Per se

Мистик Фоллс медленно утопал в осенней сырости, а Елена Гилберт — в собственном многослойном плане по спасению остатков чужого рассудка. Следующие несколько дней она умудрялась виртуозно балансировать между посиделками с подругами и планомерной, ювелирной обработкой Стефана Сальваторе. Как и советовал авторитетный психиатр из Ричмонда, действовать приходилось со скоростью раненой улитки, регулярно напоминая младшему вампиру, что она — его верный, безопасный и понимающий друг. Параллельно Елена честно пыталась заниматься собственным ментальным здоровьем. По её твёрдому убеждению, перед тем как лечить кого-то другого (а лечить Стефана придётся долго, тут без вариантов), нужно было как минимум самой научиться отличать плохое от хорошего и не поехать кукухой в процессе. Именно поэтому в её расписании волевым решением была зафиксирована йога — раз в неделю, строго по расписанию. Получалось, правда, с переменным успехом. Духовное просветление упрямо не желало приходить в позу «собаки мордой вниз», спина хрустела, как сухой хворост, а внутренний дзен Елены в самые сложные моменты всё равно шептал, что стакан старого доброго бурбона справляется с тревожностью гораздо быстрее и безболезненнее, чем тридцать минут медитации. Но она не сдавалась. Это была борьба за выживание, и йога в ней выступала в роли щита. Чтобы окончательно сдвинуть фокус заклинивших мозгов Сальваторе со страданий и драмы, а также расшевелить этого заторможенного и безэмоционального парня, Гилберт зашла с козырей — с футбола. Не с американского, где амбалы в шлемах бегают с кожаным яйцом, а с нормального, европейского футбола. Елена была его яростной, преданной фанаткой, знала наизусть тактику Месси и Роналду и могла аргументированно объяснить, почему офсайд — это искусство. — Стефан, серьезно, в следующую субботу будет сумасшедший матч, — увлеченно вещала она, шагая с ним по школьному двору. — Мы с Джереми собираемся в спортбар. Там пиво, чесночные гренки, орущие фанаты — полный детокс для нервной системы. Пошли с нами? Ты обязан это увидеть. Стефан от такого напора дружелюбия выглядел глубоко озабоченным и дезориентированным. Его внутренний метроном явно сбоил, пытаясь сообразить, в какой главе романа Пауло Коэльо главная героиня зовет вампира орать под пиво у телевизора. — Ну... я даже не знаю, Елена, — Стефан неловко поправил лямку рюкзака. — Я не очень разбираюсь в... футболле. — Вот и разберешься! И кстати, — Елена лучезарно улыбнулась, — давай возьмем с собой Деймона? Ему точно полезно выйти в люди, а то он скоро мхом в вашем пансионате обрастет. Вообще, за последние дни Елена превратилась в его личную, крайне дружелюбную тень. Она караулила его на переменах, внезапно материализовалась у шкафчиков и буквально доставала своей готовностью общаться, мягко и планомерно втягивая Сальваторе в обычную подростковую рутину. Попутно Елена старалась как-то аккуратно влиять на его восприятие окружающих, прощупывая почву. Получалось откровенно паршиво. То, как Стефан видел других людей, было отдельной историей, за которую в кабинете её ричмондского психиатра выдали бы золотой билет в лечебницу. Напрямую Стефан, конечно, ничего такого не говорил — он слишком отчаянно пытался казаться нормальным школьником. Но Елена то и дело догадывалась обо всём по его мимолётным, заторможенным взглядам и монотонным, убойно душным репликам. Например, когда вчера они проходили мимо девчонки, которая сидела на лавочке и горько плакала из-за потерянного телефона, Стефан даже шагу не прибавил. Он просто мазнул по ней своим фирменным взглядом и уныло, как по писаному, изрек: «Она плачет, потому что смертные всегда слепо привязываются к материальным вещам, надеясь обрести в них ложную точку опоры. Но когда эта иллюзия рушится, их дух увядает». Елена тогда внутренне содрогнулась от этой волны экзистенциального занудства. Чувак с абсолютно каменным лицом умудрился превратить обычную потерю гаджета в унылую проповедь о бренности бытия. И этот его внутренний фильтр блаженного векового занудства работал вообще без перерывов на обед. В голове Елены уже вовсю крутился один-единственный вопрос: как, чёрт возьми, Дэймон терпит это душное радиовещание последние полтора века? Это же какая железная психика должна быть