Per se

Готовить ужин для мужика, который в теории мог стать их новоявленным "дядей", Елене не хотелось от слова совсем. У неё уже имелся один такой чудесный родственничек в лице дяди Джона, и Гилберт искренне надеялась увидеть его исключительно в гробу. Однако расстраивать святую, добрую и донельзя воодушевленную тетю Дженну хотелось еще меньше. Зайдя на кухню и на ходу засучивая рукава, Елена замерла. У стола с абсолютно охреневшим лицом стоял Джереми и с такой яростью кромсал помидоры для салата, будто это были его личные враги. — Ты уже в курсе, да? — вместо приветствия мрачно спросила Елена, подходя ближе. — В курсе ли я?! — Джереми едва не воткнул нож в разделочную доску и сердито зашептал: — Елена, какого хрена мы тут корячимся? Это её хахаль, её историк-недобиток, так почему ужин для него готовим мы, а не сама Дженна?! Она там наверху устроила персональный филиал недели моды и наводит тотальный марафет! — Джереми, остынь, — Елена вздохнула и достала кастрюлю. — Ты же знаешь нашу тётю. Дженна у нас, конечно, святая, но готовить что-то сложнее сэндвичей с арахисовой пастой физически не умеет. Приходится спасать положение. — Боже, Елена, этот чувак пялится на меня в классе, а теперь он будет сидеть за нашим столом! — шёпотом выругался Джереми, ожесточённо швыряя огурцы в миску. — Что нам делать, если он начнёт задавать странные вопросы? — Будем улыбаться, махать и косить под полных кретинов, — отрезала Гилберт, включая плиту. Вздохнув, Елена засучила рукава и принялась за готовку. Особо упахиваться на кухне ради Аларика она не собиралась, поэтому наваяла проверенную классику — пасту с томатным соусом и сочными тефтельками, точь-в-точь как в мультфильме «Леди и Бродяга». По крайней мере, выглядело это эстетично и сытно. К вящему сожалению Елены и безумной радости Дженны, мистер Зальцман оказался пугающе пунктуальным. Джереми и Елена этой точности рады не были, но делать нечего — когда в дверь позвонили, тётя пулей примчалась со второго этажа, а Гилбертам пришлось натягивать вежливые улыбки и идти садиться за стол.

***

Сам ужин превратился в форменную комедию. Дженна и Аларик моментально сцепились языками, с азартом обсуждая колледж, аспирантуру Дженны, диссертацию и жизнь в Мистик Фоллс в целом. Елена и Джереми, угрюмо ковыряясь вилками в своих тарелках, сидели с лицами партизан на допросе и вообще не догоняли, что они делают на чужом празднике жизни. Правда, Елена бдила как заправский коп. Она быстро заметила, что даже ведя крайне увлекательную беседу с Дженной, Аларик то и дело соскальзывал взглядом на её младшего братца. Джереми в этот момент пытался злобно расчленить тефтелину, а Рик смотрел на него как-то… двусмысленно. Подозрения Елены крепли с каждой секундой. «Нет, ну каков наглец! — мысленно поражалась Елена, едва сдерживаясь, чтобы не запустить в историка гренкой. — Этот хитросделанный Ван Хельсинг, похоже, умудрился распределить свои полторы извилины так, чтобы попытаться со свистом усидеть сразу на двух стульях! Ведь Дженна ему явно тоже нравилась! Впрочем, как и — очевидно — Джереми.Какое разностороннее ничтожество! Этот бухарик реально решил устроить в нашей гостиной шоу "Игры престолов", где он и швец, и жнец, и на дуде игрец?» Елену такой расклад категорически не устраивал. Но как, черт возьми, намекнуть об этом Дженне? «Дорогая тетя, твой потенциальный парень пускает слюни на твоего же несовершеннолетнего племянника!» Да Дженна её к психиатру Фицджеральду отправит в ту же секунду! Вдобавок ко всему, казалось, что сам Аларик еще толком не осознавал природу своего пристального внимания к парню, что хоть немного примиряло Елену с этой безумной