Per se

Зак Сальваторе, вопреки всем законам гравитации и здравого смысла, выжил. Однако радоваться парню было рано: его ждала долгая, болезненная и очень дорогая реабилитация. Из оконной рамы, которую он вынес собственным телом, Зак прямиком отправился в больничную палату. Шерифу,что навестила его в больнице, Сальваторе-старший, стуча зубами от пережитого ужаса, заявил, что к нему в пансионат залезли невменяемые наркоманы. Разумеется, на время его лечения и последующего отъезда в реабилитационный центр, который Зак выбрал как можно дальше от Мистик Фоллс, пансионат закрывал свои двери для туристов. Город, разумеется, погрузился в траур но, естественно, не из сострадания к поломанному Заку. — Ты только послушай этих меркантильных тварей, Джер, — Елена раздраженно швырнула на кухонный стол свежий выпуск местной газеты. — Вчера в кофейне мисс Локвуд чуть не плакала. Знаешь почему? «Ах, пансионат Сальваторе был нашей главной туристической базой! Где теперь селить приезжих на День Основателей? Пусть Зак поскорее возвращается из своего центра, бизнес простаивает!» Им плевать, что человека едва не переломало пополам, им денежки жалко! Джереми, разливавший чай, понимающе усмехнулся: — А чего ты ждала от Мистик Фоллс? Здесь святое — это бюджет города и исторические шмотки. Но меня больше волнует другое. Зачем Стефан или его абсолютно поехавший братец Деймон вообще так отделали Зака? Пансионат был их единственным стабильным источником пассивного дохода. Зачем убивать курицу, которая несла пусть не золотые, но стабильно дорогие и жирные яйца? Они же буквально жили на эти деньги! — Вот и я не представляю, — Елена устало потерла переносицу. — Спрашивать у самого Зака, что там произошло на самом деле и кто устроил бойню на кладбище, я не хочу. Мне своих проблем выше крыши хватает. Ты представляешь, какого неудобства мне стоило всю эту неделю таскать в школу кулон Ребекки? Она невольно коснулась шеи, где под воротником блузки пряталось древнее серебряное ожерелье. — Мне перед Колом до безумия неловко, — тихо вздохнула она, опустив глаза. — Каждый раз, когда я на него смотрю, чувствую себя последней дрянью. Он, когда увидел, что я боюсь к этой вещи прикасаться, так погрустнел... Спасибо, что сам предложил поехать к ювелиру в Шарлотсвилл, чтобы сделать точную копию. Я перед ним извинялась часа два. Пообещала, что как только фальшивка будет готова, я сразу же отдам ему оригинал. Не дай бог Ребекка найдется и решит, что я украла её любимую цацку. — Ну, Кол понимает, что это вынужденная мера, — заметил Джереми. — Если бы ты пришла в школу без кулона, Стефан сразу бы заподозрил неладное. Кстати, ты пробовала у него разузнать, откуда у него эта вещь? — О-о-о, пробовала, — Елена закатила глаза. — Это был цирк. Я подошла к нему у шкафчиков, поблагодарила еще раз, покрутила кулон в пальцах и так аккуратно, невзначай спрашиваю: «Стефан, а откуда у твоей семьи такая потрясающая старинная вещь? Это семейная реликвия?» И знаешь, что он мне ответил? — «Э-э-э, ну-у-о-о»? — изобразил Джереми лицо Стефана. — Именно! Начал мычать, путаться в показаниях, выдал что-то невнятное про то, что «нашел в старых вещах» и «мне показалось, оно тебе подойдет». Он сам не знает, где его взял! Это безумно подозрительно. И ладно Стефан — у него мозги набекрень, но это абсолютно не объясняет, где сейчас сама Ребекка и почему её вещь у этого метронома. Елена пододвинула к себе стопку старых, пожелтевших листов, к которым ей даже прикасаться было физически неприятно. На них отчетливо проступали подписи старых семей. — Помнишь наше фиаско с погоней? — тихо спросила она. — Когда Кола сбили, а тебя засосало в канализацию? Я перечитала все эти письма Основателей, что мы нашли в архиве. Твоя теория, Джер, пугает меня до усрачки, но она сходится. Договор Основателей забирает удачу у смертных потомков. Но Стефан и Деймон — вампиры. Они мертвы. Договор на них не действует, и более того — вся эта мистическая компенсация