у старшего брата, чтобы ежедневно слушать проповеди этого блаженного идиота и до сих пор не закатать его в бетон ради сохранения собственного рассудка? Похоже, Дэймону за один только факт совместного проживания со Стефаном положен отдельный орден мужества. Поэтому Гилберт лишь натянула самую мягкую улыбку, на которую была способна, и шутливо толкнула его плечом: — Вот именно поэтому, Стефан, вам с Дэймоном и нужно пойти. Хватит вам сидеть вдвоем в этой вашей огромной библиотеке и покрываться пылью. Спортбар — идеальное место, чтобы просто разгрузить твою... слишком сложную голову и ни о чём не думать. Так что я вас жду! При упоминании старшего брата Стефан предсказуемо скис и выразил лицом всю скорбь еврейского народа, но Елене было плевать. Переживет. С самим Деймоном она тоже пересеклась у школы — тот, как обычно, караулил своего братца с видом скучающего хищника. Заметив Елену, он лениво оттолкнулся от машины, сделал шаг навстречу и ухмыльнулся: — О, Елена, давно не виделись. Как там мой занудный братец? А то он сегодня снова отчалил так рано, что даже не попрощался. — Привет, Дэймон! — Елена лучезарно улыбнулась, искренне радуясь встрече. Она подошла ближе, абсолютно игнорируя его привычные подколки в адрес брата. Набрав в легкие побольше воздуха, она пошла на штурм и принялась с упоением вешать Сальваторе-старшему лапшу на уши. — Слушай, как раз о Стефане! Я тут подумала и решила — мы ведь теперь с ним официальные, лучшие друзья на век! Ну а что? Мы сели, всё цивилизованно обсудили и поняли, что рождены быть верными бро. Мы скоро дойдём до того, что пальцы кровью надрежем и дадим священную клятву дружбы, вот увидишь. И вообще, Дэймон, я посмотрела на всё это и подумала: ты ведь тоже классный! Ну, по-своему, конечно. И я прямо очень-очень надеюсь, что мы с тобой тоже станем отличными, крутыми приятелями. Будем общаться, делиться секретами, ходить друг к другу в гости — ну здорово же? Дэймон на секунду натурально завис. Его брови взлетели вверх, а в синих глазах отразился такой глубокий шок, будто его только что заставили пить ромашковый чай вместо бурбона. — Приятелями?.. — переспросил Дэймон, недоверчиво прищурившись и смерив её долгим взглядом. — Погоди, Гилберт, я что-то упустил? Какая дружба навек? Я думал, у вас там со Стефаном любовь-морковь, высокие чувства и всё такое. — Какая ещё любовь, Дэймон? — Елена состроила такое искреннее лицо дурочки, что сама себе почти поверила. Она удивленно захлопала ресницами и замахала руками. — Ты что! Стефан, конечно, милашка, но он просто классный друг. Да и вообще — он абсолютно не в моём вкусе! Дэймон от такой новости даже ключи крутить перестал. Его брови взлетели вверх, а на губах заиграла привычная ехидная ухмылка. Он скрестил руки на груди и с явным интересом подался вперёд. — Вот как? Не в твоём вкусе? Очень любопытно. И кто же тогда предел мечтаний Елены Гилберт? Неужели... я? — Мечтай больше, Сальваторе, — фыркнула Елена и на полном серьёзе выдала: — Арнольд Шварценеггер! Вот это я понимаю — мужчина. Обожаю качков. Чтобы бицепс как моя голова, челюсть из стали и взгляд терминатора. А Стефан у тебя... ну, слишком изящный для меня, понимаешь? Дэймон на пару секунд потерял дар речи, наверное пытаясь переварить образ Елены, сохнущей по молодому Железному Арни. Но Гилберт не дала ему опомниться и тут же мастерски перевела тему: — Короче, Деймон, Шварценеггер Шварценеггером, а у меня к тебе предложение века! В следующую субботу — просто убойный матч! Настоящий европейский футбол.Мы с Джереми идём в наш спортбар. Там будет ледяной лагер, горы чесночных гренок, куча орущих фанатов, которые будут костерить судью-предателя, и просто нереальная, живая атмосфера! Вы со Стефаном обязаны пойти с нами. Посидим и отдохнём! Деймон от такой атаки знатно прифигел. На его красивом лице отразилась сложнейшая гамма эмоций — от искреннего ступора до дикого веселья. — Футбол? Спортбар? — Дэймон ухмыльнулся своей фирменной маньячной улыбочкой, оценив абсурдность ситуации. — Знаешь, Гилберт, а это звучит как план. Я приду. Чисто ради того, чтобы поглядеть на постную мину Стефана в толпе пьяных фанатов. «Идеально, одной проблемой меньше», — мысленно выдохнула Елена, мысленно ставя галочку напротив операции «Бро».

