Per se

Домашний арест Гилбертов проходил на удивление продуктивно, пусть поначалу и крайне накладно для их и без того тощего семейного бюджета. Ингредиенты для алхимических изысканий Джереми требовались не то чтобы заоблачно редкие (хотя пара позиций явно вела происхождение из тропических стран но на такие у Елены был один ответ Денег нет!), но большую часть приходилось заказывать через интернет. С этой задачей младший брат справлялся самостоятельно: сидел за компьютером с максимально серьезным видом заправского наркобарона и детально, строго проверял каждую позицию перед покупкой. А вот когда дело дошло до редких сушеных растений, Елену внутри начала душить огромная, пупырчатая и крайне злобная жаба. Платить такие бешеные деньги за пучки сухой травы, которую предки Гилберты, судя по записям, косили целыми стогами? Ну уж нет. В итоге Елена волевым решением урезала бюджет и заказала только семена. Правда, в их саду из-за ботанических заскоков покойной Миранды исторически не росло ни черта, кроме вездесущих, жирных лопухов, так что Елене пришлось запрячь Джереми сколачивать деревянные стеллажи под новые горшки. Дженна, уставшая от их ночных приключений, такую внезапную трудотерапию только горячо одобрила. Святая женщина, она чуть ли не нимб над головой зажигала, радуясь, что племянники наконец-то заняты делом, а не сивухой. Джереми, конечно, сначала поворчал для приличия, но как лицо искренне заинтересованное быстро заткнулся и взялся за молоток. Тете Дженне, кстати, на внезапное нападение шопоголизма Джереми наплел, что это его новое хобби. Ботаника прямо как у мамы. Елена ржала за его спиной, но все подтвердила. Дело пошло. Затратно, со скрипом, но оно того стоило. Видя, как мелкий сутками сидит в обнимку с тяжелыми учебниками Грейсона по химии и физике,Елена пошла на жертву. Ради этого ей с её громоздким гипсом пришлось лично сесть за руль и тащиться в городскую библиотеку за дополнительной литературой — пусть этот неблагодарный алхимик ценит её великую сестринскую доброту. А вырванные страницы дневников Джонатана они, кстати, аккуратно склеили скотчем как могли и вставили обратно в старые кожаные обложки — от греха подальше. И когда из подвала наконец потекли первые осязаемые результаты его бдений, Елена поняла: они случайно напали на настоящую золотую жилу. Джереми начал с самого простого — с бытовых рецептов: ядреных средств для чистки, полиролей и какого-то экспериментального укрепителя для несущих стен. Теперь, кстати, Елене стало кристально понятно, почему их семейному дому перевалило за двести лет, а на стенах не обнаружилось ни единой трещины. Эти психопаты-предки явно пропитывали тут каждый кирпич. Первые опыты решили проводить на старых коврах бабушки Маргарет — им терять в этой жизни было уже абсолютно нечего, — и на антикварной мебели, которая годами уныло гнила в сыром подвале. Эффект от рецептов предков был действительно волшебным, но их фамильный кармический контракт на тотальную неудачу догнал экспериментаторов незамедлительно. Стоило Джереми покрыть вонючей жижей старый комод, как дерево мгновенно заблестело, словно его только что доставили из миланского салона. Но стоило Елене радостно протянуть к нему левую, здоровую руку, чтобы оценить глянец, как её прямо у комода намертво расшиб очередной приступ паралича. Она так и рухнула бревном — лицом на идеально гладкую, запредельно сияющую, но удушливо пахнущую серой столешницу. И пролежала там недвижимым монументом целых 15 минут, пока Джереми с абсолютно невозмутимым видом методично оттирал ковры. — Работает, Лен! Смотри, как блестит! — радостно вещал этот циничный гад, аккуратно перешагивая через её парализованное тело с мокрой тряпкой. —Я просто счастлива, Джереми, но может все таки поможешь— саркастично крикнула Елена. —Оу, извини. Бабушкины ковры в итоге стали такими чистыми, что в это было трудно поверить. Оценив масштабы подвальных запасов, Елена поняла, что ремонт в комнате Джереми они легко уложат в минимальный бюджет. Как они красили стены Елене вспоминать было страшно.