превращает их в неприкосновенных счастливчиков. В кухню бесшумно вошел Кол. На нем была свежая рубашка, но взгляд оставался хмурым. Елена молча достала из шкафа бутылку хорошего виски, бахнула её на стол перед Древним и Джереми и твердо произнесла: — Мальчики, нам нужен четкий план действий. Потому что это не просто проблема, это полная жопа. Если Сальваторе защищены аномальным везением, мы не сможем от них избавиться. Мы не сможем их убить — Кола вон мусорный бак засосал, когда он попытался. И даже если я брошу всё, соберу чемоданы и сбегу из Мистик Фоллс куда глаза глядят... кто даст гарантию, что этот псих Стефан «по-дружески» не найдет меня на краю света? С его-то аномальным фартом? Кол молча налил себе виски, придвинул к себе письма Основателей и жуткую старинную фотографию, где члены совета стояли со своими неестественно идеальными, белыми зубами. Елена и Джереми замерли, затаив дыхание и во все глаза глядя на него — если уж первородный вампир с его тысячелетним опытом не найдёт лазейку в этом проклятом Договоре, то не найдёт никто.Древний закрыл глаза и медленно повёл пальцами по снимку, прощупывая пергамент. Спустя пару секунд его дыхание перехватило, а лицо резко побледнело. Он с силой отдёрнул руку, словно обжёгся о раскалённое железо, и едва заметно задрожал от отвращения. — Ну что там? — с надеждой спросил Джереми. — Ничего конкретного, — раздраженно бросил Кол. — Я чуствую здесь концентрированную тьму и какой-то древний, абсолютно незнакомый мне ужас. Как эту дрянь обойти или сломать, я без понятия. Так что Сальваторе пока действительно в домике, под защитой этой чертовщины. Елена и Джереми разочарованно переглянулись. Последняя надежда на магию растаяла. — Замечательно, — вздохнула Елена. — Значит, план «А» с физическим устранением временно откладывается. Возвращаемся к моему плану «Б» — ментальное лечение. Нам нужен психиатр. Да, блин, нам нужен чёртов специалист по навязчивым идеям, который на пальцах объяснит, как словами заставить Стефана и Деймона наконец-то вырасти из пубертатных детей во взрослых людей. Она сделала паузу, потёрла лоб и вдруг перевела взгляд на Древнего: — Кстати, Кол. Мы из-за всей этой суматохи совсем забыли тебя спросить. Ты ведь крутился в те времена в высшем обществе. По какой причине этот хитрый гад Джузеппе Сальваторе мог отправить своего старшего сына и прямого наследника Деймона под пули на войну, а здорового лба Стефана оставить дома? Кол откинулся на спинку стула, задумчиво покрутил в руках стакан с виски и прищурился, мысленно возвращаясь в девятнадцатый век. — Ну, тут есть два варианта, — протянул Древний. — Первый, самый банальный: Джузеппе настолько сильно ненавидел Деймона, что просто хотел от него избавиться. Папочка спал и видел, как передаст всё наследство любимчику Стефану, а старшего отправил на фронт в надежде, что тот поймает лбом шальную пулю. — Честно? Я бы вообще не удивился, если это правда, — подал голос Джереми, скептически хмыкнув. — Все эти Основатели были с прибабахом и зашкаливающим эгоцентризмом. Сдать собственного сына в утиль абсолютно в их духе. — А какой второй вариант? — спросила Елена, подавшись вперёд. Кол криво усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонёк. — А вот второй гораздо интереснее. Джузеппе мог оставить Стефана дома, потому что до ужаса боялся позора на свой благородный род. — Какого ещё позора? — нахмурился Джереми. — Из-за того, что сынуля дезертирует? — Бери хуже, — покачал головой Кол. — Человеческую натуру лучше всего видно в момент, когда человек получает право легально убивать себе подобных. На войне. Так вот, у Стефана могли быть серьёзные проблемы с головой ещё до Кэтрин Пирс и её внушений. Не исключено, что папаша Сальваторе вовремя заметил у младшенького определённые... наклонности. И Джузеппе просто побоялся, что если дать Стефану в руки ружьё и выпустить на поле боя, сынуля сорвётся с катушек, войдёт во вкус и вернётся домой вторым Джеком-потрошителем. — Вот так новость! — выдохнула Елена, на секунду даже перестав дышать от такой теории. — То есть он изначально был бракованным? Отлично, просто комбо.