***

Куда больше чем Стефан с Деймоном её сейчас волновал Аларик Зальцман. К огромному облегчению, новый историк дальше странных взглядов в сторону Джереми пока не заходил но без подлянки всё равно не обошлось. Желая, видимо, как-то подступиться к объекту своего интереса, Рик предложил Джереми написать масштабную работу на городской конкурс по истории Мистик Фоллс. Младший Гилберт, не будь дураком, мгновенно перевел стрелки, заявив учителю, что он — обычный технарь, а вот его сестренка Елена просто безумно обожает историю, искусство и вообще прямо сейчас пишет монументальную книгу об Основателях города. Козёл, а не младший брат! Предатель семейных интересов! Аларик на эту чушь воодушевленно повелся, и теперь Елена, у которой и так свободного времени из-за йоги и «лечения» Стефана было меньше, чем у президента, сидела по вечерам и строчила гребаный реферат на конкурс. Кол, которому после исчезновения Логана Фелла было откровенно скучно, взял на себя миссию последить за загадочным историком. При этом Древний умудрялся параллельно грызть гранит науки, прилежно делая вид, что учится на святого отца, да ещё и фанатично штурмовать гримуар Эмили — практика магии давалась ему всё легче. Елена, глядя на этот бешеный график, честно признавала, что от такой нагрузки давно бы уже копыта откинула, а первородному вампиру всё было только в радость. Как он только всё успевал — оставалось загадкой века. И вот, в один из вечеров, Гилберты и Кол мирно сидели в подвале. Джереми что-то искал в книге по химии, Елена со злостью грызла карандаш над историческими архивами, а Кол вальяжно раскинулся в кресле, вертя в руках банку с домашними консервированными огурцами, которую притащил с кухни и радостно подъедал.Елена его аппетиту уже даже не удивлялась. Вдруг вампир замер, вчитался в какое-то сообщение на телефоне, и со смеху едва не выронил банку из рук. Он рухнул на пол, буквально умирая от ржача и задыхаясь. — Гилберты! Клянусь всеми сожжёнными мной ведьмами, этот город — просто заповедник непуганых идиотов! Знаете, где сейчас сидит ваш великий, опасный охотник на вампиров? Елена хмуро оторвалась от черновика: — Ну и где? В лесу ставит капканы в надежде поймать вампира как гризли? — Хрен там! — Кол вытер слезу, не на шутку раскрасневшись от хохота. — Как написал мне бармен, Аларик сидит в «Мистик Гриль» за дальним столиком и... вовсю бухает вместе с Деймоном Сальваторе! Они, оказывается, уже познакомились в этом баре и не первый вечер так заливают шары. Сидят, чокаются и Аларик вовсю жалуется ему на трудную, неблагодарную долю школьного преподавателя! Хорош охотничек, ничего не скажешь! Настоящая гроза бессмертных! Имеет вампира на расстоянии вытянутой руки и даже распознать его не может! Ха-ха-ха! Джереми и Елена медленно, очень выразительно переглянулись. С одной стороны, новость о том, что грозный борец со злом оказался обычным собутыльником Дэймона, знатно веселила. Если Дэймону от таких объёмов алкоголя вообще ничего не грозило (максимум — забавное похмелье), то вот человеческий организм Аларика явно не был рассчитан на такие марафоны. С подобным прогрессирующим алкоголизмом этот Ван Хельсинг гарантированно и очень быстро растеряет всю свою охотничью хватку, если она у него вообще когда-то была. Елену такой расклад, честно говоря, более чем устраивал. Умри Зальцман от цирроза печени где-нибудь через годик — ей же легче! Но с другой стороны, то, что эти двое так быстро спелись на почве любви к стакану, оптимизма всё же не внушало. Если они под хорошим градусом объединят свои полторы извилины и решат сообразить какую-нибудь пьяную гениальную схему, разгребать придется долго.

***

Перевести дух так и не удалось. Уже на следующий вечер спокойная жизнь Елены приказала долго жить: на пороге нарисовалась проблема масштаба «полный швах», заставившая её напрочь забыть и про рефераты, и про чужие запои. Она как раз вернулась с очередной тайной сходки с Курьером картеля Синалоа, где успешно и без лишнего шума отдала ему "грязные" денежки за октябрь. Довольная выполненным долгом, Елена перешагнула порог дома, но в гостиной её встретила подозрительно счастливая, буквально светящаяся тетя Дженна. — Елена! Ты не представляешь! — радостно защебетала тетя, накручивая локон на палец. — У меня, кажется, что-то наклевывается с Риком! С вашим новым историком. Мы уже несколько раз пили кофе после школы, он такой чуткий, такой глубокий человек... Елена застыла на месте, чувствуя, как у неё медленно, но верно начинает дергаться левый глаз. Внутри нарастал дикий ужас и полное непонимание. Буха́рик, недоделанный Ван Хельсинг и скрытый латентный гей в качестве парня святой тети ей был нафиг не нужен! Это же просто комбо-удар! «Господи, за что мне всё это?! — мысленно взвыла Елена, готовая забиться головой об ближайший косяк. — Сатана, остановись, я исправлюсь! Что я сделала не так в прошлой жизни? Ну ладно вампиры, ладно магия, ладно мексиканский картель — с этим мы вроде как разобрались. Но вот это за какие грехи?!» Но святая, доверчивая тетя Дженна решила окончательно добить племянницу и сбросить на неё ядерную бомбу. — ...и в общем, я решила, что пора познакомить его с вами поближе! — победно провозгласила Дженна. — Я пригласила Рика к нам сегодня на ужин. И он, представляешь, к моему счастью, согласился! Это был не просто мрак. Это был официальный, беспросветный апокалипсис.