реальностью. Застолье уже плавно подходило к концу, когда в прихожей оглушительно зазвонил дверной колокольчик. Джереми, воспользовавшись поводом сбежать от Рика, выскочил в коридор, но уже через пару секунд озадачено позвал: — Лен! Иди сюда, тут это… к тебе пришли. Каково же было удивление Елены, когда на пороге она обнаружила Стефана Сальваторе. Выглядел младший вампир, мягко говоря, недовольным. Он стоял на крыльце, напряженный как струна, и прямо при Джереми начал мягко, но с явным допросом расспрашивать Елену о том, кто этот мужчина, чья машина припаркована у их дома. Такая резкая смена настроения Сальваторе знатно озадачила Елену. Это что ещё за новости? Ещё вчера этот беэмоциональный тошнотик двух слов связать не мог, выдавая унылые проповеди о тлене бытия с лицом каменного истукана. Откуда столько живой экспрессии? Это был цирк на выезде. Оказывается, кретин Стефан, включив своего Отелло, решил, что новый школьный учитель истории подкатывает вовсе не к Дженне (и уж тем более не к Джереми), а к ней, Елене! И, естественно, «исключительно по-дружески» примчался спасать её из лап коварного соблазнителя. Елена и Джереми, поняв, к какому абсурдному выводу пришел Сальваторе, вылупились на него как на восьмое чудо света. Братец даже рот приоткрыл, изо всех сил сдерживая рвущееся наружу нервное хихиканье. «Господь и Сатана, ну за что мне эта палата номер шесть? — мысленно взмолилась Елена, изо всех сил удерживая лицо, чтобы не заржать Стефану прямо в его трагическую мину. — Я два дня вбивала в его душную голову, что мы просто бро, а он за секунду выстроил в своих мозгах любовный треугольник с сорокалетним учителем-алкашом!» Но делать было нечего, ситуацию нужно было срочно спасать. Кол дома отсутствовал — засел где-то со своими святыми книжонками, да и толку от него, учитывая аномальную «удачу в квадрате» Стефана, сейчас не было бы. В голове Елены за долю секунды созрел чёткий план. Если этот парень решил проявить хоть какие-то живые эмоции, пусть даже это была нелепая ревность, нужно было срочно перенаправить этот запал в правильное русло. Стефан слишком долго жил как эмоциональный инвалид, и сейчас Елена увидела идеальный шанс преподать ему настоящий урок человечности. Раз уж он мучается от внутренних демонов и не знает, куда себя деть, она наглядно покажет ему, как с этим справляются обычные люди, возвращая себе моральные ориентиры. «Пусть кается, гад, и учится быть как все! — мысленно хмыкнула Гилберт. — Пора выбивать из него эту дурь и возвращать к нормальной человеческой жизни». Поэтому Елена мгновенно активировала режим «своего в доску бро». — Стефан, расслабься, мистер Зальцман вообще-то пришел к Дженне, — максимально буднично пояснила она, а затем резко, не давая ему опомниться, схватила его за руки. — Но боже, спасибо тебе огромное за заботу! Ты такой хороший друг! Знаешь, я как раз собиралась дойти до нашей церкви — помолиться за всех тех бедолаг, которые погибли от нападений «диких животных» за последние дни. Душа прямо не на месте. Пойдешь со мной? Помолимся вместе! Стефан от такой зубодробительной смены темы и планов впал в тотальный ступор. Его вампирский процессор откровенно завис. Пока он моргал, Елена быстренько чмокнула тихо ржущего Джереми в щеку, поправила золотой крестик на шее, демонстративно запихнула в сумку Библию, обулась и приобняла Стефана за локоть, увлекая за собой в октябрьскую темноту. Благо, идти до церкви было недалеко. Каких-то пять километров по слякоти. И «по слякоти» — это было ещё мягко сказано. На улице царило знатное осеннее месиво, но Елену это вообще не смущало. Она целеустремлённо чапала прямо по этому болоту, то и дело смачно чавкая