Наверняка именно поэтому Стефан сейчас и сидит на своей упоротой диете из лесных белок — пытается удержать внутри того самого психа, которого папаша разглядел ещё в 19 веке. И раз уж Джузеппе тогда не смог довести его лечение до конца и просто спрятал дома под юбкой, то современный психиатр нам точно поможет. Опишем врачу эту вековую картину, пусть подскажет, как реанимировать его терапию и довести преображение Стефана из Потрошителя обратно в человека. Ищи,Джереми! Джереми тут же открыл свой ноутбук, яростно застучав по клавишам. — Так, ищу... Психотерапевты Вирджинии... Клиники Ричмонда... О, смотри-ка. Есть один. Специализируется на тяжелых случаях,маниакальных синдромах, сталкинге и навязчивых состояниях. Доктор Генрих Фицджеральд. Отзывы колоссальные, берет как за полет в космос. — Плевать на цену, записывай нас на ближайшую дату, — отрезала Елена. Джереми пощелкал мышкой и вдруг расхохотался: — Лен, ты не поверишь. Ближайшая свободная дата — это суббота. День, когда наша доблестная школа устраивает ежегодную «Мойку машин в купальниках». Елена на секунду замерла, а потом её лицо расплылось в блаженной улыбке. — Господи, да это же лучшее совпадение в моей жизни! Ты же знаешь, я вообще не собиралась оголять там даже руки, не то что светить купальником перед Стефаном и его масляным взглядом. Как же хорошо, что я еще в начале года наплела Кэролайн сказку про жуткий химический дерматит! Меня никто даже не подумает заставить мыть эти ведра. — Но Кэр и Бонни всё равно будут дуться, что тебя нет, — напомнил Джереми. — Из солидарности я помогу им с организацией, — великодушно согласилась Елена. — Потрачу вечер, нарисую плакаты, распределю билеты. Хотя, если честно, эти бесконечные праздники и фестивали Мистик Фоллс меня уже просто бесят. Такое ощущение, что этот город развлекается, пока вокруг штабелями мрут люди.

***

В субботу вместо школьной парковки, где вовсю плескалась вода и визжали старшеклассницы, Елена, Джереми и Кол сидели в роскошном прохладном кабинете доктора Фицджеральда в Ричмонде. Доктор, солидный мужчина в дорогом костюме и роговых очках, поначалу пытался говорить общими профессиональными терминами, напоминая, что без личного присутствия пациента диагнозы не ставятся. Но стоило Колу поймать его взгляд и слегка расширить зрачки, как консультация мгновенно пошла в разы продуктивнее. Добрый доктор, находясь под мягким, но непреодолимым внушением Древнего, отбросил официоз и выложил всё, что думает по предложенной «клинической картине». — Итак, исходя из анамнеза, который вы описали, — доктор Фицджеральд говорил монотонно, но веско, глядя в одну точку перед собой. — Ваш знакомый демонстрирует классическое диссоциальное расстройство личности с тяжёлым синдромом подавления. Проще говоря, это глубокая социопатия. То, что он заперся на этой вашей «беличьей диете» — это не лечение. Это грубый, примитивный блок. Представьте, что внутри него клокочет ядерный реактор, а он пытается удержать крышку голыми руками. Рано или поздно её сорвёт. — А то, что он сейчас творит? — спросила Елена. — Это не желание причинить вред ради вреда, мисс Гилберт, — пояснил психиатр. — В его картине мира сейчас просто отключены тормозные механизмы эмпатии. Когда он идёт к своей цели, он физически не замечает, что калечит кого-то по пути. Боль других людей для него — белый шум. Вы упомянули, что при этом он глубоко привязан к брату и вполне адекватно общается с остальным окружением? — Да, — кивнула Елена. — С другими людьми он бывает абсолютно нормальным, вежливым. И Деймона он искренне любит, это видно. — Прекрасно. Значит, ядро личности не разрушено, — доктор поправил очки. — Дело в вас, мисс Гилберт. Вы для него — уникальный, сверхсильный раздражитель. Из-за какого-то триггера в прошлом или вашей личной динамики, именно