***

— Твою мать, Джереми, это не «классический минимализм», это цвет стены в приёмном покое психиатрической лечебницы! — Елена, стоявшая на шаткой стремянке с валиком наперевес, яростно ткнула им в сторону угла. — Это «Утренний туман над Темзой», Елена. Так на банке написано, — буркнул Джереми, упрямо размазывая ту же жижу широкой кистью внизу. Капли краски на его лице создавали стойкое ощущение запущенной ветрянки. — Твой туман пахнет так, будто в этой Темзе кто-то сдох. Причём ещё во времена Первой мировой, — заметила она и посмотрев на стену и на валик в руке уточнила.—Джереми, почему краска сворачивается комками? Ты туда что, клей добавил? Джереми замер, не донеся кисть до стены. — Ну... — О боже, — Елена закрыла лицо ладонями. — Ты бадяжил краску клеем? Зачем?! — Для текстуры! — огрызнулся Джереми. — В интернете писали, что так стены кажутся более «живыми» и «фактурными». Сама посмотри, теперь эта стена выглядит... аутентично. — Она выглядит так, будто у неё тяжёлая стадия псориаза, Джер, — вздохнула Елена, спускаясь со стремянки. — Дай сюда кисть, пока ты не превратил комнату в съёмочную площадку фильма ужасов категории «Б».Опять. — Не трогай кисть! Это моё видение! — Джереми перехватил инструмент как рапиру. — Ужас это а не твоё понимание дизайна, Джер. Дженна, скажи ему, что эта комната выглядит так, будто в ней повесился дизайнер, а потом его тело пролежало здесь три недели в самую жару. Дженна, сидевшая на перевёрнутом ведре из-под шпаклёвки и нервно крутившая в руках банку с растворителем, тяжело вздохнула. Вид у неё был такой, будто она всерьёз рассматривала вариант уйти в монастырь. — Боже, дай мне сил... мы просто красим стену в серый. Почему это звучит как план по подготовке к ядерной зиме? И почему краска... пахнет как дедушки Джексона самогонка? Тут ответить им было нечего...

***

Дальше больше... Всю ту безвкусную мебель из ДСП, которую в свое время накупила Миранда (вкуса у женщины не было абсолютно, зато она обожала скупать всё по «модным канонам» из каталогов), они отчистили алхимическим мылом до состояния новой и выставили на eBay. С руками оторвали. Взамен решено было поднять на второй этаж массивный дубовый шкаф из подвала. Тащить его пришлось в режиме строжайшей спецоперации, пока Дженна ушла по делам. Объяснить тёте, как пятнадцатилетний Джереми в одиночку, без кряхтения, надрыва и вывалившегося пупка, прет наверх цельный дубовый гарнитур девятнадцатого века, было бы решительно невозможно. Биологический танк, что с него взять. Естественно, без проклятий в адрес усопших Гилбертов не обошлось. На последней ступеньке шкаф всё-таки коварно вильнул, и Джереми, спасая драгоценную мебель, умудрился уронить его острый угол прямо Елене на многострадальную левую ногу. Нога, хвала небесам, не сломалась, но синяк налился такой сочный, будто ее переехал трактор. Зато шкаф не поцарапался. Великое утешение!!! Вообще, в подвале обнаружилось много шикарной старомодной мебели из натурального дерева. В итоге все эти журнальные столики, тумбы и зеркала перекочевали в дом, а модный пластиковый хлам отправился на продажу. Живые, осязаемые деньги радовали Елену своим отчетливым, оптимистичным хрустом. Подбивая бюджет на калькуляторе, она физически чувствовала себя мухой, которая довольно потирает лапками над кучей сахара. Но дальше — больше. Их бдительная соседка, увидев через забор, как Елена во дворе одной левой рукой лихо поливает из шланга ковер, и обалдев от мгновенного, сияющего результата стирки, осторожно спросила, не хочет ли девочка подзаработать. Елена что, дура, чтобы отказываться от кэша в их положении? Бизнес-план утвердили мгновенно. Джереми литрами варил в суповой кастрюле чистящий концентрат, а Елена целыми днями отмывала бесконечные ковры всего их благополучного района. Через неделю такого подпольного стартапа денежки в кошельке знатно прибавились, но тут же вылезла новая, чисто гилбертовская проблема. От бесконечной стирки и сурового, не щадящего ничего живого алхимического мыла руки Елены стали напоминать сморщенный сухофрукт, а кожа на ладонях начала шелушиться так яростно, что она стала похожа на линяющую королевскую кобру. Вдобавок, из-за постоянного дикого напряжения от таскания тяжелых ведер одной левой рукой, паралич обнаглел и начал долбить её по три раза на дню. Пару раз соседи заставали Елену стоящей с открытым ртом и включенным шлангом в руке прямо посреди газона, аки аутентичный садовый гном. Приходилось на ходу глупо врать, что она «просто глубоко задумалась о смысле жизни и судьбах вселенной». Джереми, глядя на этот парад легкой инвалидности, вздохнул и поплелся обратно к дневникам предков — срочно искать там рецепт какой-нибудь лечебной мази для регенерации кожи. В общем, в доме Гилбертов воцарились полная финансовая радость, бытовая гармония и производственный травматизм.