кроссовками в очередной луже, и упрямо тащила за руку Сальваторе, который на её фоне выглядел отмороженным как скумбрия. Стефан, с его супер-вампирской грацией и претензией на вековую элегантность, явно не планировал вечерний заплыв по грязи, но деваться ему было некуда — Гилберт держала мёртвой хваткой, ведя своего подопечного к свету истинной морали через грешные топы. Стефан кое-как пришел в себя по дороге, но довольным вообще не выглядел. Романтическое свидание, на которое он, видимо, втайне надеялся, накрылось медным тазом. Елена же добивала его мозг без жалости. Всю дорогу она без умолку болтала, грузя Сальваторе абсурдными расспросами о его жизни в XX веке. — Стефан, а ты видел живьем зарождение хиппи? А на Эверест ты поднимался? Слушай, это же так круто — быть альпинистом! Я вот мечтаю стать профессионалом в прыжках с тарзанки, представляешь? Свободное падение, адреналин! А ты прыгал с тарзанки? Елена плела совершенно несусветную чушь, вываливая на него свои выдуманные хобби со скоростью пулемета, лишь бы у Стефана не осталось времени на рефлексию и пафосные речи. К моменту, когда они наконец дотопали до церкви, младший Сальваторе выглядел так, словно его уже сбросили с тарзанки. Без веревки. При этом самой Елене было искренне, по-настоящему весело. Наблюдать за тем, как столетний вампир пытается переварить концепцию экстремального туризма, попутно увязая в грязи, — это ли не лучшее развлечение для октябрьского вечера? Да и вообще, Гилберт была твёрдо уверена, что постоянно грузить Стефана подобным ментальным шлаком невероятно полезно для его здоровья.Глядишь, от обилия новой информации у него в голове ещё одна извилина вырастет, и он начнёт хоть немного походить на нормального. В итоге вечер превратился для вампира в филиал ада на земле.

***

Храм встретил их идеальной, зловещей пустотой. За алтарем маячил только отец Деметрий, который одобрительно и благостно кивнул Елене. Давать Сальваторе поблажек Гилберт не собиралась: никакого расслабленного просиживания штанов на деревянной лавочке в конце зала. Елена мёртвой хваткой вцепилась в локоть Стефана, решительно дотащила его до самого алтаря и сама первая опустилась на колени, увлекая его за собой прямо на ледяной пол. Отец Деметрий, наблюдая за столь суровым и эффективным наставничеством, лишь благосклонно улыбнулся. Перед тем как тактично удалиться в глубь церкви, он подошёл к ним и с молчаливым благословением всучил окончательно офигевшему Стефану ещё одну Библию — увесистую, в толстом кожаном переплёте. Устроившись на коленях рядом с Сальваторе, Елена повернулась к нему. Шёпотом, но максимально доходчиво она начала учить его, как правильно креститься, куда смотреть и как вообще молиться. А после этого Гилберт с каменным, полным праведной скорби лицом просто принялась без остановки, монотонно читать молитвы. Одна за другой. К глубокому сожалению Елены, Стефана хватило всего на три часа этого религиозного марафона. Его вампирское терпение и, судя по всему, колени окончательно сдались. Побледневший, в край измученный Еленой и трехчасовым стоянием на ледяном полу под её заунывный бубнеж, Стефан наконец тяжело поднялся. — Елена… — тихо, сдавленно произнёс он, баюкая затёкшие суставы. — Прости, мне пора идти. Мне… мне правда очень полегчало после твоих молитв, но у меня ещё остались кое-какие планы на вечер, так что мне пора. Будь осторожна на обратном пути. Пока Сальваторе не испарился в тумане, Елена решила добить его финальным аккордом: — Стефан, постой! Так мы идем в субботу на футбол в спортбар? Помни, Деймон тоже обещал быть! Окончательно замученный Стефан обреченно кивнул, соглашаясь на всё, лишь бы оказаться