Per se

— Я пахну как покойный Джузеппе Сальваторе, — угрюмо буркнул Джереми, затягивая узел на очередном бархатном мешочке. — Серьёзно, Лен. Я несколько дней дышал этой могильной плесенью и вековой патиной. Мне кажется, от меня теперь за милю несёт склепом. — Не драматизируй, малёк, — Кол вальяжно развалился на диване, подкинув в воздух старинный золотой перстень. — Для гробокопателя-самоучки ты справился сносно. Хотя, признаю, в десятом веке трупы пахли куда колоритнее. Тебе ещё повезло. — Хватит дуть губы, Джер, и прекратите оба впадать в детство, — строго отрезала Елена, застегивая дорожную сумку. — Мы провернули колоссальную работу. Нам нельзя светиться перед одним оценщиком, так что план в силе: сдаём награбленное понемногу, в разных точках Вашингтона. Елена подошла к зеркалу и натянула на голову парик блондинки. Парик был качественным, но кожа под ним почти сразу зачесалась самым немилосердным образом. — Ну ты и параноик, сестрёнка, — прыснул Джереми, оглядев её новый образ. — Тебя в этой мочалке даже родная тётя не узнает. — Это называется конспирация, — Елена раздражённо поправила искусственную прядь, стараясь не чесать макушку. — На кону наши жизни и долги Синалоа. Лучше чесаться, чем лежать в канаве. Или сидеть в тюрьме.

***

Она пересчитала оставшуюся тонкую пачку купюр и вздохнула. Посмотрев в окно, Елена увидела, как Джереми и Кол на лужайке устроили шуточную драку на садовых ножницах, хотя должны были косить газон и безжалостно подрезать лопухи. Миранда Гилберт обожала свою ботанику, и раз уж избавиться от её зарослей было невозможно, Елена твёрдо решила заставить парней облагородить этот филиал безумия. Глядя, как Джереми смеётся, уворачиваясь от подножки вампира, Елена поймала себя на мысли, что искренне рада за брата. У него наконец-то появился хороший, надёжный друг. Да что уж скрывать — Кол и для самой Елены стал близким человеком. И даже, в строжайшей тайне от Дженны, отличным собутыльником по вечерам. Конечно, Елена не была слепой дурой. Она прекрасно понимала, что Кол — далеко не божий одуванчик, а реальный, опасный серийный убийца со стажем в тысячу лет. Не заинтересуй они его тогда на кладбище своей наглостью — и она, и Джереми уже давно стали бы для него просто сытным ужином. Но жизнь повернулась иначе. Они сплотились. И пусть иногда от воплей Кола и Джереми хотелось поставить обоих в угол, они стали семьёй. Судя по усталому виду святой тёти Дженны, которая периодически закатывала глаза при звуках грохота из подвала, та думала точно так же. Чтобы порадовать Кола и поздравить его с окончанием «курса молодого приспособленца к 21 веку имени безумной семейки Гилбертов», Елена решила устроить им грандиозный сюрприз. Кол,что странно, приспособился к новому времени поразительно быстро — в этой модной толстовке и джинсах его было не отличить от обычного американского парня. Если, конечно, не смотреть ему прямо в глаза. Таких диких, древних чертей в человеческом взгляде замаскировать было невозможно. О сюрпризе... Елена три дня безвылазно сидела на сайтах, штурмуя билетные кассы. Два раза сервера падали в самый нужный момент, один раз перекупщики едва не кинули её на деньги, но она справилась. Она выбила три билета на лучшие места на концерт легендарных Бон Джови, которые как раз приезжали в столицу. — Выкуси, вселенная. Выкусите, Сатана и все остальные, — прошептала Елена, торжественно вручая Колу его билет. Надо было видеть лицо Первородного. Кол замер, вылупив глаза и став похожим на ошалевшую полярную сову. Он переводил взгляд с глянцевой бумажки на Елену и обратно, отказываясь верить своим глазам. — Чувак, ты сейчас разрыдаешься от нашей доброты, — съязвил Джереми и приобнял Кола за шею. Кол, конечно, не заплакал, но в его глазах промелькнула такая искренняя, неприкрытая радость, какой Елена у него ещё никогда не видела. Вдобавок она пообещала, что между визитами в ломбарды они устроят ему полноценную экскурсию. Застрявший в архитектуре девятнадцатого века Мистик-Фоллс был слишком плохим примером мегаполиса нового тысячелетия. Колу нужно было привыкать к настоящим большим городам. Прощание с Дженной вышло тёплым. Тётя искренне радовалась за племянников, хотя немного грустила, что не может поехать с ними из-за завала на работе. Впрочем, провожая Елену у порога, она со смущённой улыбкой призналась, что у неё в Ричмонде, кажется, завязывается роман с каким-то интересным мужчиной. Елена обняла её, чувствуя колоссальное облегчение: пусть у Дженны всё будет хорошо.