рядом с вами его тщательно выстроенная защита ломается, обнажая социопатию. Вы — его слепая зона и одновременно ключ ко всей системе. Если вы хотите не изолировать его, а стабилизировать и завершить то лечение, которое когда-то бросили на полпути , то сделать это можете только вы. — И как мне это сделать? — тихо спросила Елена. — Растормошить его? — Именно. Использовать вашу значимость для него, — послушно отчеканил психиатр под внушением Кола. — Не отталкивайте его резко, это вызовет агрессивную вспышку. Наоборот, станьте для него главным проводником в реальность. Психопаты отлично поддаются обучению через значимого партнёра. Поощряйте его человеческие проявления, мягко, но твёрдо обозначайте свои границы и транслируйте ему правила нормального поведения. Раз уж его собственный мозг не вырабатывает эмпатию, вы должны стать его внешним моральным компасом. Шаг за шагом заставляйте его подстраиваться под ваши человеческие стандарты ради того, чтобы оставаться рядом с вами. Только так вы доведёте его преображение до конца. Елена внимательно слушала, быстро записывая ключевые тезисы в блокнот. — То есть, — Джереми покрутил в руках карандаш, хмурясь, — вместо того чтобы бегать от него, Лене нужно буквально тормошить его? Учить эмпатии на живых примерах, заставлять его хоть что-то чувствовать по отношению к другим людям? — Именно так, — монотонно подтвердил Фицджеральд, глядя в одну точку. — Вы должны показывать ему новые, непривычные для него грани эмоций. Он должен усвоить: чтобы сохранять контакт с вами, ему придётся учиться сопереживать, сдерживать своего внутреннего «Потрошителя» и искренне пытаться понять чужую боль. Хвалите его, когда у него получается проявить искреннюю заботу. Показывайте ему, как его поступки влияют на окружающих. Вы должны стать его эмоциональным тренером. Вам придётся заново будить его зачерствевшую человеческую натуру. Джереми внимательно слушал и тоже записывал каждое слово. Кол сидел рядом, довольно ухмыляясь: — А старик-мозгоправ знает толк в дрессировке поехавших. Лен, это гениально. Мы превратим тебя в его «кореша». Будешь хлопать этого Бемби по плечу, спрашивать, какую марку бензина он заливает в свое корыто, и предлагать вместе пойти почистить карбюратор.А если надо — за шкирку возьмёшь, встряхнёшь как следует и выдашь ментальный подзатыльник. Будешь силой выковыривать из него хоть какие-то живые эмоции. Елена медленно опустила ручку и уставилась в свой блокнот, где жирным шрифтом было обведено слово «БРО». На секунду в кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиким тиканьем настенных часов доктора Фицджеральда. — Чистить карбюратор? Стать вечным «корешем» для этого ходячего депрессивного недоразумения? — Елена медленно подняла глаза на Кола, и в её взгляде смешались вселенская усталость и дикое желание кого-нибудь придушить. — Кол, ты сейчас серьезно? Я, по-твоему, похожа на человека, который мечтает обсуждать замену машинного масла и хлопать столетнего вампира по плечу со словами: «Здорово, братан, как жизнь?» Джереми прыснул в кулак, изо всех сил стараясь не заржать в голос прямо при загипнотизированном докторе. — Ну а что, Лен? — сквозь смешок выдавил брат. — Представь картину: Стефан подкатывает к тебе у школы со своим этим фирменным, страдальческим взглядом побитой собаки, начинает заводить шарманку про «Елена, ты не понимаешь, между нами есть связь...», а ты ему в ответ: «Слышь, Стефчик, связь — это фигня, ты мне лучше скажи, у тебя в твоем корыте движок не стучит? А то давай под капот залезем, переберем по-быстрому под пивко». — Джереми, заткнись, — беззлобно, но твердо оборвала его Елена, хотя уголки её губ тоже дернулись. — А впрочем... Да я согласна стать его собутыльником, хоть его личным тренером по поведению, чёрт возьми! Раз уж выписать этим братьям Сальваторе билет в преисподнюю из-за долбаного договора Основателей мы сейчас не можем, я зубами вцеплюсь в этот шанс. Лишь бы избавиться от его масляных глаз