Per se

Глядя на гору ценностей, извлеченных из семейных склепов Гилбертов, Елена едва не потирала руки от удовольствия. В этот момент в ней проснулось странное желание завести дневник — прямо как у её каноничной тезки. Вот только если оригинальная Елена Гилберт излияниями на бумаге приближала свою «великую» любовь, то Елена-попаданка подошла к вопросу сугубо прагматично. Она завела дневник долгов и выплат. Вместе с Джереми они полностью пересчитали все долговые обязательства, изобретя собственную систему учета расписок. Аккуратным почерком Елена выписала в маленький, размером с ладонь, блокнотик в клеточку все суммы, даты, места встреч и даже номера телефонов курьеров картеля. Со стороны это выглядело как лютое палево: попадись эта тетрадка кому-то в руки, и у Гилбертов начались бы монументальные проблемы с законом. Но Елене так было спокойнее. Если их план сработает, эти клетки начнут постепенно заполняться отметками о выплатах. — И тогда до конца этого ада останется совсем немного, — оптимистично заметила Елена, пряча блокнот в карман куртки. Джереми, сидевший рядом на кухонном стуле, коротко поржал: — Ну ты и оптимистка, Лен. Счётчик Синалоа тикает как бомба, а ты радуешься красивым крестикам в тетради. Но делать нечего, пиши. Чтобы хоть как-то ускорить процесс, Елена пошла на радикальный шаг и полностью опустошила свой собственный банковский счет, на который родители годами копили деньги для её обучения в колледже. Какой теперь колледж, когда на кону стояли почки брата? Всю наличку она спрятала в подвале, поближе к алхимической лаборатории Джереми. Брат её порыв понял и оценил, даже порывался закрыть свои счета, но тут в дело вмешалась американская бюрократия и его несовершеннолетие. Будучи подростком, он не мог проводить такие операции без согласия опекуна, и его счета всё еще находились под строгим надзором тети Дженны. Джереми из-за этого жутко бесился, но сделать ничего не мог. Параллельно пришлось экстренно закрывать долги по налогам на недвижимость Грейсона — его медицинскую клинику и заброшенный домик на озере. С клиникой им повезло: Елена умудрилась быстро найти арендатора, который планировал открыть там контору адвокатов по разводам. А вот с домиком на озере вышла запара — покупателей не было, да и провернуть сделку втайне от Дженны было физически невозможно. — Слушай, — Джереми устало потер переносицу, когда они в очередной раз сверяли цифры на кухне. — Если мы где-то проколемся... Если нас всё-таки прижмут мексиканцы или копы, Дженна не должна пострадать. Она вообще ни о чём не догадывается. — Согласна, — хмуро отозвалась Елена. — Даже если нас ждёт смерть, Дженна останется в стороне. Она слишком хорошая для всего этого дерьма. — А дядя Джон? — прищурился брат. — Думаешь, он совсем слепой? Отец ведь с ним общался. — Если Джон и в курсе существования вампиров, то во все остальные семейные тайны Грейсон его вряд ли посвятил, — выдвинула гипотезу Елена. — Джон — всего лишь второй сын, а вся алхимия и дневники всегда доставались старшему. Он нам даже свой телефон не оставил.Так что пусть сидит в своей дыре и не отсвечивает. Нам и так проблем хватает. Елена снова открыла свой блокнотик и уставилась на список. Могилы Гилбертов официально закончились, а сумма для Вашингтона всё еще казалась жидковатой. И тут её осенило. В голове прямо вспыхнуло громкое: «Эврика!» — Джереми, — позвала она брата. — А ведь на старом кладбище лежат не только наши родственники. Как насчет Локвудов, Сальваторе и Феллов? Они же тоже Основатели, шоб им пусто было. Брат лишь цинично хмыкнул и покорно пошел проверять, где лежит их мародерский набор по поискам инвесторов.