***

Вашингтон встретил их бурлящей атмосферой никогда не спящей столицы. Плотный смог от сотен машин, бесконечные автомобильные пробки, неоновые вывески и какая-то дикая, пьянящая радость от того, что они наконец-то вырвались из своего захолустья. Только покинув границы Мистик-Фоллс, Елена окончательно осознала, насколько огромен этот мир. Оказалось, что за пределами их проклятого городка течёт нормальная, масштабная жизнь. Здесь не было этой вечной, липкой мелодрамы, которая в каноне крутилась вокруг Елены и её бесконечных страданий. Здесь были другие люди, огромные проспекты и — главное — никакой чертовщины. Чистый, цивилизованный кайф. Набеги на ломбарды они совмещали с прогулками. Чтобы перестраховаться и не дать ушлым оценщикам занизить стоимость старинного золота, Елена заставила Джереми сварить приворотные духи по рецепту Маргаретт Гилберт.Эта замечательная женщина умудрилась иметь 5 молодых любовников, когда ее муж умер. А ей на тот момент было уже 60 лет.Чудны дела твои господи! Эффект от них, конечно, был в разы слабее если не брызгать постоянно, чем от тех жутких химикатов, что были описаны в других старых рецептах Гилбертов. Действовал парфюм от силы минут десять, но этого вполне хватало. Работники ломбардов, вдыхая тонкий аромат, глуповато улыбались и без лишних споров отсчитывали Гилбертам приличные суммы. — Дорогуша, к чему эти сложности? — лениво интересовался Кол, наблюдая за ними со стороны. — Одно моё внушение — и этот пухляш за прилавком сам отдаст нам все деньги из сейфа и перепишет на тебя свою лавку. — Мы не в девятнадцатом веке, Кол, — терпеливо объясняла блондинка Елена, пряча пачку долларов в сумку. — Продавца-то ты загипнотизируешь, а камеры на стенах и компьютерные бухгалтерские книги ты тоже внушением заставишь забыть про недостачу? Нас полиция на первом же шоссе повяжет. Перед концертом они заселились в приличный отель и привели себя в порядок. Елена снова натянула парик, мысленно проклиная того, кто изобрёл искусственные волосы — голова под ним зудела просто нещадно. Пока они собирались, Кол успел провести небольшой магический ритуал с картой Вашингтона, используя свои новые навыки. Елена попросила его проверить столицу на наличие вампиров — вдруг где-то рядом затаился неуловимый Клаус? Результат ритуала заставил Кола недоумённо почесать затылок: карта осталась абсолютно чистой. Во всём огромном Вашингтоне не было ни одного вампира, оборотня или ведьмы. Это выглядело странно и даже пугающе пусто, но времени разбираться не оставалось — шоу вот-вот должно было начаться.