и вечных вздохов! Буду, значит, его «бро». Главное, чтобы его социопатический радар выровнялся. Доктор Фицджеральд, чьи глаза все еще подергивались сонной дымкой от внушения Кола, методично поправив очки, заскрипел ручкой по бланку. — Простите, Елена, — монотонно, но с профессиональным любопытством прервал её доктор. — Вы упомянули брата пациента. Если мы выстраиваем стратегию защиты, мне нужны вводные данные. В чем выражается его... девиация? Он тоже проявляет признаки социопатии? Елена устало откинулась на спинку кожаного кресла и прерывисто вздохнула. — О, доктор, Деймон Сальваторе — это совсем другая история. Если Стефан — это тихий, эмоционально замороженный человек, который закрылся в себе и пытается ничего не чувствовать, то его старший брат — это ходячий ураган из каких-то первобытных обид и страстей. Его не нужно будить, его самого разрывает от эмоций. Знаете, чем они заняты круглые сутки? Деймон буквально преследует Стефана, пытаясь спровоцировать его на хоть какую-то живую реакцию, злость или протест, а Стефан просто делает вид, что его это не трогает. Джереми на заднем плане закивал, подтверждая масштабы трагедии, а Кол вальяжно закинул ногу на ногу, сдерживая ехидную улыбку. — Так вот, — продолжила Елена, активно жестикулируя. — Я имею несчастье быть копией этой самой Кэтрин,бывшей девушки Стефана и Деймона. И Деймон при каждой нашей редкой встрече считает своим священным долгом напомнить мне об этом. Настойчиво так, с придыханием и дурацкими ухмылочками. У них с братом, понимаете ли, была одна великая любовь на двоих в 1864 году. Столько лет прошло, а они всё никак этот шведский стол поделить не могут! Деймон так и фонтанирует пафосом в стиле: «О, ты так похожа на неё, но ты не она!».Получается замкнутый круг: один абсолютно заблокирован, а второй — глубоко травмированный идиот, который никак не отпустит прошлое. Доктор Фицджеральд на секунду перестал писать, нахмурился и задумчиво постучал пальцем по столу. — Любовь на двоих, говорите? И старший брат до сих пор одержим этой женщиной и проецирует обиду на её копию? — психиатр качнул головой. — Ну, в таком случае, у меня для вас хорошие новости, Елена. Старший брат — точно не социопат. — Да неужели? — скептически выгнула бровь Гилберт. — Именно, — абсолютно серьезно кивнул доктор, не выходя из транса. — Социопаты без лечения не способны на столь долгосрочную, глубокую эмоциональную привязанность. Сто лет ревности и страданий по ушедшему объекту — это признак гипертрофированной, невротической, но всё же человеческой способности любить. Он не эмоционально глух, он просто глубоко травмирован и инфантилен. И, как ни странно, этот старший брат может стать вашим главным союзником. Елена, Джереми и даже Кол одновременно подались вперед. — Это еще как? — прищурился Древний. — Поймите одну вещь, — авторитетно заявил Фицджеральд. — Раз Деймон ходит за младшим братом хвостом, он подсознательно пытается удержать его от окончательного падения, не даёт ему совсем скатиться, пусть внешне это и выглядит как злость. Я уверен, что когда Стефана нет рядом, у Деймона всё в полном порядке. Но стоит им сойтись, как Стефан своими психологическими проблемами тут же провоцирует ответные девиации в брате. Кэтрин — их общая вековая болевая точка, и раз уж вы её копия, вам придётся работать с обоими. Доктор поправил очки и монотонно продолжил: — Но с Деймоном вам будет в разы легче, потому что у него уже есть живые эмоции. Ему просто нужно помочь повзрослеть, отпустить прошлое и адаптироваться к этому миру. Станьте для него другом. Не объектом для ухаживаний, а понимающим, надёжным другом, который видит его травму. Как только Деймон почувствует в вас опору и перестанет закрываться, вы сможете действовать сообща. Вдвоём вам будет гораздо проще растормошить Стефана, заставить его чувствовать и вытащить из анабиоза. Используйте Деймона не как катализатор ревности, а как полноценного партнёра по реабилитации его брата. — Доктор, ваш