подальше от святой земли, после чего пафосно растворился в темноте церковных дверей. Елена осталась одна. Около полуночи — злая, уставшая и голодная как собака — Елена наконец вернулась домой. Совесть её была чиста как слеза младенца по вполне прозаичной причине: пока Стефан три часа мучеником стоял рядом, Гилберт зря времени не теряла и мысленно, с чувством и расстановкой, замаливала вообще все свои грехи. И свой скрытый алкоголизм, и кражи, и враньё, и всё остальное, что успело накопиться на её бурной жизненной тропе. Заодно и за Стефана перед высшими силами авансом отчиталась — а что, вдруг поможет? В его запущенном случае любые средства хороши. В общем, очистившись духовно, Елена спустилась в подвал. Аларик, к счастью, уже ушёл — Дженна проводила его в самом лучшем расположении духа и уже спала. Зато в подвале за столом вовсю шло пиршество: Джереми и Кол с самым наглым видом уплетали вишнёвый пирог. Заразы, оставили ей всего один жалкий кусочек! Кол при виде Елены рухнул на кресло и просто зашёлся в диком припадке хохота. Он буквально катался по обивке, вытирая слёзы от смеха. Заметив, каким убийственным взглядом Гилберт сверлит его и практически пустую тарелку из-под выпечки, древний вампир поднял руки вверх, сдаваясь, но прекратить ржать просто не мог. — Ну а что ты на меня так смотришь? Я сам только недавно пришёл! — выдавил Кол, утирая выступившие слёзы и нагло улыбаясь. — На твоём месте я бы поблагодарил за заботу. Твой братец мне обзвонился, он с ума сходил от волнения, так что пришлось бросать дела и лететь на спасение. Я всё это время сидел в кафе неподалёку от твоей церкви, читал свои святые книжки, пил карамельный маккиато и краем уха слушал твоё грандиозное представление.Три часа! — задыхаясь, проорал Древний. — Три часа гребаных молитв в храме! Гилберт, ты просто чудовище! Заставить Стефана Сальваторе молиться за упокой тех самых торчков с кладбища, которых он сам или его братец и пришили — это самый изощренный, жестокий садизм, который я видел за всю свою тысячелетнюю жизнь! У него реально в глазах капилляры лопались от этой твоей «вселенской сострадательности»! Елена с яростным рыком шагнула к столу и злобно выхватила у него из-под носа последний кусок пирога. — Майклсон, замолчи ради бога. У меня колени синие. Джереми понимающе и сочувственно вздохнул. Добрая душа, он тут же принес сестре горячую чашку чая (к сожалению, из лопухов, для успокоения нервов) и придвинул поближе остатки пасты. Видимо, резонно опасался, что голодная Елена сгрызет их с Колом вместе со стульями. Какой догадливый! Уплетая ужин, Елена вместе с парнями еще раз обсудила, с какого перепугу Стефан вообще решил, что Аларик пришел именно к ней. Вразумительного ответа они так и не нашли, списав всё на то то, что этот безнадёжный, эмоционально отмороженный тошнотик окончательно разучился понимать людей и считывать банальные намёки. Поставив Стефану диагноз «хроническая тупость на почве обострения занудства», они со спокойной душой разошлись спать. Четверг пролетел в режиме относительного затишья — если это слово вообще применимо к их безумной жизни. Стефан после церковной терапии заметно поумерил свой собственнический пыл и теперь на школьных переменах с видом глубоко несчастного мученика покорно выслушивал восторженные прогнозы Елены о грядущем футбольном матче в спортбаре. Гилберт прилежно грызла гранит науки, крутилась по хозяйству и тихо скрипела зубами, наблюдая за стремительным пике, в которое уходили отношения Дженны и Аларика. Но настоящий цирк с конями начался ближе к вечеру, когда бухарик Зальцман официально подрулил к их дому на машине, чтобы забрать тётю на совместный кофе…