перчатки и приобрела благородный фиолетовый оттенок.

***

— Ну, регенерации у тебя точно нет, — тихо, издевательски прошипел Джереми, косясь на сестру в больничном коридоре. — Заткнись, Джер, — возмущённо, насколько позволял шёпот, огрызнулась она, баюкая пострадавшую конечность. — Радуйся лучше, что твои алхимические кости выдержали. В этот момент из дверей кабинета высунулся хмурый доктор, помахивая свежим рентгеновским снимком. — Так, Гилберты, заходите, — проворчал врач, поправляя очки. — Ну что я могу вам сказать... Какая нелёгкая понесла вас ночью шататься там, где ремонт идёт? Отец ваш, помнится, людей лечил, а вы умудряетесь так глупо калечить себя на ровном месте. У тебя, Елена, отличная, чистая трещина кости. Жить будешь, но про тяжёлую атлетику на ближайший месяц забудь. Сейчас наложим гипс. Джереми, а ты чего стоишь? У тебя на кулаке даже синяка нет, хотя твоя сестра утверждала, что вы оба вместе кувыркнулись на те строительные обрезки. — У меня просто кости крепкие, доктор. Пью много молока, — с абсолютно честным, невинным лицом соврал Джереми. — Молока он пьёт, надо же, везунчик, — пробормотал врач, утягивая Елену в процедурную. — Ладно, садись. Сейчас будем делать из тебя настоящую южную леди с гипсовым украшением. Тёте вашей я звонить не буду, пожалею её нервы, но если ещё раз увижу вас тут ночью после подобных «прогулок» — лично сообщу шерифу Форбс, чтобы проверила, где вы там лазаете. Елена тоскливо посмотрела на Джереми сквозь закрывающуюся дверь. Ну ладно. Они ещё посмотрят, чья сборка в этой реальности в итоге окажется прочнее. Ее сверхестественная или его алхимическая.