***

К глубокому сожалению Елены, с Феллами они разобрались слишком быстро. Покойные Феллы почему-то не имели привычки забирать с собой на тот свет дорогие семейные побрякушки. Елена была искренне разочарована — ей безумно хотелось обчистить их могилы, чтобы хоть так заочно отомстить тому зализанному клерку из страховой компании, который носил ту же фамилию. С Локвудами вышло интереснее, но куда более странно. Вскрыв пару старых захоронений этого семейства, Гилберты обнаружили, что некоторые покойники лежали в гробах, опутанные тяжелыми железными цепями и густо пересыпанные какой-то сушеной травой. — Это аконит, — брезгливо констатировал Джереми, понюхав щепотку серого порошка. — Борец синий. Сильный растительный яд. Зачем хоронить людей в цепях и траве? Елена, чьи куцые знания канона судорожно пытались выдать хоть какую-то информацию, смогла вспомнить лишь то, что нынешний мэр Ричард Локвуд когда-то сгорит в каком-то масштабном пожаре. Но причину того пожара её дырявая память стёрла начисто. Пришлось выкручиваться. — Да бог их знает, Джер, — прошептала она, пока брат щипцами для мяса снимал золотую печатку с закованного в цепи скелета. — Может, они просто безумцы? Такие же повернутые, как и наши предки, только Гилберты фанатели от ртути и селитры, а эти — по гербариям и садоводству. Хотя, надо признать, пусть мэр Локвуд и кажется редкостным ворюгой, городом он управляет вполне сносно. Ладно, собирай золото и валим отсюда. Их мешочек пополнился из закромов Локвудов, но добыча всё равно была скромной. Настоящий джекпот ждал их через несколько ночей, когда пришла очередь Сальваторе. Елена прекрасно помнила из сериала, что Джузеппе Сальваторе был отцом чудо-братьев Стефана и Дэймона. И этот почтенный патриарх, подобно Джонатану Гилберту, при жизни знатно выпендрился, выбив себе отдельную, монументальную могилу в глубине кладбища. Ночные мародеры без особого труда вскрыли массивный гроб. Внутри покоился подсохший от времени труп Джузеппе. Украшений на нём было предостаточно, но внимание Елены привлекло другое — в руках у покойника лежала старая, обтянутая кожей книга, похожая на древний дневник. — Надо же, — тихо съязвила Елена, пытаясь дотянуться до находки. — Он что, свои мемуары вместе со своим эго похоронил? Дневник Сальваторе-старшего — это может быть полезно. Но тут включился их вечный кармический контракт, который всегда бил Елену в самые неподходящие моменты. Прямо над открытым гробом её левую и правую кисти рук намертво сковал резкий, деревянный паралич. Пальцы скрутило судорогой, и они застыли в форме уродливых, скрюченных куриных лап. Елена не то что ухватить книгу — она даже пальцем пошевелить не могла. — Чёрт! Джер, хватай книгу сам! У меня опять руки не двигаются! — прошипела она, от злости и бессилия пиная дубовый гроб здоровой ногой. — Вот же жлобы эти Сальваторе, даже их мертвецы меня калечат! Джереми ухватился за Гримуар и яростно потянул его на себя. Но за сотню лет труп Джузеппе буквально заклинило от времени и сырости, и мертвые пальцы держали кожу мертвой хваткой. Парень пыхтел, тянул, но книга не поддавалась. — Знаете, я видел много грабителей могил за последнюю тысячу лет... — раздался вдруг из густой тени склепа ленивый, бархатный голос с легким британским акцентом. — Но вы, смертные, этой ночью бьете все рекорды эксцентричности. Елена и Джереми одновременно вздрогнули. Из темноты, плавно покачивая бутылкой дорогого виски, которую он явно только что отобрал у наркоманов у ворот, вышел молодой парень только весь какой то покрытый пылью. Он вальяжно прислонился спиной к каменной стене склепа, сделал глоток прямо из горлышка и с искренним, донельзя удивленным весельем уставился на них. Елена его понимала.Картина перед действительно разворачивалась эпическая: подросток со странной, явно нечеловеческой силой пытается вырвать древнюю книжонку из рук иссохшего мертвеца, а рядом стоит злая как чёрт девушка с заклинившей шеей, слегка косящим глазом и скрюченными в куриные лапы руками, которая костерит покойника отборным матом. — Дорогуша, — незнакомец приподнял бровь, указывая горлышком бутылки на её пальцы. — У тебя что, руки свело от первобытного страха перед этим несчастным мертвецом? Елена с трудом повернула к нему заклинившую шею. В её глазах не было ни капли страха — только дикая, концентрированная ярость человека, у которого горит дедлайн перед мафией. Но стоило ей оценить, как бесшумно, неестественно быстро этот парень соткался из ночных теней и с какой грацией он держит бутылку, как в её мозгу наконец-то щелкнул канонический тумблер. «Ну надо же, — цинично подумала Елена. — Наконец-то в этом Богом забытом Мистик-Фоллс меня догнала сюжетная линия. Нашёлся-таки первый официальный вампир». — Слышь, ночной патруль, — сладко улыбаясь прошипела она, пытаясь расправить скрюченные пальцы. — Раз уж ты у нас из этих... из кровососущих, то это просто прекрасно. Вместо того чтобы стоять тут и комментировать, подойди и помоги вырвать эту чертову книгу у жлоба Сальваторе! У меня через через месяц Синалоа брата на органы порежет, мне вообще не до твоего пафоса. Джер, уступи место нашему новому соучастнику. Незнакомец замер с поднятой бутылкой. Потребовалось несколько секунд, чтобы до его разума дошел смысл сказанного. Склеп огласился диким, раскатистым и абсолютно искренним хохотом парня. — О, это просто великолепно! Какая смелость! — отсмеявшись, протянул он. Он плавной, смазанной походкой подошел к гробу, мимоходом оценил яростный взгляд Джереми, и одним легким, совершенно небрежным движением выдернул Гримуар из заклинивших пальцев Джузеппе Сальваторе. Передав книгу Джереми, парень повернулся к Елене и вежливо протянул ей бутылку виски. — Сделай глоток, дорогуша. Это должно расслабить твои прекрасные куриные лапки, — он отвесил шутовской, пафосный поклон. — Кстати, я Кол. Кол Майклсон. Не подскажете, леди, какой сейчас вообще век на дворе, и с каких это пор приличные дамы начали носить штаны вместо юбок? Елена переглянулась с Джереми. Брат крепко прижимал к себе мешок и книгу Сальваторе, а сама она пыталась здоровой губой дотянуться до горлышка бутылки Кола. По всему выходило, что эта кладбищенская ночь обещала быть очень длинной.