***

Сам концерт превзошёл все ожидания. Да, Бон Джови был уже далеко не тем молодым парнем с безумным начёсом из 1980-х, но этот сумасшедший драйв, рёв многотысячной толпы и чистый адреналин, вибрирующий в воздухе, врезались в память намертво. Кульминация наступила, когда над стадионом раздались первые, тяжёлые и узнаваемые аккорды «It’s My Life». Толпу словно прошило током, и многотысячный стадион вззорвался единым, оглушительным рёвом. В этот момент Елена, Джереми и Кол, не сговариваясь, тесно прижались друг к другу, положив руки на плечи друг другу. Стоя в этом живом, вибрирующем кольце, они начали синхронно махать руками в такт взрывному ритму, полностью растворяясь в безумном толпе. Под эти бьющие в грудь басы на них троих разом накатила лавина чистых, разрывающих душу эмоций — ведь слова, которые скандировал стадион, били прямо в цель. Это была их жизнь. Их общая, сумасшедшая, вырванная зубами у судьбы реальность. Для Елены это был первый глоток чистого, неспирающегося кислорода за долгое время. Стоя в толпе, оглушённая звуком, она впервые за месяцы почувствовала себя по-настоящему свободной. Под строчки «It’s my life, it’s now or never» её буквально захлестнуло пониманием: её жизнь принадлежит только ей. Елена закрыла глаза, вскинула свободную руку вверх и пела во весь голос, чувствуя, как с каждым криком из неё выходит этот липкий, въевшийся в подкорку страх. Ей хотелось плакать от пьянящего осознания: она здесь, она дышит, и прямо сейчас её судьбу не решает никто. И это было непередаваемое чувство свободы. Джереми, крепче сжав плечи сестры и Кола, прыгал вместе с толпой, ловя кайф от абсолютной, звенящей нормальности происходящего. На его лице впервые за бог знает сколько времени играла не угрюмая, защитная мина, а открытая, бесшабашная мальчишеская улыбка. Никаких подвалов, никаких алхимических испарений, никаких трупов и никакого разочарования. Вокруг были просто счастливые люди. Джереми срывал голос, подпевая Бон Джови, и чувствовал себя частью этого простого, понятного мира. Но за кем было наблюдать интереснее всего — так это за Колом.Музыка захлестнула его, как цунами и он дикими глазами смотрел на сцену, на гитарные риффы, крепко удерживая Гилбертов за плечи, и в его взгляде горел такой неприкрытый, чистый детский восторг. Хотя в перерывах между песнями он принимался яростно бурчать Елене прямо на ухо, перекрикивая гул колонок: — Из-за этого паршивца Клауса и его гробов я пропустил целую эпоху! Beatles! Queen! Столько шикарного разврата прошло мимо меня! После концерта они, оглушённые, счастливые и слегка пьяные от переизбытка эмоций, неторопливо шли по тёмной аллее, ведущей в сторону их отеля. Джереми и Кол оживлённо спорили о гитарных соло, перекрикивая друг друга. Елена полезла в сумочку, и в этот момент из её пальцев выскочила связка ключей от номера. Металл с негромким звоном упал на асфальт. Елена нагнулась, чтобы поднять их, и замерла. Что-то было не так. Вокруг внезапно стало слишком, неестественно тихо. Фонари по-прежнему горели, заливая аллею жёлтым светом, но звуки огромного Вашингтона словно выключили рубильником. Исчез гул машин с параллельной улицы, пропали отдалённые голоса других фанатов, возвращавшихся со стадиона. Слышно было только, как за спиной продолжают спорить Кол и Джереми. Елена медленно поднялась, оглядываясь по сторонам. Сердце пропустило удар. Это жуткое, давящее чувство... Оно было ей слишком хорошо знакомо. Джереми резко заткнулся на полуслове. Он тоже почувствовал это. Брат замер и испуганно посмотрел на сестру. Это было то самое липкое ощущение неизбежности, которое они испытали, очутившись в подземном архиве. Белая полоса закончилась. Один лишь Кол стоял с абсолютно невозмутимым видом, продолжая улыбаться, словно его органы чувств вообще ничего не фиксировали. Елена медленно, словно в кошмарном сне, повернула голову назад и в следующее мгновение её горло перехватило от ужаса. Она успела лишь истошно закричать: — Кол, пригнись!! Слышишь, ложись!! ВУШШШ! Прямо над тем местом, где только что находилась голова Кола, с хищным свистом пронеслось тяжелое лезвие огромного топора. Лезвие буквально светилось в темноте, раскалённое докрасна. Мимо них на мощном, идеально белом коне плавно пролетел всадник в старомодном ярко-красном пальто. Одежда выглядела так, словно этот всадник только что сбежал с какой-то исторической костюмированной вечеринки. Жеребец глухо ударил копытами по асфальту, всадник резко натянул поводья, заставляя коня развернуться на месте и снова встать лицом к застывшей троице. Но не раскалённое оружие и не появление кавалериста посреди Вашингтона заставили Елену и Джереми похолодеть от кромешного ужаса. Над воротником красного пальто не было абсолютно ничего. У всадника не было головы. Елена в панике перевела взгляд на Кола. Вампир стоял, хмурясь, и озирался по сторонам, дико водя глазами по пустому пространству. Он смотрел в упор на замершего белого коня, но на его лице не было страха — только полное, глухое непонимание. Кол своего несостоявшегося убийцу не видел вообще. Вечер определённо перестал быть томным.