план прекрасен в теории, но на практике... Вы предлагаете мне стать личным мозгоправом для целой династии Сальваторе? — Елена устало вздохнула. — Мало мне Стефана с его отключённой эмпатией, так я теперь должна ещё и Деймона усыновить? Помочь ему повзрослеть, подружиться, пережить Кэтрин... Извините, конечно, но я к такой «терапии» отношусь весьма скептически. Они же при каждой встрече готовы поубивать друг друга! Это как пытаться склеить две половинки разбитой гранаты, надеясь, что она не рванёт у меня в руках! — Зато как весело будет, — утробно расхохотался Кол, хлопая ладонью по колену. — Смешно тебе, Майклсон, — проворчала Елена, но тут в разговор деловито вмешался Джереми. — Лен, а если серьёзно, — Джереми задумчиво покрутил в руках карандаш, посмотрев на сестру. — Тебе просто нужно сразу сломать их дурацкий шаблон. Без всех этих женских ужимок, без намёков и драм, чтобы ты вообще ни одной деталью не напоминала им Кэтрин. Дай Деймону чётко понять: спать ты ни с кем из них не собираешься, точка. Но если нужна помощь, если надо вписаться в какой-то движ или просто по-человечески поговорить — ты рядом. Ты ведь сама по себе яркая, с тобой интересно. Деймону же банально скучно круглые сутки вариться в компании занудного тормознутого Стефана, ему тоже хочется нормально жить и общаться. Если он увидит в тебе классного, надёжного друга, с которым можно и посмеяться, и на дело пойти, он сам к тебе потянется. Елена на пару секунд зажмурилась, окончательно ошалев от такого потока идей, а потом повернулась к доктору Фицджеральду с долей искренней паники в глазах: — Доктор, стойте. Ладно, допустим, со Стефаном я буду суровым корешем, а с Деймоном мы попробуем подружиться... Но как мне вообще с ними находиться в одной комнате, если я для них — ходячий триггер? Я же внешне точная, стопроцентная копия этой Кэтрин! Стоит им на меня посмотреть, у них обоих вьетнамские флешбэки начинаются. Как мне этот бред исправить? Психиатр, поправив очки, ответил со всей своей профессиональной авторитетностью: — Ответ очевиден, Елена. Вам нужно сделать всё, чтобы ментально и визуально разорвать эту связь. Никогда не становитесь её копией. Избегайте её манеры говорить, её стиля одежды, её прически. Если Сальваторе будут видеть перед собой совершенно другую личность, их старые паттерны поведения начнут давать сбой. Проекция не сможет закрепиться на объекте, который выглядит принципиально иначе. Елена зацепилась за эту мысль и резко развернулась к Колу: — Кол! Ты же древний, живой свидетель истории. Ты ведь видел Кэтрин тогда, пятьсот лет назад, в Англии или где там еще? Как она выглядела? Как она себя вела? Рассказывай! Кол фыркнул, закатив глаза, и вальяжно откинулся на спинку кресла. — Ой, Ленка, когда это было... Я её мельком помню, но кое-какие детали врезались в память. Ну, начнем с того, что у неё на голове точно никогда не было твоего любимого унылого пучка. Она вечно ходила с распущенными, пышными такими, кудрявыми волосами. Волны до поясницы, все дела. — Отлично, — яростно закивала Елена, судорожно соображая. — Плойку для завивки я прямо сегодня выбрасываю на помойку, ходить буду только с пучком. Что еще? Какая она была по характеру? Кол сощурил свои глазища и выдал самую ехидную, похабную ухмылку: — Да ладно тебе, Гилберт, не переживай ты так. Если честно, ты на Кэтрин вообще ни капли не похожа характером. Та девка была хитрой манипуляторшей, фальшивой фифой, которая все свои вопросы привыкла решать исключительно через постель. А ты? Ты все свои проблемы разгребаешь сама, прешь напролом, как танк, и рассчитываешь только на свои силы. Ни у кого помощи не просишь. Кокетства в тебе ноль. Кол на секунду задумался, а потом его лицо расплылось в откровенно ехидной, довольной улыбке: — Знаешь, дорогая, если уж на то пошло, ты своим скупердяйством, тотальным контролем и вечным желанием чахнуть над планами гораздо больше похожа на моего дражайшего братца Клауса, чем на Кэтрин Пирс!